Не самый тяжкий день

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Не самый тяжкий день автора, которого зовут Кондратьев Вячеслав Леонидович. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Не самый тяжкий день в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Кондратьев Вячеслав Леонидович – Не самый тяжкий день, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Не самый тяжкий день равен 19.51 KB

Кондратьев Вячеслав Леонидович – Не самый тяжкий день – скачать бесплатную электронную книгу

Кондратьев Вячеслав Леонидович
Не самый тяжкий день
Вячеслав Леонидович Кондратьев
НЕ САМЫЙ ТЯЖКИЙ ДЕНЬ
– Жалею я вас, ребятки,- говорил Мачихин. собирая свое нехитрое барахлишко в вещмешок.- Я, кажись, вроде отвоевался, а вам еще топать и топать…
Дело происходило в санбате, расположенном в семи километрах от передовой в деревеньке Пеньково. Мачихину минным осколком срезало пол-ладони правой руки, но два пальца остались – большой и указательный. Ежели и не спишут совсем, то быть ему нестроевым, в обозе, где война не такая уж страшная, хотя, конечно, и там всякое может случиться… Отправлялся он из санбата в тыл, в какой-то полевой эвакогоспиталь, до которого тащиться верст двадцать. Там, может, долечат, а может, отправят куда подальше. Здесь-то в санбате война давала о себе знать все время: и бомбили немцы деревеньку два раза, и тяжелой артиллерией обстреливали, ну и все время слышна была передовая, особенно по ночам.
С легкой руки ротного, который прозвал Мачихина “философом”, эта кличка прилепилась, и тут, в санбате, его тоже кто с насмешкой, а кто и всерьез звали “наш философ”. А был Мачихин до войны колхозным счетоводом, но порассуждать любил, и рассуждения его всегда были невеселыми. И сейчас, глядя в глаза остающихся солдат, он не преминул добавить:
– Мало кому из этой войны живыми выйти посчастливится. Потому и жалею вас, несчастных.
– Брось тоску наводить! Честное слово, уйдешь ты, нам легче станет, надоел своим нудьем,- кинул ему молодой красноармеец с перевязанной головой.
– Не нужу я, а понимаю все лучше вас. Я наскрозь эту войну вижу, какая она кровавая будет. Ежели под каждой деревенькой будем столько класть, сколь положили, то много ли народу в Расее останется?.. Задумывались?
– Да собирайся ты скорей! – крикнул кто-то в сердцах.- Нечего нас пугать, не из пужливых. Это ты, видать, месяцок на передке пробыл и на всю жизнь испугался. Я вот второй раз уже ранен, а фрица не боюсь.
– Не пугаю я вас, ребятки, да и сам не так уж немцем напуган, я вот о чем…
– Ладно, собрался – иди, Мачихин. Надоело твои разговоры слушать,- не дал досказать другой.- Иди, иди…
– Иду, ребята.- Мачихин закинул вещмешок за спину.- Не поминайте лихом.
– И тебе счастливо… Покедова, Мачихин… Прощай…- раздались голоса.
Он вышел из донельзя прокуренной избы и вздохнул полной грудью. Радоваться, конечно, надо, но радости почему-то не было, хотя светило солнце, день был погожий и предстояло ему идти от фронта, а не наоборот, что совсем, совсем другое дело, но пугала малость дорога. Крови он потерял много, и вряд ли за две недели санбатовского житья при скудноватой жратве ее прибавилось. Чувствовалась еще слабость, сильно болели несуществующие пальцы, причем самые их кончики, а тут надо переть двадцать верст…
У избы, где нужно было получить санкарту, встретил он сержанта Шипилова из второй роты, ладного высокого парня с нагловатыми, чуть навыкат глазами,- правда, на передке они у него померкли, но здесь опять заблестели: ушла из них смертная тягомотина. Мачихин таких людей понимал: жизнь шибко любят, а потому и смерти больше других боятся и скисают быстро. Нет, не трусил сержант, делал все, что положено, но как-то безохотно.
– Ты что, Мачихин, в тыл собрался? – спросил Шипилов, улыбнувшись и показав ряд ровных белых зубов.
– Ага, сержант, угадал.
– Я тоже… Вот вместе и потопаем.
– Потопаем. Вдвоем-то веселее,- согласился Мачихин, хотя и подумал, что заведет сержант болтовню на всю дорогу, про баб начнет рассказы, а этого Мачихин не любил, про баб-то.
Получили они санкарты, но продуктов на дорогу не дали, сказали, что за день должны добраться до полевого госпиталя, а ежели не доберутся, то должны в пути продпункты быть, а продаттестаты – пожалуйста, держите.
Шипилов был ранен в ногу, но легко, кость не была задета, а потому и решил идти – скучно ему показалось в санбате: девчонки-медсестры здесь замучены работой да недоедом, глядят равнодушно. Тут любовь не закрутишь, близко передовая и холодит всех, не до того, а в тылу авось посытнее будут девчонки, ну и вообще тыл есть тыл, там должно быть все по-другому, повеселее. Так думал Шипилов и предстоящей дороге радовался: через деревни будут проходить, а там, может, какая молодка или вдовушка попадется. В отличие от остальных сержант за две недели санбата отъелся, повар оказался знакомый, из одной части на формировку прибыли, и, кроме положенного, имел блатное доппитание. Отсюда и настроение его бодрое и мыслишки. И вид у него был подходящий – сапоги фрицевские, офицерские, ремень командирский широкий и планшетка. Брюки ватные, протертые и сожженные, он, разумеется, как прибыл на лечение, выбросил, а синие диагоналевые были как новые. Телогрейка, конечно, была и грязная и тоже пожженная, но сейчас тепло, он ее под ремень не станет, а просто накинет на плечи, чтоб, когда нужно, сбросить на руку и показаться в зеленой суконной гимнастерке, которая тоже под верхней одежей сохранилась и вид имела.
Вот и тронулись они по весенней, еще не подсохшей дороге, обходя лужи и грязь. Правда, старался не запачкать вычищенные сапоги сержант, а Мачихин особо дорогу не выбирал, шлепая своими большими ботинками напрямик, если, конечно, не по колено была грязь. За это и получил замечание сержанта:
– Некультурно идешь, Мачихин.
– У меня, сержант, силенок нету, чтоб каждую лужу за версту обходить. Да и постарше я тебя почти вдвое.
– Ладно, философ, меня только не забрызгай. Сапоги-то больше негде будет почистить.
– Чудной ты, сержант, думаешь, в тылу тебя каждая баба разглядывать будет? Нет, браток, они в тылу тоже перемаянные. Хоть немца тут и не было, но все равно достается бабонькам. Так что ты свои кобелиные мысли оставь.
– С чего это решил, что я…
– С чего, с чего,- перебил Мачихин.- Вижу я тебя наскрозь и мысли твои знаю.
– Так все и знаешь? – усмехнулся Шипилов.
– Я во всем, сержант, разбираюсь и все вижу. Потому мне и тяжельше, чем вам, недоумкам.
– Полегче на поворотах, Мачихин. Мы хоть и не в строю, но все же не забывайся.
– Это мы можем,- пожал плечами Мачихин и замолк. Замолк надолго.
Пришлось сержанту первому начинать разговор, не идти же всю дорогу молчком.
– Ты вот говоришь, что все понимаешь. Ну и что ты насчет войны скажешь?
– А чего тут сказать? Не умеем еще воевать. Турнет нас немец летом опять…
– Так и турнет?
– Помяни мое слово. Ежели не здесь, со Ржева, то где-нибудь в другом месте попрет. Ты знаешь, сколько первая мировая шла? Четыре года! Вот и эта столько же будет, ежели не больше. Так что живым тебе не дотянуть. И не мечтай.
– Ну и вредный ты мужик, Мачихин. Зачем же так?- побледнел малость сержант.
– Ты правды хотел? Я тебе ее и выложил. А сказочки пусть кто другой рассказывает.
– Тебе что политрук говорил? Не помнишь?
– А мало ли что он говорил. У него должность такая – говорить.
– А то, что правда и вредная бывает. Вспомнил?
– Это чепуха,- махнул здоровой рукой Мачихин и зевнул.
– Нет, не чепуха. Ты вот своими словами мой моральный дух подорвать можешь. Радость мою омрачаешь, так сказать. Я иду в тыл, думая, хоть час да мой, а ты мне под руку такое. Нехорошо, Мачихин, нехорошо,- укоризненно покачал головой сержант и даже вздохнул.
– Знаю – нехорошо. Но что поделать, характер у меня такой, а вообще-то я вас, молодежь зеленую, шибко жалею, потому как предвижу участь вашу.
– Ну, опять…- взмахнул рукой Шипилов и поморщился.
– Ладно, не буду, сержант, тебе твое телячье настроение сбивать. Вид у тебя бравый, может, и вправду, какую девку по дороге встренешь и побалуешься перед…- тут Мачихин спохватился и примолк.
– Перед чем, перед чем?! – аж вскричал сержант.- Смотри, Мачихин, как бы не побил я тебя вот этой палкой,- поднял он палку, на которую опирался.
– Так палка-то о двух концах,- невозмутимо ответил Мачихин и сплюнул.
– И зачем я с тобой пошел? – уже как-то жалобно пробормотал Шипилов.Знал же, с кем дорогу делить буду.
– Ладно, сержант, давай присядем да покурим. Больше я тебе нервов портить не стану.
Выбрали они сухое местечко на пригорке и задымили.
Мимо них группками проходили калечные, кто с рукой перевязанной, кто с головой, кто с палочками, хромая.
– Вот что такое война, сержант… Это куча народу, одни, свеженькие, обмундированные,- туда, другие, обработанные на передке, вроде нас с тобой,- обратно. Понятно?
– Ты, Мачихин, всегда такой умный был? – усмехнулся тот.
– С самого рождения, сержант…- отрезал Мачихин.- Оттого мне и тяжко. Знаешь, я же еще в начале двадцать девятого все свое имущество продал и подался аж в другую область, откуда жена родом. Там халупу купил и… ждал.
– Обхитрил, выходит?
– При чем здесь обхитрил? Просто наперед видел. Газеты читал, сержант, а там промежду строчек все прочесть можно, если не дурак.
– Да, ты не дурак, конечно,- почему-то задумчиво произнес сержант, относя это к чему-то своему. Наверно, к тем мачихинским словам, которые тот говорил до этого.- Пошли, что ли?
– Пошли,- поднялся Мачихин.
Серьезных разговоров дальше по дороге они не вели, так, о пустяках только. Верст через восемь попалась им деревенька. Сержант приосанился и стал к избам присматриваться, не мелькнет ли где в окошке лицо женское.
– Что-то в горле пересохло, попить водички надо.
На что Мачихин сразу же резанул:
– Не водички тебе надобно… Ладно, бог с тобой.
Около одной избы увидел сержант наконец женщину и, кинув Мачихину быстро сброшенную с плеч телогрейку, растянул рот до ушей, а улыбочка у него была хорошая, ничего не скажешь, бабам должна нравиться, и направился, развернув молодецкие плечи. Мачихин же остался на месте, тоже улыбнувшись, но усмешливо и поглядывая на сержанта и женщину, думал, что, конечно, живому – живое, тут ничего не попишешь, тем более сержанту через месяцок-полтора верняком опять на фронт.
Сержант поздоровался с женщиной вежливенько, чуть ли не с поклоном и попросил водицы испить. Та пригласила в избу. Сержант махнул Мачихину, чтоб тоже зашел. Мачихин поколебался минутку, но промочить горло и ему не мешало.
– Ну что, воины, не можете германца дальше турнуть? – спросила женщина, подавая им воду.
– Да, уперся фриц. Но ничего, турнем,- бодро выдал сержант, все так же скаля зубы и оглядывая ее жадными глазами.
– Не хвались. Как бы он нас летом не турнул,- буркнул Мачихин.
– Этого и боимся. Осенью не дошел до нас немец, а если опять на Москву попрет? Сдюжите? – с тревогой спросила она.
– Сдюжим.
Шипилов не спускал глаз с женщины, пока та не фыркнула и не спросила:
– Ты что, баб не видал? Рассматриваешь меня, как картину какую.
– Давно не видал,- рассмеялся сержант.- Я же кадровую на Востоке служил, в дальнем гарнизоне, в сопках. Там вашего брата нема.
– Перестань пялиться, у меня муж на фронте. Понял?
– Понял,- кивнул сержант и сразу поскучнел.
– Ты на него, бабонька, не обижайся,- неожиданно для сержанта выступил Мачихин.- Мы же от смерти только недавно ушли. А тут женщина живая да ладная…
– И ты туда же, старый! Видать, не очень вам на войне досталось, если…
– Досталось, милая, еще как досталось,- не дал ей закончить Мачихин.Но мы две недельки в санбате передохнули… А он молодой, оклемался быстро.
– Ну ладно, делов у меня полно,- сказала женщина напрямик.
Поблагодарили за водицу, попрощались и вышли на улицу.
– Понял теперь, сержант, не до тебя тут. Зазря ты сапоги фрицевские начищал.
– Да ну тебя! Я о другом сейчас подумал. Есть же у меня деньжата. Может, пожрать где прикупим? А, Мачихин? А то пшенка эта вот где.
– Вот это дело, сержант,- не задумываясь согласился Мачихин.- Давай пошукаем по избам.
И пошли они по домам спрашивать, но ни у кого ничего съестного не оказалось, только время зря потеряли. Тут и Мачихин поскучнел, надеялся он, что хоть чекушку самогону раздобудут, ведь сам бог велел после передка встряхнуться, отойти мыслями от войны, ну и ребят погибших помянуть тоже нужно. Решили в следующей деревне поспрошать, а пока пошли неторопким шагом, частенько делая привалы, чтоб не на ходу посмаковать цигарку, а развалившись на травке.
Сержант раскрыл свой планшет, вынул оттуда около десятка фотографий разных девиц и показал Мачихину.
– Хороши девочки, Мачихин?
– Ничего,- безразлично протянул тот, поглядев на девичьи личики.- И что ж, все твои были?
– Да нет… Вот с этой дело было и с этой, а с остальными переписка одна.- Сержант помолчал немного, а потом спросил: – Значит, по-твоему, война долгая будет?
– Долгая, сержант. Неужто сам не разобрался? Силен пока фриц, силен гад.
– Разобрался, конечно… Пожить, Мачихин, очень охота. Мне же двадцать два только. И ничего я в жизни не видал… Вам, пожилым, наверно, легче? А? – с тоской в глазах сказал сержант.
– Нет, браток, труднее. Думаешь, я много в жизни радостей видел? Нет, не очень-то жизнь баловала.- Он вздохнул тяжело, а затем сильно затянулся махрой, так сильно, что раскашлялся.
Вскоре увиделась им деревенька, а за ней синел лес. Сержант шаг прибавил, и Мачихин стал приотставать, ему эта спешка ни к чему, тем более, когда приблизились к деревне, увидели, что заселена она войском – около изб машины стояли замаскированные, военные туда-сюда сновали, а когда вошли и провода телефонные приметили, от домов идущие в лес, поняли: насчет жратвы пустое тут дело, если и было у кого, так давным-давно распродали или на шмотки обменяли. И в избы заходить не стали, протопали мимо и вышли на лесную дорогу. Справа и слева дымки вились, небось от кухонь походных, время-то к обеду… Оттудова и ржанье лошадиное слышалось и фырканье моторов – основное войско в лесу, значит. А в деревне, наверно, штабы расположились.
Тут на дороге и увидели девчушку в военной форме, которая связь тянула. Сержант опять быстренько телогрейку сбросил, сунул Мачихину, а сам грудь вперед и к девчонке
– Откуда ты, прекрасное созданье? – и улыбочку свою выдал.
Девушка подняла голову, посмотрела на него исподлобья и ничего не ответила, продолжая разматывать провод.
Но здесь Мачихин, поглядев на нее, воскликнул:
– Погоди, девонька! Не Катя ли? Господи, она самая! Что же это я тебя сразу не узнал?
– Дядя Федор! – бросилась девушка, уткнулась ему в грудь и вроде бы заплакала.
– Катенька, дорогуша, как же ты здесь оказалась! Это надо же встренуться, да и где.- Он стал гладить ее по голове, сбив пилотку.
– Я давно уже в армии, дядя Федор. С конца сорок первого
– Что-то ты с лица спала и бледненькая, – стал разглядывать ее Мачихин.
– Так из госпиталя я… Ранена была.
– Господи, что же это делается! Как же на фронт попала? Сама, что ли, пошла, глупая?
– Трое нас пошли: Зинка Пахомова, Оля Прозванова и я
– Дурочки вы, дурочки… Хоть бы матерей пожалели.- Глаза у Мачихина увлажнились, и он продолжал гладить Катину голову своей шершавой, грязной рукой. Сухое лицо его подобрело, и сержант с неким удивлением глядел на ставшего совсем другим Мачихина.- Вижу, в связи служишь? Лучше бы сестренкой в медсанбат или в госпиталь пошла. Разве девичье дело эту катушку таскать?
– Привыкла уже… Вы меня подождите немного, я сейчас девочкам катушку передам и приду к вам.
– Вот какое дело, сержант,- с дрожью в голосе сказал Мачихин.- Из деревни своей девоньку встренул. Давай присядем, покурим и ее дождемся.- Он осмотрелся по сторонам, увидел дерево поваленное, присел и стал завертывать цигарку.
Сержант тоже присел.
– Ничего твоя землячка, славненькая.
– Ты бы на нее ране поглядел. Кровь с молоком была. С твоими портретами не сравнять, что ты мне показывал да бахвалился… Но ты понимаешь, сержант, уже ранена была. Как-то мне это в ум не идет – девчонки сопливые кровь проливают. Неужто без девок нельзя?
– Так она же добровольно… Конечно, может, девчонкам на самый передний край и не надо, но в тылу приятно их встретить.
– Ну, у тебя на уме одно – кобелиное,- возмутился Мачихин.

Кондратьев Вячеслав Леонидович – Не самый тяжкий день => читать книгу далее

Надеемся, что книга Не самый тяжкий день автора Кондратьев Вячеслав Леонидович вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Не самый тяжкий день своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Кондратьев Вячеслав Леонидович – Не самый тяжкий день.

Ключевые слова страницы: Не самый тяжкий день; Кондратьев Вячеслав Леонидович, скачать, читать, книга и бесплатно