На этой странице выложено литературное произведение 2. Большие гонки автора, которого зовут Моран Дэниел. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно, или прочитать онлайн электронную книгу Моран Дэниел – 2. Большие гонки.
Размер файла: 643.63 KB
Моран Дэниел – 2. Большие гонки – скачать бесплатную электронную книгу
Большие гонки
Перевод с английского М. Н. Ишкова
Огромные зеленые глаза Дэнис сводят с ума Трента, что не мешает ему успешно морочить головы миротворцам ООН и прочим стражам порядка и заработать прозвище Неуловимый. Кочуя из переделки в переделку по Солнечной системе, он неизменно выставляет преследователей на всеобщее посмешище и никогда не остается внакладе. За его голову обещана астрономическая сумма, но вместо этого гвардейцам приходится снова и снова умываться грязью.
Великий хакер и удачливый бизнесмен, пылкий любовник и дерзкий вор, Трент шагает по жизни играючи, еще не подозревая о том, какую участь уготовила ему судьба. Единственному из детей Кастанавераса лишенному телепатического дара, ему суждено стать величайшим из пророков истории и обрести статус главного бога. Но Неуловимый пока об этом не знает – для него «большая гонка» только началась.
ПОСЛЕДНЕЕ ЛЕТО ЮНОСТИ
2069 год по григорианскому календарю
Любовь убила, чтоб на волю отпустить
И уберечь любимого от боли,
Чтоб страсть и молодость подольше сохранить
И до конца не растерять в земной юдоли.
Мы вместе прожили с тобою безмятежно,
Но становилось страшно мне порой:
За каждый миг, печальный или нежный,
Нередко платою бывает кровь.
Любовь убила, чтоб вернуть ему свободу
И все долги тем самым заплатить,
Но такова уж у мужчин природа –
Он только рад был ноги унести!
Малия Кутура. Множество жизней.
Из альбома «Песни улицы», 2078 год
1
– Вы – Трент?
– Да.
Тот, кого назвали Трентом, был молод, одет несколько старомодно, но со вкусом: серая куртка, черные брюки, белая шелковая рубашка с бриллиантовым отливом. Она впечатляюще поблескивала даже в тусклом свете, падавшем от вывески «L’Express». Но ногах белоснежные, незапятнанно чистые беговые кроссовки. Единственное украшение – рубиновая сережка, одиноко сияющая в мочке левого уха. На висках – в тех местах, где обычно вживлялись каналы передачи информации, называемые инскинами, – гладкая кожа. Ни малейших следов специально проделанных отверстий. Волосы светлые, подстрижены коротко, никаких следов косметики, что указывало либо на ее полное отсутствие, либо на очень умелое с нею обращение. Одним словом, красавчик-блондин. Еще одна деталь: большие солнцезащитные очки, хотя в такой пасмурный день в них вряд ли была необходимость.
Было десять минут седьмого.
Мужчина средних лет скептически сощурился:
– Вы выглядите моложе, чем я ожидал.
Мужчина представился как Джерри Джексон. Разговаривая с ним по телефону, Трент так и не сумел уловить акцент, однако при личной встрече сразу ощутил слабоватый, но вполне отчетливый южный говорок.
– Кто? Я?.. – удивился Трент.
– К тому же вы опоздали, – добавил мужчина.
Несмотря на то что воздух в городе был пропитан озоном – на Нью-Йорк надвигалась гроза, – Джексон заказал столик на веранде. Отсюда открывался прекрасный вид на серо-стальное, помертвевшее, с черными разводами огромных туч небо. Внизу отчетливо просматривалась толпа, заполнившая тротуары.
Трент пожал плечами:
– Всего-то на десять минут…
Он сидел напротив Джексона, поглядывал на небо, пока к их столику не подкатил робот-официант. Не поворачивая головы, молодой человек сделал заказ:
– Кофейник кофе со сливками. Без сахара. Робот некоторое время переваривал услышанное, затем подчеркнуто вежливо произнес:
– Мсье, я очень сожалею, но такого блюда в меню нет.
Голос у металлического официанта был приятно бархатистым – этакий глубокий баритон, присущий оперным певцам, политикам и ньюстанцорам, – вот только тараторил он чересчур быстро.
– Официант, вы уж постарайтесь, – попросил Трент. – Пожалуйста!
Робот, пораскинув мозгами где-то еще с минуту, нехотя развернулся и покатил в сторону кухни. Трент и Джексон долго смотрели в его сторону, пока он не скрылся в дверях.
Ресторан «L’Express» располагался на месте бывшей бруклинской верфи, когда-то принадлежавшей Военно-морскому флоту США, точнее, на ее западной оконечности. В настоящее время здесь был выстроен один из самых фешенебельных кварталов, какие можно было найти в Патрулируемых секторах. С того места, где сидел Трент, открывалась панорама северо-западных районов некогда великого города. Ближе всего, за Ист-Ривер, раскинулся Нижний Манхэттен, где возвышались башни космопорта, принадлежащего Объединению. В той стороне приблизительно каждые двадцать секунд вспыхивала и разлеталась искрами россыпь огней и доносился глухой низкий гул. Даже Барьер не мог служить ему преградой.
По левую руку в сумрачное предгрозовое небо вздымались восемь стратоскребов – каждый от трех до пяти километров в высоту. Два из них были полностью отданы Миротворческим силам и Министерству по контролю за рождаемостью. В городе их называли «правой и левой рукой дьявола», причем в роли главного сатаниста или, короче, «исчадия» подразумевался Генеральный секретарь ООН Шарль Эддор.
Трент коротко глянул на собеседника и спросил:
– Как вам удалось отыскать меня?
– Ваше имя занесено в Директорию, – невозмутимо парировал собеседник.
– Это не ответ.
Джерри пригубил из бокала. Он пил что-то холодное, травянистого цвета; в фигурном сосуде позвякивали кусочки льда. Одет был в сшитый на заказ щегольской наряд, голубоватый, в светлую полоску. Рукава рубашки были закатаны на три четверти по европейской моде. Вычищенный до блеска кейс из декоративного алюминия стоял у ножки стула.
– По правде говоря, ваши координаты сообщил мне Букер Джеймтон, – понизив голос, сказал Джексон.
– Букер – парень серьезный, – согласился Трент.
– Он предупредил, что нанять вас – дохлый номер. – Джерри Джексон впервые с начала разговора позволил себе улыбнуться. – Сказал, что вы ни от кого не зависите. – Он помолчал, повозил бокал по столу, потом добавил: – Мсье Джеймтон сам искал работу. После того как я не счел возможным поручить ему это дело, он намекнул, что у него на примете есть один крутой паренек. И назвал вас. За отдельную плату, разумеется.
– Что за дело?
– Знакомо такое название: «Колли Троникс»? Трент помедлил, потом уточнил:
– Это не та корпорация, что на восьмом подземном этаже небоскреба Даун Плаза? Я слышал, они торгуют инскинами и видеопроцессорами, а также микросхемами и начинкой для них. Или чем-то в этом роде. Половина известных мне вебтанцоров пользуются их оборудованием.
– Фрэнк Колли – вор! – с раздражением заявил Джексон. – Он спер из оперативно-запоминающего устройства микрочип с пятнадцатью террабайтами информации. Начнем с того, что само ОЗУ стоит сто пятнадцать тысяч кредиток Объединения. Одни сверхпроводники, способные работать при комнатной температуре, обошлись в копеечку, не говоря уже о программной начинке. А начинка – вот этот самый микро-чип, без которого все это хозяйство можно выбросить на свалку. Вместе со сверхпроводниками. Добавлю, он украл его с принадлежащего мне и прекрасно охраняемого склада в Джорджии.
На этот раз акцент в его голосе звучал гораздо заметнее.
Крупная дождевая капля шлепнулась на подсвеченную столешницу, пролетев мимо носа Трента.
– Подождите! Я постараюсь сам угадать! – Трент поднял руку.
– Что угадать?
– Вы хотите вернуть информацию, содержащуюся на этом микрочипе?
– Да. И саму микросхему тоже.
– Что вам известно обо мне?
Гневные нотки в голосе Джексона угасли. Он прищурился:
– Как мне думается, мсье, вы и сами вор. – Последнее слово он выговорил с нескрываемым презрением, затем продолжил: – Вас нанимают, чтобы что-нибудь стащить. Вы…
В этот момент к их столику подкатил официант, и Джексон прервал разговор. Еще одна капля звучно шлепнулась на стол. На светящейся поверхности образовалось две лужицы с россыпью мелких капелек вокруг. Джерри Джексон поднял голову и посмотрел на небо, словно прикидывая, чего можно ждать от надвигающейся тучи.
– Мсье, – торопливо заговорил робот с отчетливым французским акцентом (вполне возможно, это был его родной язык), – вы, кажется, заказывали чашку кофе?
– Кофейник, – поправил его Трент. – Большой, налитый доверху кофейник кофе со сливками.
– Мсье, мы не подаем кофе кофейниками. Только чашками.
– Можно мне поговорить с вашим управляющим? Робот застыл как вкопанный. Можно сказать, напрягся:
– Qui. Один момент, мсье.
Трент подождал, пока робот скрылся в глубинах заведения, затем как ни в чем не бывало снова обратился к собеседнику:
– Итак, вы предлагаете мне умыкнуть пятнадцать террабайт информации у «Колли Троникс»?
– Да.
Трент взглядом обвел лужицы – их уже стало пять. Две слились посредством узкой перемычки. Он задумался, как бы назвать ее? Каналом, проливом? Изготовленная из кристаллического пластика столешница являлась прекрасным экраном для падающих дождевых капель. Ага, вот уже шестая…
– Вы предлагаете мне взяться за работу, которую нельзя выполнить. По крайней мере вот так, впрямую. Колли по-настоящему крут, у него крепкие связи в силовых структурах Патрулируемых секторов, а его собственная охранная служба просто идеальна. Вам лучше отказаться от этой затеи. С другой стороны… – Трент задумался, потом сменил тон, заговорив с гораздо большим энтузиазмом: – С другой стороны, если его задеть за живое и Фрэнк почувствует, что из него сделали дурака, он вряд ли отважится обратиться к миротворцам. Кому охота, чтобы его подняли на смех.
На лице Джексона обозначилась откровенная заинтересованность.
– Что вы имеете в виду?
– Не знаю. Какую-нибудь уловку. Вы когда-нибудь бывали в этом ресторане?
Джексон обладал потрясающей выдержкой. Он без всяких признаков раздражения вернул разговор в деловое русло:
– Я хотел бы, чтобы вы прояснили, что имелось в виду, когда сказали, что лучше отказаться от задуманного? А также насчет того, что будет, если Колли задеть за живое?
Трент пожал плечами:
– Ничего конкретного. Я просто хотел сказать, что не собираюсь грабить Колли. Я не хочу с ним связываться. Послушайте, вы раньше бывали в «L’Express»?
– Нет, никогда.
– Вот как?! Это плохо. Обычно, когда у меня появляется желание посетить новый ресторан, я отправляюсь туда в компании с человеком, который уже бывал там и мог бы дать рекомендацию. – Трент сделал паузу, потом продолжил: – Вам никогда не рассказывали о вебтанцоре, который ухитрился взять у «Колли Хронике» видеопроцессор в кредит, не заплатив за него ни цента? Ему удалось доказать компьютеру фирмы, что прибор уже оплачен. Товар был отправлен заказчику. Колли понадобилось полгода, чтобы отыскать шутника, а этим летом в Ист-Ривер выловили труп. Зубы у него были вырваны плоскогубцами, глаза выколоты, пальцы отрублены, а тело облито кислотой. Он был идентифицирован исключительно по своему инскину.
– Итак, вы отказываетесь?
– Разве не ясно?
– Нет.
– Я отказываюсь. Джексон тяжело вздохнул:
– Почему?
Трент пожал плечами:
– Не вижу смысла. Если бы я решился взяться за это дело, мне пришлось бы придумать какой-то нестандартный ход, с помощью которого я сумел бы добыть нужную вам штуку и оградить себя от преследования со стороны Колли. То есть мне пришлось бы заставить его поверить, что у меня есть что-то такое, в чем он позарез нуждается. Я даже представить не могу, что бы это могло быть. Этот парень не сахар, он – законченный мерзавец, и, к сожалению, его поступки вполне предсказуемы. Такие парни, как Колли, чуть что, так сразу мчатся к миротворцам.
Крупная зрелая женщина в вечернем платье подошла к их столику:
– Мсье?.. – Ее акцент был менее вызывающ, чем у робота, но все равно Трент готов был биться об заклад, что она тоже родом из Франции. – … Вы заказали…
– Кофе.
– Полный кофейник?
– Да, пожалуйста.
– Мы не подаем кофе в кофейниках, мсье. У нас и кофейников-то нет. Кофе варится в таком большом… – она заметно напряглась, пытаясь подыскать нужное слово, – котле? Да-да, котле. Его варят утром, затем помещают в магнитное поле и по мере надобности разливают в чашки.
– О’кей. Тогда принесите пять, нет, семь чашек кофе. И в каждой должно быть пятнадцать процентов сливок. Чашки следует подавать одну за другой с промежутком ровно в пять минут. Подавайте до тех пор, пока я не скажу «хватит».
Даму едва не хватил удар.
– Мсье!! – Она никак не могла подобрать нужное слово. – Мсье!! У нас только три робота. Если мы начнем выполнять ваш заказ, мне придется прикрепить к вашему столику одного из них. Тогда нам не успеть выполнить заказы других клиентов!
Джексон не выдержал:
– Черт возьми, Трент! Что за ерунда! Какая вам разница, из чего пить кофе: из чашки, кофейника или ведра?! Вы здесь бизнесом занимаетесь или болтовней?
Капли начали падать гуще, все чаще попадая в лицо Тренту. Управляющая бросила на него встревоженный взгляд, потом с тем же беспокойством перевела его на Джексона.
– Вы уверены, мадам, что не сможете подавать чашки одну за другой с промежутком в пять минут? – уточнил Трент, не обращая внимания на возмущенного соседа по столику.
– Увы, мсье, – закручинилась дама в черном, отчего ее акцент и ошибки в произношении сделались совсем уж невыносимыми, – боюсь, мы действительно не в состоянии выполнить ваш заказ.
– Что ж, – вздохнул Трент, поднимаясь из-за стола, – тогда нам остается только расстаться. Мне действительно пора. Опаздываю на встречу, – вежливо произнес он, повернувшись к Джексону, и добавил прежде чем уйти: – В следующий раз, мсье, надеюсь, вы пригласите меня в более приличное место.
2
Вначале был вор, и этим вором был Бог.
Первая строка из Библии Исхода
Дорога от ресторана «L’Express», расположенного в западной части прежней военно-морской верфи в Бруклине, до площади Даун Плаза, где возвышался одноименный небоскреб, заняла у Трента около двадцати минут. Бегущий тротуар отдельными секциями-полосами двигался по улицам, огибая многоэтажные дома, более похожие на башни, и был достаточно широк, чтобы вместить не только стоящих, но и идущих или бегущих. Трент одолел весь путь бегом. Он очень спешил. Как назло, неподалеку от Даун Плаза ему пришлось задержаться – взорвалась бомба, упрятанная в детскую коляску. Взрыв в куски разорвал двух миротворцев, патрулировавших улицу. Досталось и пешеходам. Возле воронки тут же собралась толпа зевак, жадно разглядывавших куски разорванных тел. Хуже всего, что в тротуаре оказались вырванными несколько секций. Металлопластиковая лента задергалась и встала как вкопанная. Трент выскочил на проезжую часть, под дождь – там сразу перекрыли движение. Отсюда Трент побежал напрямую, как лазерный луч, не сворачивая ни влево, ни вправо, до самого входа в небоскреб, где располагалась лифтовая платформа на магнитной подвеске или, как называли ее в городе, пээмпешка.
Трент в тот день специально оделся неброско. С виду он походил на ученика привилегированной школы, которых всегда было особенно много на восьмом подземном уровне, где располагался самый большой торговый центр во всех Патрулируемых секторах.
Пока платформа медленно погружалась в недра небоскреба, он незаметно пригляделся к стоящим с ним рядом пассажирам. Большинство из них были стройны, изящны. У тех, кто одет похуже, лица мрачные, неухоженные. У двух женщин заметный переизбыток веса. У каждой в тридцать с небольшим килограммов. Однако полнота, по-видимому, не смущала дамочек.
Понятно, они из Франции, им все можно, а на осуждающие взгляды каких-то дикарей-америкашек им наплевать. За француженками стояли два миротворца из элиты. У этих с весом все было в порядке. Ни грамма жира, всего в меру – мускулов, электроники, металлокерамики. Тренту никогда раньше не приходилось видеть таких громил, вдвоем они должны были тянуть не менее чем на два с половиной центнера.
Миротворцы были последними, кто ступил на платформу. Пээмпешка уже почти на полметра погрузилась в шахту, когда они спрыгнули на нее. Как раз в тот момент француженки, не обращая внимания на других пассажиров, начали стряхивать зонтики. Кому-то капли попали в лицо, кому-то на сумки. «Что с них взять, с лягушатников, – мысленно вздохнул Трент. – Интересно, что этим коровам понадобилось в Нью-Йорке? На работников ООН непохожи – в этой конторе жесточайшие стандарты отбора по весу; вряд ли они работают по найму – работодатели тоже не любят жирных. Скорее всего, жены офицеров из ооновских структур. Приехали, чтобы собственными глазами посмотреть на оккупированную Америку».
Одна из толстушек нажала на кнопку, помеченную цифрой «пять». Кнопка засветилась. Трент в свою очередь мысленно включил видеопроцессор, и на внутренней поверхности темных стекол очков обозначилось разрешение на доступ. Он вошел в виртуальное пространство – дужки очков выполняли роль инскинов, – связался со своим Образом и послал ему команду.
Магнитная платформа величаво проплыла мимо пятого уровня, где также стояла толпа ожидавших пассажиров. Шахта, по которой перемещалась платформа, насквозь пронизывала небоскреб по самому его центру. Возле шахты были сосредоточены разбегавшиеся по радиусам торговые ряды, вдоль которых были проложены движущиеся дорожки. На них можно было ступить с любой стороны платформы. Также на каждый уровень небоскреба можно было попасть по специальным эскалаторам – это для тех, кто не доверял новомодным магнитным штучкам и предпочитал пользоваться привычным подъемником.
Итак, платформа, не замедляя ход, проскользнула мимо пятого уровня. Толстухи тут же прервали болтовню, несколько мгновений тупо рассматривали проплывающий мимо них пол с находившимися там пассажирами, затем одна из них начала отчаянно тыкать в светящуюся кнопку. Трент вежливо обратился к ним:
– Леди?
Обе женщины разом обернулись к юноше. Тот невозмутимо продолжил:
– Известно ли вам, что на первом подземном этаже находится самый лучший гимнастический комплекс в городе? На третьем работает известный биоскульптор. Он так ловко с помощью вакуума высасывает жировые клетки, что, побывав в его руках, всякий будет выглядеть как огурчик. Он не оставит на ваших костях ни единой капли жира. – Трент доброжелательно улыбнулся. – Поверьте, это кажется невероятным, но с помощью вакуума можно добиться чего угодно. Фьють – и нету!
Обе женщины разинули рты. Так и проехали шестой уровень, где вышла большая часть пассажиров, и еще больше вошло. Прозрачные створки задвинулись, и платформа вновь начала опускаться.
Трент между тем продолжал знакомить француженок с достопримечательностями Даун Плаза.
– На четвертом уровне три кафе, где подают исключительно бескалорийные блюда. Представляете, ни единой калории! Если вы воспользуетесь их услугами, очень скоро перестанете походить на хавроний. – Он невозмутимо взирал на дамочек сквозь темные стекла очков. – Конечно, насчет вкуса врать не буду, это далеко не то, что натуральные продукты, но вреда не будет. Наоборот.
Все, кто находился на платформе, во все глаза разглядывали Трента и двух француженок. Пээмпешка проплыла мимо седьмого уровня, где в основном помещались мелкие торговые точки, и, наконец добравшись до восьмого этажа, самого нижнего в колоссальном сооружении, остановилась. Створки раздвинулись, выходящие сразу ступали на движущиеся дорожки и уплывали вдоль рядов. При этом все еще оглядывались на Трента и двух полных дамочек.
Створки уже начали задвигаться, и Трент, уже совсем было собравшийся покинуть платформу, задержался в проеме, бросил взгляд на попутчиц.
– Вы говорите по-английски? – участливо спросил он.
Ближайшая к нему совершенно опешившая женщина, тщательно выговаривая бездумно заученные слова, ответила:
– Я не говорю по-английски.
Трент кивнул и вышел. Женщины тоже хотели выйти, однако створки вдруг резко сомкнулись, и в кабине стало темно. Трент на плохом французском объяснил:
– Сто пятьдесят миллионов людей в прошлом году умерли от голода. Им просто не хватило еды.
Женщины, бросив сумки, начали отчаянно тыкать подряд все кнопки уровней. Трент полагал, что они вряд ли могли слышать его через прозрачные плоскости дверей. Он стоял и смотрел, как те продолжали стучать по пульту. Наконец одна из француженок осознала, что парень по ту сторону кабины не зря наблюдает за ними. Она бросилась в его сторону, заговорила страстно, по-французски. Что-то вроде: молодой человек, вы не могли бы позвать кого-нибудь, кто может помочь нам выйти?
Трент повернулся и ступил на движущуюся дорожку. Про себя пробормотал:
– Пардон, мадам, но я уже опаздываю.
3
Хрустальный Ветер – это буря,
буря – это информация,
информация – это жизнь!
Из молитвы Игрока в сети
На подземных уровнях Даун Плаза было всегда холодно, поэтому Трент включил внутренний обогрев.
Семь параллельно расположенных подземных уровней были освещены золотистым с зеленоватым отливом светом, спектр которого был максимально приближен к солнечному. В эту общую для всех этажей гамму там и тут вкрапливались голубовато-зеленые блики. Восьмой уровень поражал посетителя буйством и яркостью цветовых сочетаний. Здесь, по-видимому, использовались все существующие источники света – от привычных неоновых ламп до голографических подсветок и суперсовременных лазерных светильников. У всякого, кто впервые попадал на восьмой этаж – не важно, был ли это заезжий турист или коренной житель Нью-Йорка, – в первые минуты слепило глаза. Изобильное пестрое сияние, мелькание огней и самых дерзких картинок буквально ошарашивало. Этот ярус был самым нижним, являющимся основанием для всех расположенных выше этажей. Многочисленные посетители, бродившие здесь по несколько часов, старались держаться подальше от шахты, по которой перемещалась пээмпешка, – восьмой уровень считался рекордным по числу самоубийц и зевак, падавших с верхних этажей. Все они приземлялись как раз на восьмом уровне.
Может, поэтому нижний ярус и считался наиболее популярным во всем небоскребе. А может, публику привлекали многочисленные бордели, расположенные на задах торговых площадей, или два музыкальных зала для прослушивания сенсаблей, притягивающие тех, кто хотел насладиться по-настоящему запрещенной, очищенной от всякой попсы музыкой. К тому же здесь размещались торговые ряды «Колли Троникс» – самая популярная барахолка «железок» и программного обеспечения, на которую съезжалось множество пользователей, живших за сотни километров от Нью-Йорка. Здесь собирались новички, еще только мечтающие прочно обосноваться в сети, заглядывали сюда и опытные танцоры, а также ветераны, кому еще удалось застать время, когда никто слыхом не слыхивал о сторожевых псах-наблюдателях, следящих за виртуальным пространством.
Трент сразу отметил и смешавшихся с толпой ребят в кроваво-красных шелковых рубашках, и четырех упакованных в золотистого цвета броню жандармов, по-местному копов. Это был дежурный наряд нью-йоркской полиции. Они наблюдали за посетителями через прозрачную стену кафе «Всегда свободное местечко у Гугги», расположенное на противоположном конце этажа.
Чуть в стороне от облюбованной самоубийцами «зоны для прыжков», на специальной платформе, установленной на одном из перекрестков, среди толпы крутил сальто и выделывал самые замысловатые кульбиты пожилой негр с усталым, округлым лицом. Большинство посетителей небоскреба считали его лучшим в мире гимнастом. Боне (так звали негра) не спорил – он работал и работал, собирая в корзину самую ходовую в этом мире валюту: китайские юани и монеты, пущенные в обращение Гильдией Вольных Городов, или ГВГ.
Трент соскочил с транспортера как раз возле платформы, на которой показывал свои трюки Боне. Заметив паренька, акробат прервал выступление, поклонился и подал руками знак- представление окончено, ему требуется отдых.
Публика начала расходиться. Старик приблизился к краю платформы, поправил нарядное трико и, перекрывая шум толпы и звуки музыки, крикнул:
– Добрый вечер, Трент. Пообедаешь со мной?
– Привет Боне. Сегодня не могу.
– Что-то случилось, Трент?
Парень даже головы не повернул. Его взгляд по-прежнему был устремлен в зал. Казалось, он что-то упорно выискивает в пределах восьмого яруса. Наконец Трент откликнулся:
– А что могло случиться? Боне пожал плечами:
– Час назад я видел Джимми Рамиреса. Тамми-крыска тоже все это время крутилась здесь. Минут пятнадцать или около того в толпе промелькнул твой недоросток. Все какие-то взбудораженные, дерзкие!.. Если прибавить шестерых миротворцев, которые шлялись по залам, когда я с утречка вышел на работу, невольно почешешь в затылке. Что-то я не припомню случая, когда ребята из «Левой руки Дьявола» появлялись здесь так рано. – Он задумался, пошевелил губами и, подтверждая свои слова, добавил: – Да, ровно пять лет как не появлялись.
Акробат нажал кнопку. Внутри платформы что-то загудело, и она начала перестраиваться на глазах. Сцена постепенно превратилась в нечто напоминающее торговый павильон, только вместо прилавка и витрины образовалась прозрачная стена с широким проходом.
Любопытный факт: стоило подойти поближе, как Боне переставал казаться таким старым. Он, конечно, был уже немолод, но еще вполне в форме.
Трент, по-прежнему оглядывая зал, заинтересованно переспросил:
– Шесть миротворцев, говоришь?
Акробата очень заинтересовал взгляд молоденького приятеля. Боне повел взглядом поверх толпы: интересно, что он пытался узреть в этом вавилонском столпотворении? Ничего не приметил и с грустным видом заметил:
– Знаешь, Трент, что-то я не доверяю этому недомерку.
– Кому не доверяешь? – не поворачивая головы, уточнил Трент.
– Ну, тому мальцу, который работает на тебя. Трент с откровенным удивлением взглянул на негра:
– Какому мальцу?
– Твоему.
– А-а, Берду. Он же еще совсем ребенок, Боне.
– Но уже вполне сформировавшийся и наглый недоросток, – возразил акробат.
– Ему только четырнадцать лет. Он еще не начал расти по-настоящему. Скажи, в котором точно часу сюда явились миротворцы?
Боне вздохнул:
– Ты собираешься взяться за какое-то дельце, Трент, не так ли? Тебе предложили работу?
– Боне!
– Что?
– Перестань изводить меня вопросами. Я сегодня не в настроении.
– Ты, который плавает в Инфосети, как рыба в воде, не можешь найти себе работу?! Я просто удивляюсь. Или ты что-то скрываешь от старого дружка?
– Боне, перестань. Похоже, денек сегодня выдался хуже не бывает. Я слышать не хочу ни о какой работе. Понятно?
В этот момент метрах в восьмидесяти от того места, где находилась платформа акробата, Трент приметил хорошенькую и до невозможности худенькую девушку с платинового цвета волосами. Она увлеченно беседовала с одним из краснорубашечников – бандитского вида высоким негром, отчаянно жестикулирующим во время разговора.
– Все-таки интересно, почему ты не ищешь работу? – продолжил допрос Боне.
– У меня уже есть занятие, и мне ни к чему еще одно. Ты так и не ответил, в котором часу сюда явились миротворцы?
Совсем рядом, по другую сторону движущегося тротуара, три девушки-подростка, сгрудившись возле скамейки, громко спорили по поводу того, где им лучше пообедать. Две из них стояли лицом к Тренту и его пожилому дружку, а третья смотрела на подруг, так что парню была видна только ее спина и маленькая, затянутая в обтягивающее платье из зеленой кожи попка. Платье доходило до середины икр, ниже поблескивали серебряные с травянистым отливом чулки и черные туфли до щиколоток. Волосы у девицы были длинные, прямые и иссиня-черные.
– Все должны работать, Трент, – продолжал увещевать его Боне. – Каждый человек должен с утра к чему-то приложить руки, чтобы вечером у него было чем заплатить за кусок хлеба. – Договорив, чернокожий акробат задумчиво пожевал губами, словно решил лично разжевать эту мысль и вложить ее в голову хорошего, но непутевого, по его мнению, паренька. Наконец разжевал и назидательно добавил: – В том и состоит истина. – Неожиданно Боне встрепенулся, брови у него вздыбились, и он торопливо спросил: – Ты полагаешь, эти шестеро меднолобых явились за тобой?
Девушка в платье из зеленой кожи, стоявшая непосредственно перед Трентом, ухватившись за замок, прижимала к бедру дамскую сумочку. С первого взгляда было видно, что сумочка дорогая, сделана со вкусом. Платье тоже было не из дешевых. Сверкающие алые застежки-молнии проходили по бедрам, ягодицам, по спине и уходили к груди, придавая платью сходство с очищенным апельсином, слегка разделенным на дольки.
– Итак, когда они появились, Боне? – не обращая внимания на вопросы акробата, спросил Трент. Тот с горечью вздохнул:
– Где-то в половине восьмого. Я как раз завтракал наверху, в буфете на втором уровне. До сих пор я их здесь не встречал. Потом, во время выступления то и дело замечал их в толпе. Мне показалось, что они на работе: рожи напряженные, точь-в-точь как те, что преследовали нас за Барьером. Грязные ублюдки, – задумчиво добавил он, – за все время, что я крутился здесь, как проклятый, они ни разу даже паршивой монетки не швырнули.
– Они тебя узнали?
Боне вздрогнул. Это было любопытное зрелище, так как после хирургического вмешательства большая часть сочленений его скелета приобрела необыкновенную подвижность.
– Кто знает? – неопределенно пожал плечами негр. – Когда я работаю, стараюсь не обращать внимания на публику, так что и на них особо не поглядывал. Ты же знаешь, я – человек приметный, мало похожий на тех счастливчиков, которым в дар от родителей достались настоящие суставы. У меня же все металлокерамическое. Я весь на шарнирах, так что, может, и узнали.
Между тем невероятно худенькая Тамми, продолжавшая болтать с бандитского вида краснорубашечником, потянулась к левому плечу и осторожно почесала его.
Боне с нескрываемым беспокойством посмотрел на юношу:
– Я серьезно, Трент. Ты еще достаточно молод, чтобы вовремя сбежать отсюда, а что делать мне?
– Откуда сбежать? Из Патрулируемых секторов? – усмехнулся Трент. Он бросил внимательный взгляд на неестественно подвижное даже сейчас, в минуты отдыха, тело Бонса и добавил: – Я потратил шесть лет на то, чтобы вырваться из-за Барьера, Боне. Мне нравятся Патрулируемые сектора.
– Я не это имел в виду. География не имеет никакого отношения к тому, о чем я веду речь. – Не прерывая разговора, он надел рубашку с длинными рукавами и начал застегивать пуговицы. – Я завел здесь уйму знакомств, теперь мне ничего не стоит остаться здесь, в Плазе, и давать столько представлений, сколько я захочу. Я повстречал здесь много интересных людей, у меня появились влиятельные друзья. Если хочешь, я могу поговорить, чтобы тебя взяли на работу…
Трент кивнул, а сам продолжал внимательно смотреть в сторону Тамми. Вот она взялась за мочку уха. Парень резко оборвал акробата:
– У меня есть работа, Боне. Пожилой негр саркастически хмыкнул:
– Ты имеешь в виду свои воровские проделки? – поинтересовался он с явным осуждением в голосе. Трент мягко возразил:
– Не совсем так, дружище.
Он закрыл глаза и, получив доступ в виртуальное пространство, вошел в него.
Было 30 апреля 2069 года, четверг.
4
Однажды Трент поделился со мной: «Кража, – объяснил он, – есть событие, связанное с передачей информации; иначе говоря, это коммуникационный акт. Как, впрочем, и удар в челюсть. Такая точка зрения кажется странной, но и пренебрегать ею нельзя. По крайней мере, каждый должен учитывать подобное обстоятельство. Всякий, принявший решение с помощью какой-то противоправной уловки лишить владельца принадлежащей ему собственности, прежде всего должен ответить на три главных вопроса: что представляет собой объект кражи, как его можно умыкнуть и кто является владельцем объекта, который он собирается похитить. Кража, собственно, является материальным ответом на эти вопросы. Похититель, сумевший правильно решить эту проблему, неуловим. Его нельзя схватить. Квалификацию вора можно оценить или, скажем так, узнать, является ли он мастером своего дела, ответив на вопрос: почему он украл то, что украл…»
Из воспоминаний Мелиссы Дюбуа,
офицера элиты Миротворческого Корпуса,
вошедших в Библию Исхода
Я никогда не говорил и не мог сказать ничего подобного!..
Цитата из исторического труда «Трент Неуловимый»,
принадлежащего перу Корасон де Ностри
Трент, так и не снявший солнцезащитные очки, по-прежнему вглядывался в торговые ряды, расположенные на восьмом подземном ярусе небоскреба.
Эти очки стоили Тренту столько же кредиток, сколько весь остальной наряд. Стекла почти полностью отфильтровывали ультрафиолетовую составляющую солнечного света. В тумане и при плохой видимости они автоматически переключались на инфракрасную зону спектра и обеспечивали приемлемое оптическое восприятие окружающего пространства. Дужки в тех местах, где они касались висков, имели контакты, обеспечивающие подключение к Инфосети портативного следящего устройства, встроенного в изящную коробочку, которая покоилась в правом кармане куртки.
Небоскреб Даун Плаза был выстроен компанией «Фрейзиер Энфорсмент». Эта фирма также возвела множество торговых зданий как за Барьером, так и на самом его краю. У Фрейзиера были налажены хорошие отношения с миротворцами, они же консультировали его по всем вопросам охраны собственности, нередко возникавшим в таких рискованных местах. А случалось, что и помогали охранять здания. Может, поэтому компания Фрейзиера имела наихудшее программное обеспечение в штате Нью-Йорк.
Образ, созданный Трентом в Инфосети, его специальная поисковая программа, названная Джонни Джонни, сообщила:
– Хозяин, кто-то похозяйничал в программах, обеспечивающих безопасность Плаза.
– Я знаю, Джонни, – отозвался Трент.
В следующее мгновение молодой человек закрыл глаза – за темными стеклами очков никто не мог заметить это движение – и, скользнув в Образ, перестал быть Трентом.
Джонни Джонни встряхнулся и вновь почувствовал себя бодрым и готовым к действию.
За то время, что он существовал в сети в качестве виртуального объекта, именуемого Образом, не было мгновения, когда бы рядом не было хозяина, в дальнейшем именуемого Трентом Кастанаверасом. Именно это слияние с породившим его существом дарило Джонни Джонни жизнь. В отличие от своих предшественников, в особенности Ральфа Мудрого и Могучего, являвшегося его Прообразом, Джонни Джонни никогда не отключался от сети, разве что на очень короткие моменты, когда хозяин вносил изменения в его программу. В его памяти хранился полный набор событий, произошедших с момента первого пробуждения, – а это без малого шесть лет. За эти годы Джонни стал чем-то большим, нежели просто фильтрующая программа, – скорее подбором, или конгломератом, программ, позволяющих хозяину отпирать любой замок и прорываться через любой защитный барьер, выстроенный в Инфосети. Таких препятствий в виртуальном пространстве было неисчислимое множество. Джонни Джонни помогал выбирать маршруты в коммуникационных сетях, он был непревзойденным мастером вскрывать любые защитные коды и пароли.
Собственно в этом и заключалась его роль – обеспечивать хозяину доступ в любую базу данных, подключенных к Инфосети.
Однако этими условиями взаимного существования их отношения не ограничивались. Они скорее были партнерами и составляли невиданный доселе симбиоз человека и пакета программ.
Трент вдохнул жизнь в Джонни Джонни.
Джонни Джонни помог Тренту чувствовать себя свободно в потоке Хрустального Ветра.
Трент уловил голос Джимми Рамиреса, донесшийся из какого-то зыбкого далека. Тот стоял рядом и как раз в этот момент разговаривал с Бонсом. Голос был похож на неясное, нечленораздельное, замедленное громыхание. В следующее мгновение Трент окончательно распрощался с реальным временем и погрузился в блистающий вихрь Хрустального Ветра.
Джонни Джонни через лазерную оптико-волоконную линию сумел проникнуть в ячейки управления системой безопасности Даун Плазы. Представился мнимым дубликатом служебного сообщения, переданного программой защиты обслуживающего персонала (ЗОП) на центральный пульт управления. Эту операцию ему приходилось выполнять неоднократно. Щель в программах, ответственных за безопасность небоскреба, он нащупал уже давно (по его временному исчислению). Введенная в строй система ЗОП все еще находилась в отладке и пока не имела полноценного легального статуса, поэтому в массиве проходивших по ее цепям сообщений то и дело проскакивали данные, не подвергавшиеся тщательной проверке со стороны компьютерной сети, обслуживающей службу безопасности небоскреба.
Специальная жила, к которой подключился Джонни Джонни, представляла собой трехслойный кабель, дублирующий основную линию связи. Джонни Джонни загрузился в программу диагностики сигнала и потребовал открыть доступ во внутренние сети. До сих пор он не встречал препятствий на этом пути.
Ответа не было. Виртуальный Образ выждал ровно шесть секунд. За это время прикинул, что могло помешать открыть доступ. Такой же игрок в сети, сетевой ангел-хранитель или какой-нибудь чужак-танцор? Или, может, наладчики сумели отыскать щель и теперь подстроили незаконному пользователю ловушку? Времени для размышления не оставалось. В течение приблизительно двух тысяч наносекунд Джонни скопировал себя, размножился в количестве восьмисот экземпляров-призраков, выслал их в Инфосеть, разбросав по всем направлениям, и ускользнул.
Трент открыл глаза. Тамми-крыска с сердитым видом пробиралась через толпу. Боковым зрением уловил, как четыре жандарма, сидевшие у «Гугги», тут же вскочили, уставившись на нее. Сомнений больше не было: копы выслеживали именно Тамми. Выходит, кто-то предупредил жандармов и, что еще хуже, миротворцев, что сегодня Трент и его ребята собрались нанести визит в базу данных Фрейзиера, а затем в запасники компании. Там было чем поживиться. «Неудачный выдался денек», – вздохнул Трент. Этот странный разговор с Джексоном, взрыв детской коляски, наглая слежка – все одно к одному. Он кожей почувствовал опасность.
Джимми Рамирес, одетый в стандартный деловой костюм, по-прежнему болтал с Бонсом. В левой руке он держал небольшой кейс. Рамирес был чистокровный латинос – высокий, привлекательный, фигура как у профессионального боксера. На Трента он не обращал внимания, лишь изредка равнодушно поглядывал в его сторону.
Трент первым подал голос:
– Привет, Джимми.
– Привет, братан, – откликнулся Рамирес. – Опять опоздал?
– Встретил хорошего человека, вынужден был остановиться и поговорить, – пожал плечами Трент. – Люди стали такие разговорчивые.
– О чем?
– Так, пустяки. Затем помчался со всех ног, чтобы наверстать, а тут взрыв. Кто-то подложил бомбу в детскую коляску.
Трент не закончил, невольно взглянув в направлении спешившей в его сторону Тамми. Лицо девушки было таким сердитым, что люди в толпе сами увертывались от нее, расчищая проход. Добравшись до платформы, она с ходу начала выражать свое недовольство:
– Какого черта вы тут телитесь? Мы с Джозефом, – она назвала имя негра в красной рубашке, с которым только что разговаривала, – уже накололи клиента, а вы…
Трент не дал ей договорить:
– Тихо. Шевели отсюда коленками.
Тамми-крыска была профессионалом. Она замерла на полуслове, затем резко повернулась и тут же незаметно растворилась в толпе.
Трент повернулся к Джимми и по-дружески предложил:
– Давай пройдемся. Пообедаем с Бонсом, побеседуем о Хемингуэе или о чем-нибудь еще. – Затем понизил голос и почти шепотом, чтобы не слышал акробат, добавил: – Человек, назвавшийся Джерри Джексоном, только что предложил мне ограбить «Колли Троникс».
Брови у Джимми полезли вверх. Он выровнял дыхание и, не подавая вида, выговорил:
– Но мы уже получили заказ?! Месяц назад. Сегодня как раз собирались залезть в закрома к Френку.
– То-то и оно, – с прежним невозмутимо дружеским выражением на лице произнес Трент. – Миротворцы что-то пронюхали и приготовили нам ловушку. Живет во мне такое ощущение… В программу службы безопасности небоскреба внесены изменения. Так что все отменяется, Джимми. Держись, приятель. Рот закрой!..
Боне удивленно взглянул сначала на одного, потом на другого, и на его лунообразном лице отразилось беспокойство. Трент ободряюще похлопал акробата по плечу:
– Пошли.
Один из жандармов, стоявших у входа в «Гугги», тут же ткнул в их сторону пальцем. Сердце забилось торопливей, тревожней. Трент еще раз обвел взглядом ближайшие ряды. Никого, кто мог бы походить на миротворцев. Девушка в зеленом платье вместе с подругами направилась по проходу. Трент за ней. Сбоку пристроился Джимми. Краем зрения Трент уловил – жандармы двинулись в их сторону.
Это уже было похоже на облаву.
– Что будем делать? – всполошился Джимми.
– Предпримем ложный маневр. Шевели ногами, черт тебя подери, что встал! – подтолкнул он замедлившего ход и начавшего озираться по сторонам Джимми.
Они прошли еще несколько метров.
– Сматывайся, – процедил сквозь зубы Трент. Рамирес незаметно растворился в толпе. Трент догнал девушек. Та, что была в зеленом платье, по-прежнему держала под мышкой сумочку, при этом ее рука крепко сжимала замок. Сбоку вспыхнула яркая голографическая вывеска, одновременно являвшаяся входом в какое-то торговое заведение. Трент нырнул в поток света, здесь, под покровом цветового экрана достал из пряжки ремня особого рода бритву, обнажил тончайшее, толщиной в три молекулы лезвие. С его помощью можно было резать бетон, как бумагу, а если приложить усилие, то вспороть и монокристаллическую поверхность. В обращении лезвие было вполне безопасно, так как при попадании на него хотя бы капельки жидкости, например крови, оно тут же распадалось.
Жандармы уже были метрах в тридцати от него. Трент прибавил шагу, вплотную приблизился к подружкам и моментально провел бритвой по бортику сумочки. Пригодилась многолетняя практика – хозяйка даже не заметила прикосновения. Молодой человек через проделанный разрез извлек бумажник, закрыл лезвие, незаметно уронил его на пол и толчком ноги послал подальше. Неожиданно девица обернулась, вопросительно глядя на него. Молодой человек улыбнулся, извинился и, пряча на ходу украденный бумажник, двинулся в противоположную сторону, прямо на жандармов. В следующее мгновение кто-то очень деликатно коснулся его руки, затем прижал локоть.
Трент остановился, решительно обернулся. Девица в зеленом платье тихо проговорила тоненьким голоском:
– Я бы очень хотела, чтобы вы вернули мой кошелек.
Трент в первый раз внимательно посмотрел на нее.
Толпа обтекала их справа и слева, парень и девушка оказались как бы на островке. Девушке было лет пятнадцать, может, чуть больше. Высокая, стройная, гладкие длинные волосы овальное лицо. Глаза изумрудного цвета, и, что более всего поразило Трента, они были ярче, чем блестящая кожа платья.
– Охотно, – согласился Трент и вернул кошелек.
Девушка с любопытством, чуть склонив голову набок, осмотрела воришку. Тот словно завороженный не отводил взгляда от ее глаз.
– Как вы догадались? – наконец спросил он.
В следующее мгновение один из спешивших к месту происшествия жандармов издали начальственным баском приказал:
– Мисс, отойдите, пожалуйста, в сторону.
– Ну скажите, как? – продолжал допытываться Трент. – Я все исполнил классно.
Басок загремел ближе, настойчивее:
– Отойдите в сторону!
Девушка не ответила. Трент заговорил торопливо, горячо:
– Если не собираетесь отвечать, подчинитесь приказу. Он сейчас шибанет зоником. Ну ультразвуковым парализатором. Если не отойдете, эта штука и вас достанет. Поверьте, это больно.
Девушка замедленно кивнула и сделал шаг в сторону. В руке она по-прежнему сжимала бумажник.
Трент не мог оторвать от нее взора. Таких зеленых глаз он никогда не видел. В этой жизни.
А в той?..
– Ох! – коротко выдохнул Трент.
Такие глаза были у его отца Карла Кастанавераса, такие глаза были у Джени Макконнел!.. Изумрудные!.. Трент, с трудом шевеля губами, едва выговорил:
– Дэнис!
Глаза девушки расширились.
В следующий момент коп оглушил его ударом парализатора.
5
За семь лет до происшествия в небоскребе, в феврале 2062 года, Дэнис поинтересовалась у Трента:
– Не понимаю, зачем ты тратишь на это столько времени и сил?
Они валялись на траве в самом центре парка, предоставленного питомцам Карла Кастанавераса. Комплекс Чандлера располагался как раз через улицу, туда можно было добраться по подземному переходу. Дэвид, братишка Дэнис, пристроился у ствола большого дерева. Водруженной на голову раскрытой книгой он прикрывался от палящих солнечных лучей. Рядом на газоне лежали Дэнис и Трент – оба погрузились в Инфосеть.
– Потому что я Игрок, – ответил Трент.
Дэнис Кастанаверас поджала губки – она тогда была совсем еще малышкой. Ее раздражало, что большинство телепатов, проживавших в Комплексе, могли легко читать мысли Трента. Должна пройти уйма времени, прежде чем и у нее проснется подобный дар и она сможет с той же легкостью копаться у него в голове. Тогда стоит Тренту мысленно обратиться к ней, и она тут же услышит его. Подобная перспектива будоражила ее, не давала покоя. Это же так захватывающе: без забот и без слов узнавать, о чем размышляет ее лучший в мире друг!
– Я не вебтанцор, Дэнис, – уточнил Трент. – Я – Игрок!
Девочка перевела взгляд на экран портативного компьютера, с которым работал Трент.
Кем они с братом были тогда? Темноволосые, зеленоглазые двойняшки – оба метр с кепкой, и он тринадцатилетний подросток, на семь лет старше них, – светлый блондин с голубыми глазами.
За семь лет многое изменилось. Например, инскины, или следящие устройства с функциями модема, за этот срок достигли совершенства. Полностью изменился интерфейс, однако задача осталась прежней: надежно связать человека с информационной, пронизывающей весь мир сетью.
Тогда же, в феврале, Трент и Дэнис работали с древним голографическим монитором. Сам процессор представлял собой цилиндр размером с тюбик для губной помады, подключенный к встроенному сбоку слоту. Именно в этом цилиндре хранилась и запускалась в сеть программа, которую Трент называл Ральфом Мудрым и Могучим. Когда загрузка завершилась, программа подала голос, вполне человеческий, даже приятный на слух.
Жизнь вполне успешно можно описать с помощью двоичного кода, а также в терминах информатики. С этой точки зрения жизнь есть постепенное накопление информации и умение ее использовать. Если я не прав, поправьте меня, хозяин. Но ведь даже молитва игроков гласит: Хрустальный Ветер – это буря, буря – это информация, информация – это жизнь!
Трент одобрительно кивнул и добавил:
– Именно по этой причине я хочу иметь самый современный инскин с самыми развитыми средствами доступа в виртуальное пространство.
– По какой такой причине? – не поняла Дэнис. Ей в ту пору шел шестой год.
За Трента вновь ответил Ральф:
– Чтобы еще более расширить пропускную способность сенсоров, – объяснил он. – Научиться делать то, что под силу только Иру*[Искусственный разум; в данном случае просто термин объекта, разгуливающего по Инфосети]. Научиться контролировать работу неодушевленного оборудования с помощью мысли. Наконец, чтобы отыскать ответы на те вопросы, которые будет задавать хозяин. И если ответы существуют, то отвечать мгновенно.
Трент пояснил:
– С гелевыми инскинами процесс значительно убыстряется.
– В этом-то весь смысл? – удивилась девочка. – Научиться отыскивать данные быстрее, чем кто-либо еще, кроме разве что Ира или другого Игрока. Я не совсем понимаю, зачем это надо?
Трент повернулся, заглянул в ее зеленые глаза, убедился, что в вопросе нет подвоха или скрытой насмешки. Вздохнул:
– Хрустальный Ветер – это неисчерпаемый источник информации. В его пространстве можно найти все что угодно. Например, истину, – проникновенно добавил он, – потому что истина есть функция времени. К тому же истина сама есть информационный объект, и вырастает она на поле информации. А вот ускорить этот процесс ты сможешь, если будешь обладать набором необходимых инструментов.
Девочка встретила его объяснение гробовым молчанием. Некоторое время она внимательно изучала лицо Трента.
Тот тоже не отводил глаз. Потом не выдержал и перевел взгляд на экран компьютера.
Губы Дэнис дрогнули от с трудом сдерживаемого веселья. Она склонила голову ему на плечо да так и застыла в неудобной позе. После долгой паузы призналась шепотом:
– Трент, ты самый сумасшедший парень во всем мире. Я таких еще не встречала!
– А ты многих встречала? – усмехнулся юноша. – Только честно?
– Нет, конечно, – вздохнула Дэнис, затем скороговоркой добавила: – Но ты все равно мне нравишься больше других.
Жандармы втащили получившего удар парализатором задержанного в полицейский участок, уложили на койку. Сняли с него солнцезащитные очки, помогавшие Тренту входить в сеть, вытащили рубиновую серыу из мочки левого уха, изъяли бумажник и брючный ремень. Носки снимать не стали, а вот ботинки буквально содрали. Затем устроили личный досмотр. Начали с лодыжек. Спрятанную в правом носке отмычку не заметили.
После обыска отволокли в «обезьянник». Здесь бросили на топчан, и Трент принялся изучать потолок. Плафон на светильнике был надтреснут, к тому же настолько стар, что падавший свет имел неестественно резкий отблеск. Когда-то, решил Трент, светильник сиял ровным солнечным светом. Теперь тон был скорее оранжевый, чем золотистый. В одном из верхних углов краска на стенах покрылась сеточкой мелких трещин. Здесь; по-видимому, случилась протечка, и на желтой стене образовалось серое пятно.
Руки у него подрагивали, в мускулах ощущалось легкое покалывание. Он попытался шевельнуть рукой – напрасный труд. После парализатора так просто не очухаешься. К тому же после того как подлежащего задержанию оглушат ультразвуковой дубинкой, ему – из гуманных соображений! – обычно вводят препарат, возвращающий сознание. Вот и ему, наверное, вкололи что-то подобное, и никто теперь не сможет сказать, что это была за дрянь.
Вот уж чего Трент никак не ожидал, так это удара ультразвуком! Он лежал и ждал, когда к нему вернется способность шевелить конечностями.
Что же случилось? Где была допущена промашка? Кому в голову пришло разыграть странный спектакль с повторным заказом на хищение того, что уже было намечено украсть? Причем с участием тех же действующих лиц! Первого заказчика тоже звали Джерри Джексон, но этот, сегодняшний, Джексон ни чуточки не походил на того.
Теперь у него было время подумать.
Четыре часа его держали в полицейском участке, потом отвезли в центральное полицейское управление округа Нью-Йорк. Здесь тоже сначала сунули в камеру. Неужели нельзя было разобраться на месте? Трент окончательно сник: похоже, влип по полной программе.
В коридоре послышались шаги. Явились! Один все в тех же золотистого цвета форменных доспехах, другой в штатском.
Его подняли, поставили на ноги. Трент попытался шагнуть, однако ноги не слушались. Копы подхватили его под мышки и выволокли из камеры. Далее парень заковылял сам, полицейские только слегка помогали ему. Куда? Зачем спрашивать, все равно не ответят. Его вывели в просторный зал. Это была приемная. Здесь толпилась уйма народа, все разговаривали, кое-кто на повышенных тонах.
Вдоль одной из стен были устроены кабины, отделявшиеся от общего помещения, а также друг от друга прозрачными перегородками. В одной из них Трент разглядел Дэнис Кастанаверас. Девушка сидела напротив могучей полицейской дамы с раскрасневшимся рассерженным лицом. Положив локти на крышку стола, та что-то гневно втолковывала Дэнис. Потерпевшая отвечала охотно и бойко, сохраняя спокойствие и полную невозмутимость. О чем они беседовали, Трент мог только догадываться. Прозрачные стены отлично поглощали звуки, кроме того, этот шум вокруг…
Наконец его втолкнули в коридор и потащили под руки, пока не добрались до двери, на которой висела табличка: «Максвелл Девлин». Выходит, его приволокли к самому начальнику полицейского управления. «Высоко же я взлетел, – усмехнулся про себя Трент, – выше некуда».
Когда вошли в приемную, полицейский в доспехах рукой придержал задержанного – мол, не спеши, жди, когда вызовут.
Трент с трудом уселся, взглянул по сторонам.
В приемной расположился огромный вояка в серебристо-черной форме. Лицо его, напоминавшее текстурой пергаментную бумагу, было жестким и натянутым.
Миротворец из элиты!
Киборг!!
Когда Трент припомнил, как они изготавливаются, эти киборги, холодный озноб пробежал по телу.
Должно быть, сначала этот малый отслужил обычным миротворцем, затем его отправили на научно-экспериментальную базу, расположенную в космосе и называвшуюся Первой спецбазой или «Ла Гранж-5». Там как раз и занимаются производством киборгов. Пареньку сделали операцию, которую можно провести только в космосе, при отсутствии силы земного притяжения. С того момента пошло-поехало. Генные инженеры, хирурги, работающие на КМС, полностью изменили начинку его тела. С помощью внедренных вирусов особого рода трансформировали мускульную ткань, наделили ее значительно большей силой, чем у обычного человека. Скорость реакций возросла на сорок процентов. Когда новобранец очухался, последовала еще одна операция. Теперь специалисты взялись за его органы чувств. Прежде всего с помощью вирусов превратили глаза в подобие чувствительного прибора, способного с той же легкостью, что и в видимом спектре, различать предметы в инфракрасной и ультрафиолетовой областях. Кожа стала более походить на броневую пластиковую пленку, чем на нежную человеческую оболочку. В правое предплечье вмонтировали мощный боевой лазер. Питания для стрельбы без подзарядки хватало на шесть месяцев. В организм была внедрена вторичная нервная система, которую умело переплели с нервами, доставшимися новобранцу при рождении. Эта сеть управляла всем оборудованием, встроенным в него по стандартной программе подготовки элитников. В свою очередь, сам боец контролировался боевым компьютером, имплантированным в основание его черепа. Нити из углеродной керамики переплелись с мускульными волокнами, защитили сочленения, суставы, связки и кости в самых важных местах: бедрах, предплечьях, коленях и лодыжках.
В конечном итоге руководство МС получило очередную машину, предназначенную быстро и без раздумий убивать любых представителей двуногой породы. Повредить его было практически невозможно – ножи и пули попросту отскакивали от кожи. Поверхность тела была пронизана нитями сверхпроводников, работавших при комнатной температуре, так что он едва мог заметить попадание лазерного луча. Тепло отводилось моментально. Волосы тоже были сделаны из негорючих материалов.
На левом виске элитника Трент заметил встроенный инскин. Тот неожиданно повернул голову и не мигая уставился на задержанного. Один из жандармов, получивший указание от секретарши, поднял Трента и подвел к свернувшейся двери, прикрывавшей вход в кабинет начальника полицейского управления.
– Давай, – сказал он и подтолкнул юношу в спину.
Шеф полиции Максвелл Девлин являлся ответственным по надзору за порядком в кварталах, расположенных по эту сторону Барьера, а также в большей части районов, прилегавших к Грани с противоположной стороны.
Отделка кабинета представляла собой странную смесь хромированных поверхностей и искусственной кожи сероватых тонов. Позади Трента подсвечивал огромный потухший экран, с помощью которого хозяин офиса время от времени обозревал подвластную ему территорию. Слева от Девлина на стене висела единственная в кабинете живописная картина, созданная из электролитов, дававших немыслимое сочетание цветов. На ней было изображено светящееся фиолетовым светом пасхальное яйцо, стоявшее посреди пустыни. Местность отливала багровым. Яйцо было установлено вертикально, точно на разделительной линии шоссе, прорезавшего пустыню. Окна были наглухо закрыты. Единственным источником света служила яркая настольная лампа. Ее плафон был развернут точно в сторону Трента, и тому казалось, что он тоже как бы погружен в светлое пятно, высвечивающееся в сумеречном, тусклом пространстве помещения. Справа от Девлина в зыбком полумраке просматривалась вешалка, на которой висела форменная шинель, а рядом с ней штатское пальто. Слева едва угадывалось что-то похожее на подставку, на которой возвышалось миниатюрное средневековое орудие.
Его ствол был направлен точно в лоб Тренту, который на вопрос Девлина, чем он собирался заняться сегодня вечером, ответил, что договорился с дружками отправиться в «Изумрудную иллюзию» потанцевать. Он так и заявил седовласому представительному мужчине за столом:
– Ну люблю я это дело! Что в этом противозаконного?! Тогда Девлин задал вопрос в лоб:
– Что твои ребята делали на восьмом ярусе Даун Плаза? Трент, к удивлению начальника, ответил честно, чего тот никак не ожидал от задержанного:
– Мы собирались стянуть кое-что у «Колли Хронике», а затем, как я уже объяснил, отправиться потанцевать и выпить кофе в «Изумрудной иллюзии». Это заведение расположено в подвале отеля «Красная линия». – Левая рука Трента незаметно скользнула вниз, насколько позволяла цепочка, соединявшая два металлопластиковых ободка на запястьях. Он едва ощущал онемевшую руку, поэтому, честно глядя в глаза Девлина, добавил: – Дальше сказать трудно. Полагаю, Джимми, скорее всего, напился бы и полез драться. Получил бы по морде, вернулся к нам и потом ничего, кроме кофе, в рот бы не взял. – Правая рука уже более-менее подчинялась ему, по крайней мере, пальцы сжимались и разжимались. Хорошо, что он мог самостоятельно сидеть. – Джимми взялся перечитывать Хемингуэя. У него это просто мания. Я не знаю, что с ним делать.
На вид Девлину было лет сорок, может, чуть больше. Сказать точно нельзя, успехи медицины лишали людей возраста. Ему могло быть и тридцать, и семьдесят. В каштановых волосах полицейского было много седины. Высокого роста – не менее двух метров и пяти сантиметров, крупный, широкоплечий, с хорошей фигурой. Вес – точно за сто килограммов, и при этом ни одной лишней жиринки. Кожа приятного загорелого оттенка, вот только лицо слегка осунувшееся и в глазах усталость.
Однако в тот момент Трента более всего интересовал элитник, сидевший в приемной у Девлина. Не исключено, что тот незаметно проник в комнату и сейчас пристроился где-нибудь в полумраке. Как бы исхитриться повернуть голову? К сожалению, шея пока в отключке.
Девлин некоторое время с интересом изучал Трента. Наконец заговорил:
– Вблизи ты выглядишь еще симпатичнее. И смышленее, чем можно было предположить. По-видимому, я слишком много дал тебе воли, вот ты за пару лет и разгулялся. Сам не пойму: почему я к тебе так благоволил? Давным-давно пора было взять тебя в оборот. – Он сделал паузу и прищурился, внимательно разглядывая задержанного. – Я должен либо сдать тебя миротворцам, либо засадить за решетку. В твоих документах сказано, что ты совершеннолетний, но на самом деле тебе еще нет девятнадцати. Впрочем, это не имеет значения.
Даю слово, если при обыске найдут молекулярное лезвие и докажут, что оно принадлежит тебе, ты отправишься на общественные работы. – Лицо Девлина по-прежнему оставалось усталым и озабоченным. – С другой стороны, – добавил офицер, – может, будет лучше, если я прикажу передать тебя миротворцам.
Трент замер. Что тут скажешь?! Напомнить, что это первый привод? Что он всегда регулярно отстегивал полиции установленный процент из своей добычи? Это ничего не даст. Все это было хорошо известно Девлину, однако сегодняшний разговор ясно показывал, что дело обстоит намного хуже. Стали бы копы применять против него парализатор, если бы какие-то могущественные силы не приказали рядовым патрульным полицейским всерьез взяться за него.
Больше всего Трента беспокоил миротворец в прихожей! Он-то что здесь делает?
Единственной соломинкой, за которую можно ухватиться, это откровенная нелюбовь, которую испытывали местные полицейские к миротворцам. Подавляющее большинство черных мундиров, тем более «меднолобых», составляли выходцы из Франции. Эта неприязнь выросла не на пустом месте – конфликт имел давние и глубокие корни. Люди из «Левой руки дьявола», то есть сотрудники Корпуса миротворцев при Организации Объединенных Наций, воспринимались в Нью-Йорке как оккупанты. Как, впрочем, и на всей подвластной Объединению территории бывших Соединенных Штатов.
Сразу после расправы с телепатами и прокатившихся по планете бунтов и мятежей остров Манхэттен был объявлен Столичным городом. К нему были прирезаны другие, в основном западные, районы бывшего Нью-Йорка. Их отделили от полуразрушенной восточной части гигантского мегаполиса так называемой Гранью, или Барьером.
Даже здесь, в Манхэттене, миротворцев не любили. Все знали, что местная полиция совсем иначе обращается с террористами из «Эризиан Клау» или «Общества Джонни Реба», чем люди из «Левой руки дьявола». Трент, правда, никогда не слышал, чтобы копы так или иначе были связаны или вовлечены в первую из этих подпольных организаций, однако свидетельства того, что кое-кто из полицейских является активным сторонником, а то и входит в состав активистов так называемого «Общества Джонни Реба», он нередко отыскивал в Инфосети.
Девлин резко спросил:
– Как тебе в голову пришло орудовать на территории «Колли Тропике»?
Трент простодушно заморгал и откровенно признался:
– Я всего лишь зарабатывал на жизнь. Девлин не смог сдержать усмешку.
– Ты создаешь мне проблемы, Трент, – отрывисто сказал он, выбивая пальцами барабанную дробь на столешнице. – У меня на руках есть вот это. – Он кивком указал на высветившийся над поверхностью стола прямоугольник. – Свидетельские показания Дэнис Даймары. С их помощью я, без сомнения, смогу заслать тебя на общественные работы. Я ведь тоже ограничен в своем выборе. – Девлин взял со стола стакан и отхлебнул из него глоток чая со льдом. – Или возьмем обвинение в хранении холодного оружия. Всего этого вполне достаточно, чтобы отправить тебя к лягушатникам. Однако существуют по крайней мере две причины, по которым мне не хотелось бы прибегать к подобной мере. Первое: я не думаю, что ты заслужил такую великую честь, чтобы быть переданным в руки миротворцев. И второе: я прожил долгую жизнь, много чего повидал на службе, и все равно не могу понять, почему такая солидная организация, как Корпус миротворцев при Объединенном правительстве, вдруг начала испытывать странный интерес к такому мелкому ворью, как ты? – Полицейский офицер наклонился и пристально посмотрел в глаза Тренту. – Что именно произошло сегодня, Трент?
– Понятия не имею, – откровенно признался задержанный.
Девлин понимающе покивал, как бы пробуя на вес заявление Трента.
– Хорошо, продолжай. Рассказывай все подряд, на слова не скупись и не бойся меня утомить. Ты же у нас любитель заливать баки.
Трент некоторое время подумал, потом начал говорить. Горячо, с чувством и очень убедительно:
– Понимаете, я хотел пойти сегодня в танцевальный клуб…
– Потанцевать, выпить чашечку кофе, – прервал его Девлин и вновь покивал. – Это я уже слышал. Дальше.
– Понимаете, – в той же манере продолжил разговор Трент, – Джимми Рамирес считает, что я страшный лентяй. Возможно, он прав. Джимми единственный, кто способен заставить меня работать, а потом хорошенько проветриться на танцах. Выпить кофе. Как-то я завел разговор, что пора кончать с нашим промыслом. Мы вроде договорились, однако должен заметить, что договорились не до конца. Джимми начитался Хемингуэя и считает, что изъятие чужой собственности – самое достойное занятие для мужчины. Он просто помешался на этой идее, начал болтать о социальной справедливости, о законной дележке нажитого незаконным путем… Одним словом, амбиция у него окончательно поехала. Ему не терпится доказать, что он сам крутой и характер у него стальной. Как я уже сказал, этот разговор произошел около двух лет назад, когда мы еще жили за Гранью…
– Знаешь, лучше бы ты так и оставался там, за Барьером.
– Там слишком опасно, – покачал головой юноша. – Полно криминальных элементов и прочих придурков, для которых человеческая жизнь ничего не стоит.
– Как и для миротворцев в Патрулируемых секторах, – заметил Девлин и замолчал. Примолк и Трент. Наконец офицер продолжил:
– Все-таки лучше бы ты остался за Гранью. Начнем с того, что капитан Клейн из Фринджа был до предела удивлен: он никак не мог понять, как ты оказался в этой части города? Клейн так привык к тебе, своему любимчику! Кстати, ты в курсе, что люди из службы капитана де Мориана достали меня просьбами лишить тебя вида на жительство в Патрулируемых секторах?
Трент вмиг посерьезнел. Заговорил ровно, официальным голосом:
– За последние шесть месяцев количество опасных преступлений упало на четырнадцать процентов. Скупщик краденого на Райерсон-стрит вынужден прикрыть свою лавку. Краснорубашечники за последние три месяца никого не пристрелили. Даже из Драконов никого не тронули. Ни одной разборки в самом небоскребе и близлежащих кварталах! Никто из пришлых группировок – ни эти, из китайских триад, ни из старых воровских кланов, – и близко не подходит к Даун Плаза. И вы желаете лишить меня вида на жительство? – Девлин смущенно отвел взгляд, а Трент, наклонившись вперед, тем же сухим, официальным тоном закончил: – Вы действительно отважитесь на это? Девлин почесал висок:
– Это все мне известно. Ты самый странный вор, какого я встречал когда-либо в жизни. Ладно, Трент, заканчивай свою историю.
Трент почувствовал, как в сердце начинает просыпаться гнев. Усилием воли он подавил искорки раздражения. Не время.
– Мы прожили за Гранью шесть лет, Макс. Мы – это я, Джимми, Берд, Джоди Джоди. Мы не собираемся возвращаться. Никто из нас не собирается, понимаешь, Макс? Известно ли тебе, что такое статистика, Макс? Жителей за Гранью убивают в десять раз чаще, чем точно таких же граждан в Патрулируемых секторах. Ты появляешься за Барьером в подконтрольных тебе секторах на бронированном «аэросмите» и полагаешь, тебе известно, как это взрослеть там, в беспределе. Без родителей, без всякой надежды на подмогу?
Девлин кивнул с нескрываемым сочувствием:
– Я понимаю.
– Очень сомневаюсь – усмехнулся Трент. – Ты, кажется, кончал Гарвард? Вряд ли выпускник Гарварда способен понять тех, кто живет за Гранью. – Он отвел взгляд в сторону, с удовлетворением отметил, что мускулы начали наливаться силой. Затем, уже уверенней, спросил: – Макс, ты когда-нибудь сталкивался с Игроком, с которым не смог справиться своими силами?
– Было такое, – тихо ответил Девлин, – одиннадцать лет назад. Нам тогда пришлось обращаться за помощью к миротворцам. Его уничтожил наблюдатель в сети. Впрочем, тот случай потом засекретили.
– Макс, я сумею себя защитить. Себя и своих ребят.
– Я уже слышал это раньше. Заканчивай насчет сегодняшнего дня.
Трент глубоко вздохнул, подавил раздражение и спокойным тоном продолжил:
– Два месяца назад какой-то человек связался со мной. После нескольких неудачных попыток мы наконец встретились. Он предложил мне выкрасть микрочип с пятнадцатью террабайтами информации из оперативной памяти главного компьютера «Колли Троникс». Я отказался по очевидным причинам. Спустя три недели он повторил предложение, причем утроил цену. Объяснил, что Колли сам украл у него эти данные и заказчик хотел бы вернуть свое. Дело в том, что эта новая система ОЗУ*[Оперативно-запоминающее устройство] работает на сверхпроводниках, которые не теряют своих свойств даже при комнатной температуре. – Пока он рассказывал, офицер налил ему кофе, поставил перед самым носом. Трент с удовольствием вдохнул аромат, однако ни правой, ни левой руке еще не хватало сил, чтобы поднять чашку. – Он долго уговаривал меня. Понимаешь, Макс, он был очень убедителен. – Трент поднял глаза на Девлина. – Говоря без ложной скромности, я, возможно, самый лучший танцор во всей Инфосети, которого ты когда-либо встречал. Человек, который пытался нанять меня, был прекрасно осведомлен об этом. Не знаю, откуда он получил эти данные, – может, проник в базу данных вашего пятого департамента, наблюдающего за сетью, может, купил информацию у кого-нибудь из штатных наблюдателей МС, что, в общем, тоже невероятно. Для бизнесмена из какой-то занюханной Атланты он слишком много знал, причем в деталях: когда зародилась Инфосеть, как получить лицензию на бизнес в виртуальном пространстве, технические детали и тому подобное. С документами, вплоть до водительских прав, у него тоже все было в порядке. В паспорте стояла отметка, что в шестьдесят четвертом году он побывал на Луне. Я проверил все эти данные в новостном компьютере в Атланте и обнаружил, что такой человек действительно существует. Правда, тому набору фактов, которые я сумел выудить, соответствовали еще четыре бизнесмена, живущие в этом городишке.
– Ты успел слетать в Атланту?
– Я никогда не летаю, Макс. Девлин кивнул:
– Понятно. Мы обнаружили в дужках очков инскины, так что я должен был догадаться. Что дальше?
– Я сообщил заказчику, что согласен, – сообщил Трент. – Джимми и я разработали план и под видом вполне обычной торговой операции собирались проникнуть в компьютер «Троникс». Если программа сработает так, как мы рассчитывали, Колли никогда бы не узнал, что его ограбили. Мы наняли краснорубашечников, чтобы те отвлекли внимание охраны фирмы. Я должен был сыграть роль бухгалтера, Джимми добыть микрочип. Удар планировали нанести сегодня, в шесть тридцать, как раз за полчаса до закрытия торговых точек «Колли Хронике». В пять ноль-ноль со мной связался один тип… Угадай, как он назвал себя? Никогда не догадаешься! Он представился как бизнесмен из Атланты, заявил, что хочет немедленно поговорить со мной насчет Френка Колли.
– Продолжай.
Трент наклонился вперед и взглянул в самые зрачки Девлина.
– Этот парень слово в слово повторил то, что говорил первый клиент. Насчет Френка, насчет похищенной информации, насчет блока памяти на сверхпроводниках… Понимаешь, Макс, практически один к одному. Рассказал о том, как вышел на меня… И здесь опять же все состыковано. Ни единого зазора. Я, понятное дело, отказал ему и вернулся в Плазу. Вот здесь-то и начинается самое интересное. Разговариваю с Бон-сом, а сам чувствую – что-то не так. – Трент на мгновение задумался. – Осмотрел площадку. Краснорубашечники нервничают из-за моего опоздания. Твои ребята, Макс, глаз с меня не сводят… Чую, запахло жареным.
Девлин широко улыбнулся:
– Итак, ты решил ускользнуть от миротворцев, угодив в руки полиции?
Трент покосился на наручники:
– Спорить не буду. Понимай, как хочешь.
– Итак, ты разочарован?
– Не то слово – я в отчаянии. – Трент наконец почувствовал, что сил прибавилось и можно взять чашку. Он поднял ее двумя руками, отхлебнул – конечно, кофе совсем холодный, однако это все-таки кофе. Настоящий. Выпил чашку залпом, потом добавил: – Между разочарованием и отчаянием, Макс, большая разница.
– Я понимаю. Ты сегодня ел что-нибудь? Трент удивленно посмотрел на Девлина:
– Прошу прощения?..
– Я имею в виду, не желаешь ли перекусить? Я знаю одно замечательное местечко, оно работают круглые сутки.
Трент смешался: ну что за денек?! В приемной сидит Дэнис Кастанаверас, у дверей кабинета ждет элитный миротворец, сам начальник полицейского управления Нью-Йорка приглашает на обед! С ума сойти!.. Вслух он вежливо поблагодарил:
– Спасибо, с удовольствием.
Девлин кивнул, затем раздельно произнес:
– Команда: «снять наручники».
Браслеты сами собой расстегнулись и, звякнув, соскользнули на пол.
– Тебе когда-нибудь приходилось бывать в «L’Express»? – спросил Девлин.
Трент не смог удержаться от смеха. Шеф полиции удивленно уставился на него. Юноша наконец вытер слезы и с трудом выговорил:
– Да, довелось однажды посетить.
– Команда: «внешняя связь».
Тут же включился интерком: раздался мелодичный щелчок и загорелась клавиша на столешнице.
– Дженис, передайте сержанту элиты Гарону, что он может отправляться домой. Мы сами предъявим обвинение задержанному.
Трент, в тот момент усиленно массировавший левую руку, от неожиданности замер.
Сержант элиты Гарон!
Девлин между тем поднялся и накинул гражданское пальто.
Элитный сержант Гарон! Вот так встреча!
Семь лет назад сержант Гарон служил в департаменте, наблюдавшем за Инфосетью. Тогда он тоже был сержантом, но еще не элитным. В его обязанности входил отлов и уничтожение танцоров, хакеров и всяких прочих мошенников, которые только тем и занимались, что пытались пробраться в чужие базы данных и выудить там информацию. Хакеры не обходили вниманием ни один из государственных или частных бордов, которые могли содержать данные, интересующие потенциальных покупателей на рынке. Этот Гарон, в частности, в симбиозе с машиной отслеживал потоки сообщений, вытекавших и втекавших в Комплекс Чандлера, где обитала колония телепатов.
В самом начале 2062 года, за несколько месяцев до разгрома колонии, Трент с помощью своего Образа, именуемого Ральфом Мудрым и Могучим, помог защитить коммуникационные линии Комплекса от неотвязного и настойчивого внимания со стороны департамента по наблюдению за Инфосетью.
За эти полгода сержанту, получившему строжайший приказ отыскать и уничтожить Ральфа, а главное, узнать, кто именно прячется за этим Образом, так и не удалось ни проникнуть в тайну этой хакерской программы, ни опознать конкретного человека, скрывавшегося за его маской. Гарон страстно желал разделаться с несносным ИРом – кто бы знал, сколько крови ему попортил этот виртуальный хулиган! Тренту стало не по себе от одной только мысли, что Гарону каким-либо образом станет известно, кто сидит в кабинете начальника. Этот, с жестяным лицом, точно не даст ему спуску.
В памяти помимо воли всплыл плечистый, глыбой возвышавшийся в кресле киборг. Большинство его «собратьев по оружию», скорее, похожи на вытянутые в длину бочки. Этот же выглядит вполне стройно и соразмерно, несмотря на то что фигура непомерно высока. Далеко за два метра. Вот разве что взгляд, особенно выражение искусственных глаз, вполне типичен для элитника. Такому стоит только глянуть в твою сторону – сам остановишься.
Дэнис Кастанаверас он тоже, считай, семь лет не видел. Встретились после такой долгой разлуки, и вот как все обернулось.
Он не удержался и тихо пробормотал:
– Какое жуткое, какое удивительное время! Девлин, уже облачившийся в пальто, в недоумении обернулся:
– Время? Какое время? Чего расселся, разве ты не голоден?
– Ну не так чтобы очень…
За всю свою недолгую жизнь Тренту никогда не приходилось ездить на переднем сиденье полицейского аэромобиля.
Первое, что сразу бросилось в глаза, – баранка перед креслом водителя. Зрелище, надо признаться, невиданное! За последние пять лет все аэрокары, находившиеся в частном пользовании, были лишены рулевого колеса. Только специальные транспортные средства – машины «скорой помощи», пожарные, полицейские, патрульные мобили миротворцев, а также автобусы на воздушной подушке для перевозки детей – были оборудованы индивидуальной системой управления. Однако даже на них его можно было включить только при определенных условиях. Ручное вождение транспортных средств было запрещено после восстания спидофреников – членов Общества любителей быстрой езды, – которое случилось шесть лет назад. Предлогом послужили официальное заявление Департамента дорожного движения, а также рапорты сотрудников патрульной службы о многократном увеличении напряженности транспортных потоков на дорогах и невозможности с помощью прежних мер дорожного контроля и управления обеспечить безопасность пассажиров.
Девлин, устроившись на месте водителя, даже не прикоснулся к баранке. Как только двери захлопнулись, шеф полиции вложил ладонь в специальное углубление. Панель управления засветилась. Девлин нажал несколько клавиш и произнес:
– Команда: «ресторан «L’Express».
Управление располагалась на шестом, если считать вниз от поверхности земли, уровне; отсюда до ресторана было около четырех километров. Двадцать минут в пути, и вот Трент вновь оказался у подножия башни, где сегодня днем разговаривал с Джексоном. Интересно, кто такой этот самый Джексон?
За всю дорогу Девлин задал только один вопрос:
– Мне вот что хотелось бы знать: почему сержант элиты не поленился лично явиться за тобой в мой офис?
Ни Девлин, ни Трент не заметили аэрокар, следовавший за ними на значительном расстоянии.
Посетителей встречала та же дама в черном, с которой у Трента еще шесть часов назад сложились не вполне дружеские отношения.
Как только Девлин и Трент за пять минут до полуночи появились в зале, дама буквально оцепенела. На ее лице мелькнула мимолетная гримаса крайнего раздражения, однако мгновением позже она уже излучала высшую степень гостеприимства. Женщина лично провела шефа полиции и странного посетителя, потребовавшего днем подать целый кофейник кофе, в отдельную кабину, расположенную в задней части зала. Здесь царил приятный полумрак. Вся обивка кожаная, мебель красного дерева, скатерти льняные, снежной белизны. Как только они устроились, зазвонил миниатюрный мобильник, встроенный в ухо полицейского. Девлин пробормотал: «Извини!» – и нажал на какую-то кнопку, расположенную за ухом. Взгляд его сразу остановился, словно он что-то приметил вдали. За время разговора один раз кивнул, потом вдруг неожиданно рявкнул:
– Когда точно?! – Глаза его ожили, взгляд сфокусировался повыше головы Трента, и Девлин уже до самого конца разговора неотрывно смотрел в эту точку.
В кабину вошел официант, на этот раз вполне живой человек. Коротко взглянув на занятого разговором Девлина, перевел взор на Трента.
– Не желаете что-нибудь выпить, сэр? – спросил он.
– Мне кофе, а для офицера Девлина холодный чай с лимоном.
– Будете обедать?
В этот момент до Трента дошло, что на протяжении двенадцати часов у него крошки во рту не было.
– Обязательно. У вас есть эскалоп?
– Да, мсье.
– С картофелем по-французски. Только чтобы картофель был именно по-французски.
Официант утвердительно кивнул, затем бросил взгляд на офицера и спросил:
– А начальник?
– Не знаю, голоден ли он. Оставьте, пожалуйста, меню.
Гарсон опять кивнул. В пятнадцати сантиметрах от локтя Девлина в воздухе над столом высветилось карта, после чего официант повернулся и вышел из кабинки.
Девлин громко произнес:
– Это всем известно! – нажал пальцем на точку за ухом, затем в упор взглянул на Трента и грозно спросил: – Как?
Трент от неожиданности вздрогнул: – Что как?
– Как тебе удалось? Мне только что сообщили. Не прошло и пяти минут, как я известил миротворцев, что мы сами предъявим тебе обвинение, как наша главная свидетельница изменила показания и заявила, что не собирается предъявлять претензии. Она в глаза не видела лезвия, не уверена, что это именно ты вспорол сумочку… Она, оказывается, вообще ничего не заметила. Ни-че-го! – В глазах начальника полиции отразилось нескрываемое раздражение. Он повторил вопрос: – Как же тебе это удалось, Трент?
– Как это могло удаться, если я сидел у вас в кабинете, а она совсем в другом месте?
Девлин откинулся на спинку кресла и протяжно и шумно вздохнул.
– Все-таки здесь что-то не так. Интересно, какой фокус ты применил на этот раз?
– Я уже сказал, что ни в чем не… – запротестовал Трент. Девлин прервал его, хлопнув ладонью по столу:
– Хватит! А тебе известно, что они потребовали передать тебя в пятый департамент?
Это подразделение выполняло в полиции те же функции, что и отдел по контролю за Инфосетью в штаб-квартире миротворцев. В его функции входило отслеживание и пресечение деятельности нелегальных хакеров, запускавших в сеть свои настырные программы. По существу, оно являлось филиалом аналогичной службы МС.
– Нет.
– Чертов фокусник!
В ответ юноша довольно ухмыльнулся:
– В самом деле?
– Конечно. – Девлин нахмурился, затем его лицо разгладилось, и он откровенно признался: – Однако и в самом деле непонятно: каким образом ты сумел добраться до девчонки?
В этот момент в кабинет вкатился робот-официант и подъехал к столу. В правой гибкой конечности он держал поднос. На подносе стояли чашка кофе, стакан чая, в котором плавали кусочки льда, а также блюдо с эскалопами и жареным картофелем.
Когда бот расставил блюда и удалился, шеф полиции Нью-Йорка вытащил ложку из стакана и положил ее на скатерть рядом с вилкой и параллельно ей. Затем выждал минуту и еще раз поправил чайную ложку.
Трент оцепенел…
Начальник полицейского управления города Нью-Йорка, оказывается, является членом «Общества Джонни Реба»!
Трент несколько мгновений напряженно обдумывал свое открытие. В это невозможно поверить! Если поинтересоваться напрямую, он, конечно, будет отказываться.