Мир, затерянный во времени

На этой странице выложено литературное произведение Мир, затерянный во времени автора, которого зовут Картер Лин. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно, или прочитать онлайн электронную книгу Картер Лин – Мир, затерянный во времени.

Размер файла: 120.51 KB

Картер Лин – Мир, затерянный во времени – скачать бесплатную электронную книгу

Лин Картер
Мир, затерянный во времени
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Император Зимионадус –старый, слабый и усталый, как сама империя. И, как и саму империю, императора всегда преследовал рок…
Принцесса-воительница Алара –что могла сделать одна храбрая девушка для спасения умирающей империи?
Чародей Застерион –он умер две тысячи лет назад – и что же мог сообщить его дух нынешнему миру?
Полководец Шадразар –под его бессмертной рукой Черные Орды превратили в руины половину мира – и даже боги не могли его одолеть!
Чойс из Кантедона –сильнейший воин, надежда империи – но что, если он окажется недостаточно силен?
Разбойник Белкин –зачем он станет сражаться за спасение империи, которая обрекла его на изгнание и сделала разбойником?
Мингол из Черных Орд –он начал осаду последней крепости, имея за спиной десять тысяч мечей, – так что же ему бояться одинокого воина и беспомощной девушки?
Саргон, Лев Зарканду –его называли Божественным Спасителем – но он знал, что всего лишь человек.
Пролог
О Зарканду, мире, потерянном во времени, в эпоху Льва Саргона
От крошечного Меркурия до отдаленного Плутона нашу родную звезду окружают девять миров и обширная зона каменных обломков, названная Поясом Астероидов, – рассеянные осколки, образовавшиеся вследствие некоей загадочной космической катастрофы, случившейся в далеком прошлом. Астрономы говорят, что когда-то, давным-давно, существовала еще и десятая планета. Она погибла в смутный Юрский период – еще до появления человека на нашей Земле. Вероятно, эту планету сбросило с орбиты вследствие какого-то глобального конфликта гравитационных полей, а затем разорвало на куски неведомой и загадочной силой, для которой у нас нет пока названия…
Так заканчивается предание об этой десятой планете – Зарканду, мире, потерянном во времени…
Так каким же был этот Зарканду, с его чернильно-черными берегами и туманными светящимися морями? Что за люди жили, пели и воевали под желтым небом, которое освещали семь лун? Поклонялись ли они своим богам, создавали ли великие империи и записывали ли свои знания и открытия на страницах книг, которые теперь никогда уже не будут прочитаны? Жили ли на той планете отважные герои и храбрые флотоводцы, благородные дамы и мудрые короли? Испытывали ли жители Зарканду горькое отчаяние и терзались ли в сомнениях?
Давайте вернемся вместе со мной назад в прошлое, сквозь множество эпох, в Зарканду, представив его, каким он был сто миллионов лет назад, когда на Земле предшественники людей – робкие, покрытые мехом сумчатые животные дрожали от страха у дымящихся болот, трепетали от ужаса перед громовой поступью гигантских драконов, появлявшихся с рассветом. Давайте отправимся со мной в последние смутные дни Священной империи Великого Халсадона, когда вторглись туда Черные Орды из Богазкоя, чтобы втоптать в грязь ее сверкающую древнюю славу. Итак, путешествие в Зарканду, мир, потерянный во времени, в те дни, когда Саргон-Лев пришел во Внутренние Земли, началось…
Глава первая
АЛАРА ИЗ ХАЛСАДОНА
– Принцесса! Слышите, принцесса!
Услышав знакомый звонкий голос, Алара сжала губы, повернулась и едва заметно улыбнулась маленькой стройной женщине в развевающихся одеждах, торопливо направлявшейся к ней. «Лучше бы встретить сейчас кого-нибудь другого», – подумала Алара, но, увы, перед ней собственной персоной предстала госпожа Парселла, и принцессе ничего другого не оставалось, кроме как остаться в зале. Вспотевшая, с растрепанными волосами и красными пятнами на лице, она должна была переминаться с ноги на ногу, выслушивая пустую болтовню, потоком льющуюся из изящно очерченных губ Парселлы:
– Принцесса, вы должны простить меня! Я знаю, что мне нечего делать в королевских апартаментах, но мне необходимо поговорить с вами, – высокий звонкий голос Парселлы стал чуть тише, когда она заметила, что одежда Алары промокла от пота, а волосы всклокочены. – Кажется, Ваше Высочество занимались верховой ездой?
– Нет, Парселла, – покачала головой принцесса, с трудом удерживая вежливую улыбку. – На самом деле я занималась фехтованием с моим учителем, господином Элидуром. Боюсь, я сейчас выгляжу не лучшим образом.
Парселла чуть приподняла тонкие, выгнутые дугой брови.
– Ах, тот мужчина! Ой, Ваше Высочество, прямо не знаю, как вы можете оставаться такой равнодушной, находясь рядом с ним! Такие плечи, такие глаза! – она томно прижала к щекам маленькие белые ручки. – Вот я, например, мгновенно взяла бы его в оборот, и, поверьте, он был бы у моих ног. И тогда, дорогая принцесса, вы узнали бы, какова я на самом деле!
Алара снова улыбнулась, хотя все ее тело болело от утренних упражнений с мечом. Сейчас она больше всего на свете хотела принять горячую ароматную ванну, а потом вытереться нагретыми душистыми полотенцами.
– Так ты хотела о чем-то поговорить со мной, Парселла?
– Да! Чуть не вылетело из головы! Дорогая принцесса, я очень надеюсь, что вы придете на праздник, который я организовала в честь Дня Гиацинта – там, разумеется, будут все придворные, включая эту непристойную госпожу Алецию. Кстати, вы слышали о последнем скандале, связанном с ней? Нет? Но, моя дорогая принцесса, весь Двор только и обсуждает его. Не кто иной, как сам принц Каладион, который при всех поклялся, что никогда не поддастся на ее коварные уловки, провел с ней несколько дней наедине на вилле Розы, представляете? Ей все же удалось заманить принца в свои хитро расставленные сети. Ой, я все время забываю про свою маленькую вечеринку!.. Вы обязательно должны прийти! Я уговорила Илдрита, самого лучшего, просто божественного нового поэта представить свой последний спектакль-маскарад, с костюмами, специально сшитыми несравненным Ирионом.
Из вежливости Алара могла бы позволить пустоголовой даме и дальше делиться с ней светскими сплетнями, но принцесса слишком устала, чтобы выносить бессмысленную болтовню, с трудом удерживая наклеенную на лицо фальшивую улыбку.
– Извини, Парселла, я буду рада прийти. Обязательно постараюсь. Но сейчас у меня еще много дел. Я очень хочу принять ванну, а потом меня будет ждать дед, – решительно объявила она.
– Конечно, дорогая принцесса! Простите меня, глупую, – вы, должно быть, просто умираете от усталости после этого… как его… а, фехтования! А я, бессовестная, заставляю вас стоять в этом неуютном холодном зале! Конечно, дорогая, занимайтесь своими делами, но помните: сегодня День Гиацинта!
– Да, День Гиацинта, – кивнула Алара.
Парселла выпорхнула из зала. Уставшая принцесса разделась, позволив прислужницам убрать запылившийся тренировочный наряд и проводить ее в ванную комнату. Затем, решительно отказавшись от их помощи, она закрыла за ними дверь и приготовила смесь из пахучих масел. От наполненной до краев ванны поднимался пар, отчего висевшее на стене большое зеркало совершенно запотело. Мягкой тканью Алара протерла его насухо и на мгновение застыла, глядя на свое гибкое сильное молодое тело. Обнаженная, с блестящими волосами темно-рыжего оттенка, она очень походила на юношу, если не считать маленькой упругой груди и изящную округлости стройных бедер. Алара могла бы родиться мальчиком, но ее родителям отказали в этом. Несомненно, святой мудрец Аздирим имел основания запретить рождение мальчика, которого так желали и отец, и мать Алары, и все же…
Принцесса слегка помассировала предплечья, ощущая под кожей крепкие упругие мускулы. Гибкая и сильная, Алара совсем не походила на остальных придворных дам, изнеженных и томных, вечно болтающих и порхающих, как Парселла или эта ненасытная Алеция. Алара вообще презирала слабость как в себе, так и в других. Она провела рукой по плоскому животу, затем похлопала по бедрам, ощутив твердые, без намека на жир, мышцы – они стали такими после многих часов занятий фехтованием, верховой ездой и охотой. В который раз Алара подумала, что ей следовало родиться юношей, мужчиной, наследным принцем – империя так отчаянно нуждалась в наследнике престола. Увы, она всего лишь принцесса… Но когда ее отец отправился в последний путь и обрел покой рядом со своими предками на Острове Гробниц, из королевской семьи осталась только она, Алара, неопытная шестнадцатилетняя девчонка, которой и доверили хранить шлем Священной империи.
Слезы подступили, и ее большие темные глаза засверкали, как влажные черные драгоценные камни. Стиснув зубы, принцесса закрыла глаза, чтобы сдержать слезы. Нюни для женщин! А она должна быть мужчиной. Должна!
И все же, снова взглянув на себя в зеркало, Алара не могла не признать свою девичью красоту. Она была прелестным созданием и прекрасно это осознавала. И могла стать очаровательной, восхитительной женщиной.
Алара погрузилась в ванну и расслабилась в смягчающей тело ароматной воде, приятно согревающей ее усталые мышцы, закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать…
* * *
На самом деле Священная империя вовсе не нуждалась в наследнике престола. Империя давно стала старой, ослабшей, погрязшей в разврате и утратившей последние понятия о морали – одним словом, утомленной под пыльным бременем долгих веков. В течение десяти тысяч лет великие короли-жрецы Халсадона сохраняли ее, удерживая огнем и мечом, мудростью и силой от упадка и последующего разрушения, которое неизбежно для всех великих начинаний. Но все же империя стала приходить в упадок. Долгие спокойные века величия и славы сменились смутными временами, когда уже не осталось места ни чести, ни доблести, ни морали. Ушли в прошлое дни царствования строгих и суровых императоров-воинов, управлявших миллионами подданных. Растворились в пыли веков дни великого Фоздалима – касты посвященных мудрецов, заботящихся не о себе, а о благе людей и государства и зачастую руководивших Священным королевством в неспокойные времена, когда правитель на троне оказывался слабым, легкомысленным или неспособным справиться с опасной ситуацией. Увы, никто не вспоминает теперь и о могущественных легионах, чья железная поступь сотрясала мир, и которые несли знамя империи королей-жрецов навстречу толпам воинственных дикарей и мятежным провинциям.
Империя ослабевала изнутри вследствие правления слабых и нерешительных монархов. Подтачивало ее и давление извне, становившееся год от года все более и более сильным. Границы размывались и рушились под натиском кочующих орд, наплывавших с Крайнего Севера и постоянно увеличивавшихся числом. Год за годом границы отодвигались, затем от Халсадона, матери городов, начали откалываться провинция за провинцией. Они в стремлении к независимости поднимали новые знамена, но удерживали их недолго – лет десять или двадцать. Эти символы независимости неизбежно оказывались попранными и растоптанными копытами вражеских коней.
И вот наступили совсем страшные времена. В течение долгих веков безымянные кочующие орды из Борейской пустыни теснили границы, стремясь проникнуть все глубже внутрь страны. А разрозненные, вечно спорящие между собой провинции никак не могли объединиться, чтобы дать отпор врагу, как некогда мудрые правители Халсадона, которые твердо держали свои позиции благодаря умению сплотить и объединить все силы королевства. Провинции гибли одна задругой, но пробил роковой час, когда из безымянных орд выдвинулся человек, обладавший силой, величием и несомненным талантом, который бросил вызов уже самому императору и поставил своей целью завоевать Халсадон.
Его звали Шадразар. Это был самый могущественный воин, которого когда-либо видел Зарканду, и к тому же гениальный полководец. Его собственный народ считал Шадразара живым воплощением Аватара, темного и дикого божества, сына Черного бога Богазкоя. В непостижимо быстрой череде яростных сражений он подмял под себя три кочующие орды и стал их полководцем, выбрав себе в помощники самых диких, жестоких и коварных воинов – Вульфгрима из орды Ормслинг, которую завоевал первой, Свирепого Канга, хозяина Джахангира, и Шондара Красного Ястреба из Черного Богазкоя. Три орды объединились в союз, и Шадразар начал священную войну против приходящей в упадок и разрушающейся империи. Он двинулся к югу, направив свои полчища к Внутренним Землям, самому центру государства.
К изумлению и смятению имперских жителей, то, что говорилось о Шадразаре, оказалось правдой. Он действительно был Аватаром, сыном Черного бога. Могущественный отец даровал ему вечную молодость, чтобы, оставаясь неуязвимым, завоевать и уничтожить Внутренние Земли империи. Его орды воевали тысячу лет, и их непобедимый полководец поклялся, что устроит грандиозный пир среди руин великого Халсадона и сам будет пить красное вино из кубка, вырезанного из черепа старого императора.
«Но неужели во всем Зарканду не найдется такой силы, которая могла бы противостоять Шадразару и не позволить ему осуществить свое ужасное предназначение?» – спросила себя Алара.
* * *
С такими вот мрачными, тревожными мыслями, от которых ей так и не удалось отделаться, принцесса приняла ванну, затем вытерлась надушенными полотенцами, надела мягкое платье из темной шерсти и не спеша вышла на террасу. Она пробыла в ванне так долго, что к обеду вышла гораздо позже обычного. День уже клонился к вечеру, когда Алара выпорхнула на балюстраду и задумчиво посмотрела вниз, на город, на который тихо опускались пурпурные тени. Тусклое и бледное солнце превращалось в догорающую на западе звезду, на желтое небо уже взошли пять из семи лун Зарканду, а последние две должны были появиться в течение часа, и тогда ночь укутает весь мир черными крыльями.
Внизу простирался огромный город. Хотя его по-прежнему называли Великим Халсадоном, он стал уже слабой тенью того, чем был прежде, потому что империя, столицей которой он являлся, развалилась. Следовавшие один за другим нападения Черных Орд в течение двух последних столетий обескровили страну. Кочевники Шадразара разгромили имперские легионы и стерли с лица земли множество городов. Огромная империя сократилась в десятки раз, отступив во Внутренние Земли – всего лишь несколько сотен квадратных лье, – территорию, естественной границей которой стал гигантский горный хребет, называемый Стеной Мира, который протянулся с востока на запад через весь континент. С падением великолепных, процветающих городов бывшие имперские земли превратились в дикую разграбленную местность. Сверкавшие доспехами легионы больше не печатали шаг по широкой дороге, Дороге Королей, лишь стебельки травы зеленели между расколотыми каменными плитами, а вокруг шумели буйные дикие заросли, куда не забредал ни один человек.
Халсадон построили на мысе, выступавшем с южного берега континента в светящееся воды, названные Джазпонд Иоматот – море Сверкающих Опалов. Полуостров представлял собой длинный и широкий холм, на вершине которого много лет назад выросли сверкающие стены и сияющие купола Фаоладриана – Дома Королей, где и жила Алара. Вдали, на юге, посреди мерцающей воды виднелась темная масса суши – Святой остров, куда никто не осмеливался ступить, – остров с мрачными холмами, сплошь поросшими густыми раскидистыми деревьями араккабоа. Там десять тысяч лет назад от смертной женщины и бога воинов Занджана родился Аздир Занджан, положивший начало роду священных королей, последним отпрыском которого стала принцесса Алара. А между Халсадоном и Священным Островом находился мраморный мемориал – Остров Гробниц, где спали семьсот сорок королей вымирающей расы.
Увы, величие Халсадона рассеялось, как утренний туман. Прекрасный имперский город лежал в руинах, целые кварталы некогда роскошной огромной столицы словно вымерли, пустые окна давно заброшенных особняков зияли, как мертвые глазницы человеческих черепов. Молодые деревца выросли на площадях, пробившись сквозь растрескавшиеся и разбитые плиты; внутренние дворики самого Фаоладриана поросли густой высокой травой. Население божественного города уменьшилось до двух или трех тысяч человек, ютящихся среди разрушенных зданий и бесконечных руин. Многие погибли в огне, охватившем полупустую столицу десять лет назад после падения Кириота Амбламара, последнего города, оставшегося верным имперскому знамени. Его двадцать легионов уничтожила колдовская сила Шадразара. После того, как рухнул этот последний бастион на подступах к столице, началось массовое дезертирство легионеров, в Халсадоне вспыхнул пожар. На город обрушились мор и голод, а люди, обезумевшие от ужаса, почти потеряли человеческий облик. Каждый день в столице случались кровавые преступления.
Немного осталось от блеска и великолепия столицы империи. Небольшой круг тщеславных и тупых придворных и аристократов еще хранили верность дряхлому восьмидесятилетнему королю, который бессмысленно бормотал, играл и грезил о чем-то на своем окутанном славой троне, среди руин полуразрушенной столицы – Великого Халсадона.
Принцесса устало облокотилась о резной гипс балюстрады, чувствуя на щеках вечерний поцелуй холодного морского ветра с его соленым привкусом. Она с грустью думала о будущем и размышляла, что мог бы принести ей и нескольким верным приближенным, которые все еще признавали ее как принцессу – наследницу Великого Трона, завтрашний день.
Алара задумчиво и рассеянно смотрела вдаль, как вдруг ее взгляд остановился, глаза расширились, а сама она похолодела от изумления и благоговейного трепета, увидев неожиданное зрелище – свет в Храме Времени! На памяти живущих этот таинственный сигнальный огонь никогда не загорался в запертом на все замки храме-башне. Алара едва могла поверить своим глазам, пытаясь найти приемлемое объяснение увиденному. То ли это случайное отражение заходящего солнца в каком-то неизвестном стекле, то ли преломление солнечного луча в потоках морского воздуха. Но нет! Сердце сразу подсказало ей, что загадочный огонь, горевший так ярко, не что иное, как сигнал чародея Застериона!
Невыразимое волнение и трепет охватили принцессу. Она вцепилась руками в перила мраморной террасы. Свет на острове Гробниц! Сигнал чародея Застериона! Ее пульс участился, дыхание стало быстрым и прерывистым, тонкие, но сильные руки заметно дрожали.
Алара быстро повернулась и, позвав служанок, велела принести ей темный шерстяной плащ с капюшоном, а также передала записку, предназначенную преданному ей Элидуру, учителю фехтования, в которой она просила встретить ее на дворцовой пристани. Старый и верный друг Элидур из Гримхавена, в отличие от изнеженных, тщеславных и пустоголовых щеголей-придворных, был настоящим мужчиной. А принцесса так нуждалась в сильной мужской руке!
В считанные мгновения Алара, закутанная в широкий тяжелый плащ, торопливо прошла по старой, поросшей лишайниками пристани и приблизилась к узкой черной гондоле. На борт ей помог подняться высокий мужчина средних лет с суровым лицом, вьющимися русыми волосами и небольшой бородкой. На боку у него висел длинный меч, в руке он держал фонарь, который затем, когда взялся за весла, повесил на изогнутый крюк на носу лодки.
Картина разворачивалась довольно мрачная: в темнеющем желтом небе последняя из семи лун медленно опускалась за горизонт; мерцающая вода тревожно билась о резной, покрытый глазурью нос лодки, которая осторожно, крадучись, двигалась в тени огромного дворцового холма, направляясь на широкий, подернутый дымкой простор моря, в сторону Острова Гробниц. Там покоились умершие короли Халсадона и вместе с ними еще один человек загадочного происхождения и еще более загадочной силы – чародей Застерион, окутанный вечной тайной старец, которого называли Королем Чародеев. Будучи советником при семи сменявших друг друга императорах в течение своей чрезвычайно долгой жизни, он преданно служил империи, помогая в трудную минуту как мудрыми советами, так и особыми дарами. В знак благодарности за его бескорыстную службу на мемориальном острове для него построили склеп, названный Храмом Времени. И с тех пор удивительный наказ чародея переходил от одного короля к следующему: «Когда в башне склепа Застериона зажжется свет, знайте – это сигнал от меня, и сигнал этот появится только в дни крайней опасности или великих судьбоносных событий…» Эти слова Застериона передал Аларе ее дед, сейчас уже впавший в старческое слабоумие, последний Священный император Зимионадус XXIII, все еще продолжавший сидеть на троне, и принцесса почему-то сразу в них поверила. Увидев загадочную вспышку зеленого пламени в узкой башне на крыше огромного мавзолея из черного мрамора, она почувствовала, как в ней вновь вспыхнула надежда. «После двух тысяч лет смерти призрак чародея Застериона вернулся на землю живущих». Но что же он желает сообщить умирающему миру?
Глава вторая
ПРИЗРАК ИЗ ГЛУБИН ВРЕМЕНИ
Гондола уткнулась в отмель у черных берегов Острова Гробниц, и ее пассажиры выбрались на мокрый песок. Черные песчинки захрустели под подошвами ботинок Элидура, когда он вытаскивал легкую лодку из неспокойного моря на берег. Мгновение он и принцесса постояли оглядываясь. Дул прохладный и влажный морской ветер. Алара поежилась и поплотнее завернулась в теплый плащ.
В слабом призрачном сиянии, исходившем из светящегося моря, виднелся ряд мраморных колонн, возвышавшихся едва ли не до самого неба, темно-золотистого и загадочного. Между ними располагались склепы, гробницы и памятники, погруженные в мрачную тишину, нарушаемую лишь плеском и шорохом волн, набегающих на черный песок, да печальными тревожными криками морских птиц, гнездящихся в темных ветвях могучих деревьев, что покрывали холмы острова.
Все это представляло собой таинственную и жуткую сцену. Юная принцесса ощутила леденящий душу страх и невольно шагнула поближе к высокому худощавому рыцарю, стоявшему неподвижно, крепко сжимая рукоять меча и осматривая темные очертания огромного некрополя острым настороженным взглядом.
– Может быть, я все же провожу вас, моя госпожа, – мрачно произнес Элидур. – Мне что-то не нравится это прибежище смерти. Я чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы вы не отходили от меня ни на шаг.
Алара с трудом заставила себя улыбнуться.
– Эти покойники – святые люди, к тому же мои кровные предки, – спокойно произнесла она. – Они покоятся в мире, и нам не стоит их бояться.
– Знаю, знаю, и все же…
Принцесса решительно тряхнула головой, отчего ее роскошные волосы, утопавшие в складках огромного капюшона, словно знамя, подхватил сильный ветер.
– Да успокойтесь же вы, мой верный рыцарь! Там покоятся мои отец и мать, и бояться мне нечего. И в древних манускриптах говорится, что только представитель королевского рода может войти в склеп чародея, не подвергаясь никакой опасности. Вы остаетесь здесь, у лодки, а я пойду дальше одна.
Алара двинулась вперед, оставив спутника одного, несмотря на его недовольное ворчание. Когда она поднялась на холм, Элидур громко прокричал, что если ей станет страшно, пусть обязательно позовет его, и он тут же бросится ей на помощь. Вскоре принцесса исчезла из поля зрения, затерявшись в темных проходах среди высоких склепов.
Мавзолей покойного волшебника возвышался на дальнем склоне. Его похоронили рядом с могущественными королями, которым он так преданно служил долгие века. Алара без труда нашла склеп, а вот войти в него оказалось не так уж просто.
Она стояла перед строением из черного мрамора, казавшимся жутким и странным среди мертвенно-бледных гипсовых склепов и гробниц белоснежного камня. Над бронзовыми воротами Алара увидела вырезанный из мрамора огромный, лишенный века глаз, бесстрастно смотревший на нее сверху вниз. Кто угодно испугался бы находиться ночью в таком ужасном месте, под каменным взглядом таинственного глаза, но Алара собрала все свое мужество и прогнала прочь страх, который не давал ей двинуться с места.
Она вынула из-под плаща Печать Королей, которую взяла в сокровищнице дворца. Ее редко использовали в последнее время, когда власть ослабела, а границы отодвинулись до Внутренних Земель, и все же она была такой же древней, как и сам Халсадон, так говорилось в легендах.
Алара подняла тяжелую печать и приложила ее к бронзовой двери, которая издала глухой гудящий звук, похожий на удар далекого гонга. Принцесса чуть отступила, и тут массивные двери тихо и плавно открылись, впустив ее в темное загадочное нутро таинственного Храма Времени.
Внутри все тонуло во тьме, и Алара пожалела, что не взяла из лодки фонарь. Но возвращаться за ним было слишком поздно, поэтому она осторожно двинулась вперед, шаг за шагом медленно приближаясь к огромной гробнице, сделанной из черного мрамора, словно кусок, отсеченный от самой плоти ночи. Там и покоились останки умершего чародея. За двадцать веков его плоть должна была превратиться в неосязаемую пыль. Так есть ли какая-нибудь правда в древней легенде или это всего лишь сказка?
Алара откашлялась, ощутив, как горло внезапно пересохло.
– Застерион, я из рода бессмертного Занджана, пришла в ответ на посланный тобой сигнал. Скажи, что ты хотел сообщить! – произнесла она слабым голосом, повторяя древние слова, написанные в свитке. Ей самой эти слова казались пустым звуком, к тому же голос ее слегка дрожал, она едва слышала его, как будто говорила сквозь мягкую плотную ткань.
Сначала ответа не последовало. Затем во мраке ночи мелькнула вспышка, зеленый луч осветил гробницу, и все вокруг стало каким-то нереальным.
В жутковатом колеблющемся свете Алара увидела огромный сверкающий кристалл высотой в два человеческих роста, возвышавшийся над гробницей. Грубый и зазубренный, он напоминал один из тех айсбергов, которые, как говорилось в легендах, плавали в водах загадочного Замерзшего моря на безлюдных просторах севера. Внутри кристалла ритмично вспыхивал, затем угасал и снова вспыхивал свет, напоминая биение огромного сердца.
Неужели это и есть источник пламени, которое она увидела с террасы дворца сквозь пелену тумана? Сигнал ли это Застериона или что-то другое… Алара не могла понять.
И тут свет, мерцавший внутри кристалла, потускнел, сгустился и начал принимать форму человека. Призрак в виде высокого худощавого старца смотрел на Алару сверху вниз, подобно тому вырезанному из камня глазу перед входом в Храм Времени. Длинная седая борода доходила старцу до колен. Прозрачный и одетый в темный, нематериальный балдахин, призрак колыхался внутри кристалла, словно в парах горячего воздуха.
– Говори же! – крикнула Алара.
И тут она услышала слабый шелестящий шепот, поначалу еле различимый. Ей пришлось напрячь слух, чтобы понять, о чем речь. Слова призрака звучали как будто откуда-то издалека, преодолевая невероятно огромное расстояние сквозь пространство и время. Но постепенно они становились отчетливее, хотя призрак говорил шепотом.
– Ты, отпрыск семени Занджана. Не спрашивай меня ни о чем, потому что я не нахожусь сейчас в своем теле и не могу ни видеть, ни слышать тебя, – глухо произнес голос. – Я знаю, что ты королевской крови, потому что только член королевской семьи может войти в это прибежище вечного покоя и стоять здесь без дрожи и трепета. Любого другого, обезумевшего от страха, немедленно изгнали бы из этого склепа кошмарные стражники, которых я приставил охранять мои кости.
Алара смотрела на призрака зачарованным взглядом. Его губы не шевелились, когда он шептал эти странные слова. Его темные глаза, казалось, смотрели сквозь нее. Она вслушивалась в каждое его слово с напряженным вниманием, стараясь ничего не пропустить.
– Я смотрел вдаль, сквозь туманы еще не рожденного времени и видел закат империи и большую опасность, которая грозит ей, – продолжал призрак. – Пока я был жив, я записал в вещество этого кристалла свою тень и эхо моего голоса. Замороженная на неизмеримые века, моя тень будет появляться, и мой давно умолкнувший голос будет звучать, предупреждая об опасности каждый век. Если я правильно рассчитал периоды времени, то ты, кто слышит мои слова, теперь живешь в век гибели. Дикие орды с севера пришли втоптать ее в прах, и ведет их бессмертный предводитель, возникший из облака темных сил, стремящихся к разрушению вселенной. Сейчас орды уже на подступах к Халсадону, и, должно быть, скоро их гортанные крики будут раздаваться у самых ворот великого города. Послушай мои слова, о дитя будущих веков, и запомни их хорошо, потому что я могу говорить совсем недолго, в моих часах песок бежит очень быстро.
Благоговейный трепет заставил сжаться сердце Алары. Она поняла, что каким-то невероятным способом могущественный чародей прошлого увидел всю будущую историю Зарканду и рассчитал время каждого нового появления своего призрака, чтобы подать сигнал в час величайшей нужды. И Алара вдруг ощутила в себе тепло и благодарность к могущественному чародею, который много веков верой и правдой служил ее предкам. Даже после жизни его призрак все еще стоял на страже империи, вопреки законам времени. А если бы он жил сейчас, в эти смутные дни, и всю свою силу и магию отдал бы на защиту умирающего королевства!
– И еще я говорю тебе: пребывай в доброй вере, сохраняй мужество в сердце, не поддавайся унынию и отчаянию. Боги правят Зарканду, и Аздирим не позволит черному Хаосу вторгнуться в основу основ творения…
Затем голос сделался глуше и тише, а вскоре и вовсе умолк. Призрак начал расплываться в переливах изумрудного света, почти скрывшего его из вида. Алара тяжело дышала, отчаянно продолжая надеяться, что он появится вновь, и действительно, фигура опять стала четче. Но теперь она стала тоньше, чем раньше, а голос звучал намного глуше.
– Увы, мои силы на исходе, я не могу больше сохранять образ, так что слушай внимательно, королевское дитя! В Девятом Цилиндре спрятано пророчество, которое будет исполнено. Придет герой, который станет мощным оружием в руках богов. Встречай его, он должен вступить в битву у Стены…
Призрак снова зашевелился, как пламя свечи на ветру, и начал расплываться. Затем он возник на мгновение, чтобы произнести последние слова:
– Девятый Цилиндр! Пророчество о Льве! Ничего не бойся, но не забывай об осторожности!
Затем он исчез, и кристалл медленно потемнел. Ночь, с ее тьмой и тишиной вновь полноправно воцарилась внутри мрачного Храма Времени. Явившийся из потустороннего мира Застерион успел предостеречь Алару. Но что все-таки значило его сообщение?
Принцесса в замешательстве отошла от гробницы. Бронзовые двери, тихо лязгнув, закрылись у нее за спиной, а в башне последнего дома умершего чародея больше не горел сигнальный огонь.
Алара медленно пошла обратно по темным проходам между захоронениями умерших королей к лодке, где ждал ее Элидур. Воин нетерпеливо расхаживал по берегу с развевавшимися на соленом морском ветру русыми волосами.
– О! – крикнул он, когда ее закутанная в плащ фигура показалась среди мраморных колонн. – Все в порядке, моя госпожа? Вам никто не причинил зла? Ну что ж, я рад. И все же не нравится мне вся эта жуть: чародеи, призраки и легенды! Дайте мне клинок хорошей стали и врага, с которым надо сражаться, и мое сердце будет счастливо. А вся эта магическая чепуха, пророчества и древние мифы…
Тут он умолк, с тревогой взглянув на бледное лицо принцессы, и поймал ее задумчивый, слегка отрешенный взгляд.
– Эй! Неужели призрак в самом деле появился и говорил с вами? Все в порядке?
Она вздрогнула, как будто очнулась, и дотронулась до его руки.
– Да-да, все в порядке, – пробормотала она с отсутствующим видом.
– Значит, все хорошо? Все оказалось правдой? Так чародей появился или нет? Да говорите же, а то вы будто в трансе! Алара с трудом изобразила на бледном лице слабую улыбку.
– Он пришел… И он говорил со мной, но завуалированными, неясными словами. Честно говоря, я не совсем поняла, что он имел в виду.
Верный рыцарь недовольно поморщился.
– Так всегда поступают колдуны, чтобы скрыть смысл под покровом мистической чепухи, – проворчал он. – А вот если бы они высказывались ясно и определенно, то люди поняли бы, что слушают вздор глупцов, которые знают ничуть не больше, чем они!
– Нет, – покачала головой Алара. – В его словах крылся смысл, но под конец какая-то сила помешала призраку, и он не смог дальше говорить. Но прежде чем Застерион исчез, его тень успела сообщить о пророчестве, скрытом в Девятом Цилиндре.
Элидур пожал плечами.
– Вот как? И вы не знаете, что он имел в виду?
– Нет, – вздохнула Алара.
Он помог принцессе сесть в гондолу и задумчиво посмотрел на нее.
– Я слышал рассказы о том, что волшебники и чародеи боятся записывать свои «мудрые» слова на простой пергамент, потому что их пророчества, видите ли, очень важны. Они предпочитают прятать свои письмена в цилиндры из обожженной глины, прочные, как камень, и не подверженные влиянию времени. Города могут сжечь, а свитки потерять или уничтожить, а вот цилиндры сохраняются даже тогда, когда рушатся империи. Вы видели глиняные таблички из давно забытого Иозона или Селимбрия в склепах великого храма? Ваш дед, может быть, ему помогал святой Аздирим, раскопал их из руин за Шамаром.
– Да, я помню, – кивнула Алара, и ее лицо наконец оживилось, а в темных глазах загорелись огоньки.
– Вам надо найти старого Чеспера, архивариуса, сразу же, как только я доставлю вас к дворцовой пристани, моя госпожа. Я не сомневаюсь, что старый болван что-то знает о цилиндре Застериона, в котором находится какое-то пророчество, касающееся львов.
– Элидур, я думаю, вы правы! Давайте поспешим, может быть, он уже встал! – воскликнула Алара.
– А если он еще храпит, то что это меняет? – фыркнул Элидур и взялся за весла. – Разве вы не внучка императора? И разве вам не надо спасать империю? Смело будите старого дурака, ведь мы должны спасти мир от тьмы!
Длинные весла сверкали в воде, легкая черная лодка скользила по узкому заливу к громаде, сотворенной человеческими руками, которая теперь стала последним городом мира.
Глава третья
ПРИШЕСТВИЕ САРГОНА ВО ВНУТРЕННИЕ ЗЕМЛИ
Он появился в сумерках, пройдя через огромные Морские ворота Халсадона, когда солнце тлело, как малиновый уголек на темнеющем небе. Высокий загорелый гигант с мощными мускулами и широкой грудью гладиатора, с мрачным суровым лицом и золотисто-рыжей взъерошенной шевелюрой. Он был одет в плотно облегающие кожаные безрукавку и штаны со стальными пластинами. Сверху он накинул широкий черный плащ, застегнутый массивными бляхами на плечах и развевавшийся на ветру, словно крылья огромной птицы. Он сошел на берег и направился к стенам города.
У ворот его ждали семеро солдат, в сверкающих позолоченных доспехах Дворцового легиона. Их глаза яростно сверкали из-под блестящих золотых шлемов с крыльями. Капитан, Джелд из Ташнарима, пришпорил коня-дракона и поскакал вперед, чтобы преградить дорогу пришельцу. Санган выгнул чешуйчатую блестящую шею и оглушительно зашипел, щелкая ярким, как у попугая, клювом.
– Стой, чужестранец! – крикнул Джелд и положил руку на рукоять меча.
Бронзовый, с львиной шевелюрой гигант остановился и посмотрел на солдат холодными черными глазами, а затем громко рассмеялся.
– Что, разве хозяин Халсадона установил входную плату в город в эти смутные дни? – спросил он. – Я слышал, что дела в империи идут из рук вон плохо, но не до такой же степени!
Джелд вспыхнул и сжал рукоять меча.
– Твое имя, чужестранец? – резко спросил он.
– Если уж на то пошло, мой капитан, то меня называли по-разному, и не все имена благозвучны, так что не буду их перечислять. А вообще мой народ называет меня Саргон, что на вашем языке означает «лев». Я родом с Островов Варваров.
Один из легионеров, крепкий мускулистый сержант с кожаной повязкой на пустой глазнице, презрительно усмехнулся, глядя на буйную нестриженую шевелюру пришельца.
– Что толку разговаривать с этим типом, – буркнул он. – Джелд велел ему попридержать язык.
– Итак, варвар, – продолжал капитан. – Отдай клинок и иди с нами. Тебя никто не тронет. Один человек желает поговорить с тобой, если действительно ты тот, кто нам нужен.
Саргон усмехнулся и похлопал по пустым ножнам, болтавшимся у бедра.
– Увы, оружия у меня нет. Воришка из корабельной команды стащил мой меч прошлой ночью, пока я спал на палубе. Конечно, я тут же сломал ему хребет, но во время борьбы мой меч упал за борт и, должно быть, выбил рыбам зубы. Так что, во-первых, с меня и так уже достаточно. Во-вторых, я не нарушил ни одного известного мне закона. А если «кое-кто» в городе желает поговорить с Саргоном, пусть встретится со мной на Улице Постоялых дворов.
Он обвел холодным взглядом солдат и усмехнулся.
– Ну, если я вам нужен, ребята, тогда вам придется схватить меня.
Джелд нахмурился и ударил шпорами по чешуйчатым бокам сангана. Конь-дракон зашипел и рванулся вперед, туда, где стоял усмехавшийся Саргон, но варвар молниеносно нырнул под брюхо сангана и выскочил с другой стороны. Джелд обнажил меч, но не успел им воспользоваться. Саргон намотал на руку полу малинового плаща капитана и резко дернул.
Вскрикнув от неожиданности, Джелд вылетел из седла и рухнул на землю. Массивный крылатый шлем с грохотом откатился в сторону. Меч выпал из руки и гулко зазвенел на булыжной мостовой, как разбитый колокол. Саргон поднял его и повернулся лицом к опешившим солдатам. В его огромной бронзовой руке узкое лезвие казалось маленьким, будто игрушечным.
– Взять его! – рявкнул Джелд, вскочив на ноги. Дородный сержант пришпорил своего коня-дракона. Саргон не стал ждать его приближения, а прыгнул вперед, как раненый лев, могучей рукой смахнув сержанта с сангана. Скакун встал на дыбы, яростно зашипев. В одно мгновение Саргон вскочил в седло, дернул за поводья и направил коня-дракона прямо на остальных солдат, крепко сжав ногами его бока.
Санган гигантским прыжком приблизился к одному из солдат, у которого варвар тут же выбил из руки меч. Увернувшись от меча другого солдата, Саргон поскакал к воротам. Еще двое бросились ему наперерез, но это не помешало бронзовому гиганту гнать яростно шипевшего сангана вперед. Когтистые лапы цокали по булыжнику. Прежде чем солдаты успели что-то сообразить, Саргон прорвал их линию и проскочил через ворота в город.
Улица за воротами расширялась и переходила в небольшую рыночную площадь. Она уже опустела, большинство лавок и палаток закрылись, и лишь неутихающий морской ветер нещадно трепал яркие разноцветные навесы и гнал по площади опавшие листья. Саргон повернул коня-дракона и поскакал через площадь, прежде чем солдаты ворвались через ворота в город. Варвар довольно смутно представлял себе план Халсадона, но от попутчиков с корабля знал, что Улица Постоялых дворов находится за огромным зданием Суда, недалеко от причалов. Он повернул сангана в том направлении и, стараясь оторваться от преследователей в лабиринте аллей, стремительно пересек площадь и очутился на узкой улице, как раз ведущей к зданию Суда.
Но тут перед ним оказался паланкин, завешенный шелковой тканью. Он стоял на мостовой возле одного из домов, а рядом с ним на корточках сидели девять рабов-носильщиков. Когда Саргон приблизился, шелковая ткань шевельнулась, из паланкина выскользнула стройная фигура, облаченная в длинный плащ с опущенным на лицо капюшоном, и встала на пути варвара. Тот пробормотал проклятья и яростно дернул поводья, отчего санган встал на дыбы, царапая когтями воздух. Тонкие руки откинули назад капюшон, и Саргон увидел, что перед ним молодая девушка, очень красивая, но бледная в свете сгущающихся сумерек. Огромные темные глаза лихорадочно сверкали.
– Помогите мне, умоляю вас, – прозвучал тихий, но настойчивый голос.
Варвар громко рассмеялся.
– С радостью, девочка, но в данный момент за мной по пятам скачет городская стража, и я не могу здесь задерживаться.
Тогда девушка шагнула вперед и крепко вцепилась в поводья сангана. Чужеземец зарычал от ярости и схватил ее за руку, но тут подоспели стражники и окружили его. Саргон взмахнул мечом, пытаясь прорубить себе дорогу, и вдруг услышал, как незнакомка что-то сказала воинам резким и повелительным голосом, и к его величайшему изумлению, разъяренные солдаты в шлемах с крыльями и сверкающих доспехах покорно склонили головы и стали перед ней на колени.
Девушка как ни в чем не бывало улыбнулась Саргону.
– Я и есть «кое-кто», кто хочет поговорить с тобой, Саргон с Островов, если ты, конечно, пожелаешь меня выслушать, – продолжала она.
Варвар кинул меч капитану Джелду и соскочил с позаимствованного сангана.
– Госпожа, я пойду с вами и выслушаю вас, – с усмешкой поклонился он незнакомке.
* * *
Они стояли на балконе – Алара, Элидур и худой, будто высохший, старый архивариус Чеспер – и разговаривали, глядя вниз в огромный зал. Нависавшие над балконом портьеры надежно скрывали их от посторонних глаз снизу, но сами они могли видеть все происходящее сквозь тонкую просвечивающую ткань.
В углу зала на груде мягких подушек развалился Саргон с Островов. Перед ним стояли изящные тарелки с дымящимся, приправленным ароматными специями мясом, высокие кубки с прохладными редчайшими винами, горы свежих фруктов, а также разнообразные сладости. Плотно поев и как следует выпив, варвар с наслаждением лег отдохнуть. К нему приблизилась полуобнаженная танцовщица, чье золотистое, сверкающее тело украшали лишь повязки и браслеты с драгоценными камнями, и принялась извиваться на ярком мозаичном полу под нежную мелодию, которую играли музыканты на лютне, арфе и лире.
– Да, он воин, но всего лишь человек, – задумчиво пробормотал Элидур, оценивающе разглядывая бронзового гиганта с густой косматой шевелюрой холодными проницательными глазами. – Он не посланный небом герой, клянусь вам, моя госпожа. Простой смертный, не более того.
– Неужели все герои обязательно должны быть святыми и бессмертными? усмехнулась Алара. – Я изучала летописи. В царствование Птелиона Третьего появился герой Амар, который разоблачил лжепророка из Далиотиса и усмирил толпу его фанатичных последователей, пытавшихся заменить Святую Веру всякой мистической чепухой.
– Я слышал эту легенду, – буркнул Элидур.
– Тогда вы слышали, как тот же самый Амар, который сейчас лежит в гробнице Зала Героев, почитается, как святой, хотя при жизни был обычным человеком или, как вы говорите, простым смертным?
– Да, моя госпожа. Вам нет необходимости повторять это предание, – кивнул Элидур. – Я слышал также и о божественном герое, который жил в эпоху вашего великого предка, Каноссы Великолепного. Он находил удовольствие в поедании плоти юношей, и тем не менее его тоже почитают как святого. Аздирим, со своей непостижимой мудростью…
Алара повернулась к старому архивариусу.
– А что скажете вы, Чеспер? – поинтересовалась она. Старик едва заметно улыбнулся и пожал плечами.
– Что я могу сказать, Ваше Высочество? Я читал вам пророческие стихи, которые великий Застерион поместил в свой Девятый Цилиндр: «Лев придет со стороны моря на седьмой день седьмой луны и будет он без меча».
– И вот этот воин, – резко и нетерпеливо прервала принцесса его тягуче медленную речь, – жадно глотает еду, пьет вино и сладострастно разглядывает непристойную девицу? Так скажите, означает ли имя Саргон – «лев» на языке варваров? И разве не пришел он со стороны моря? И без меча? И разве не появился он перед нашими воротами в тот самый день и час, который упоминался в пророчестве?
– Все это, конечно, соответствует действительности, моя госпожа, – вздохнул господин Чеспер. – Я не отрицаю того. Может быть, именно этот похожий на льва воин с лохматой шевелюрой и есть тот герой, которого мы ждали…
– Но?
Старик устало потер морщинистый лоб.
– Моя госпожа, буду говорить откровенно. Извините меня! Вы молоды, вас переполняет энтузиазм юности, но также и неопытность, вы уж простите за эти слова. Мое мнение таково: если даже этот Саргон с Островов и есть тот самый герой из пророчества Застериона, что он может сделать, один человек, чтобы остановить Черные Орды, которые уже на подступах к городу? Даже сотни таких же сильных, как он, воинов и то слишком мало! Нам нужно войско, а не один герой.
Алара стояла молча, слушая его тихий усталый голос. Одетая в белое длинное облегающее платье, доходившее ей до самых щиколоток, в маленьких туфельках из алой кожи, она казалась почти ребенком. Господин Чеспер немного помолчал, внимательно разглядывая свою повелительницу, потом вновь заговорил, теперь уже чуть более твердо:
– Империя постарела и исчерпала свои силы. У нас осталось совсем мало воинов. Блистательный Чойс из Кантедона и все его войско, состоящее из храбрых и закаленных в боях жителей долин, – сила явно недостаточная, чтобы противостоять натиску несметных Черных Орд. Нам бы сейчас железные легионы незабвенного прошлого, которых, увы, уже нет! – с горечью произнес он.
Губы Алары приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но старый архивариус поспешил закончить свою мысль:
– Послушайте меня, Ваше Высочество! Как раз сейчас, когда мы с вами разговариваем, господин Чойс вместе со своим войском и те немногие благородные люди, как, например, доблестный молодой принц Парамир… Все те, у кого еще осталась хоть капля мужества в крови, собрались в Аркантире у Стены Мира, готовые принять последний бой. Да, они сильные и храбрые, но их слишком мало. Слишком мало! И как только крепость на подступах к Халсадону не пала до сих пор, при столь неравном соотношении сил? Но долго ли она сможет продержаться, когда вражеские полчища обрушатся на нее? Что может сделать один человек? – он тяжело вздохнул и опустил седую голову. – Не сердитесь на меня за мои мрачные слова! Вы слишком молоды и поэтому верите в чудеса. А я стар, как сама империя, и у меня не осталось никаких иллюзий. Один человек или сотня не смогут повернуть врага вспять, ведь Шадразар ведет многие тысячи воинов. Так что я могу сказать? Поступайте так, как велит вам ваше сердце, Ваше Высочество. Можете поставить нашего Льва на передний край сражения, но тогда целиком положитесь на волю благословенного Аздирима, который, возможно, сделает его неуязвимым.
Поклонившись и поцеловав Аларе руку, старый архивариус тихо удалился. Элидур повернулся к принцессе и испытующе взглянул на нее.
– Ну так как, моя госпожа? Что вы намерены делать?
Несколько мгновений Алара стояла неподвижно, опустив голову и глубоко задумавшись, затем выпрямилась и улыбнулась.
– Я вложу в его руку Священный Молот и поведу его к Стене Мира, – объявила она.
Элидур промолчал, больше говорить было не о чем.
Глава четвертая
СМЕЛЫЙ БЕЛКИН
Ночь, с ее загадочными шорохами и непостижимыми тайнами, укутала мир темными крыльями. Тьма воцарилась в Зарканду, потому что ночь выдалась безлунной. Лишь слабый свет пробивался из волн светящегося моря, с трех сторон окружавшего Последний Город. Его бледное сияние тускло освещало возвышавшиеся башни Фаоладриана и ложилось темной позолотой на верхушки крыш и водосточные желоба. Все остальные строения окутал черный непроницаемый мрак.
С трех сторон город омывало огромное море, а на север протянулся перешеек, соединявший Священный Халсадон с материком. Здесь в далекие времена прежние короли возвели высокую толстую стену. Смотровые башни поднимались высоко над гребнем стены, и по нему в тихие ночные часы неустанно расхаживала взад и вперед бдительная стража.
Но сейчас никто из часовых не заметил, как две закутанные в черные плащи фигуры бесшумно выскользнули из небольших Почтовых ворот, всегда стоявших закрытыми и не охранявшихся. Ведя под уздцы санганов, они двинулись по заросшему высокой травой полю, что раскинулось за стеной по обе стороны от широкой мощенной булыжником дороги, которая тянулась от Великих Ворот на север, к горному хребту, именуемому Стеной Мира. Две темные фигуры пробирались сквозь заросли кустарников, скакали по болотным кочкам солончаков, предпочитая двигаться медленно, но оставаться незамеченными, чем быстро скакать по мощеной дороге, потому что цоканье когтей санганов по булыжникам далеко разносилось бы в безмолвии ночи и неизбежно привлекло бы внимание часовых, несущих стражу на вершине высокой зубчатой стены. Однако, пройдя по бездорожью не меньше мили, они решили, что расстояние, отделявшее их от стены, уже достаточно велико, чтобы их мог кто-нибудь услышать, и Саргон усадил своего спутника в седло, а затем вскочил на спину сангана. И тогда они помчались по дороге в облаке дорожной пыли. Вскоре громада Великого Города и вовсе исчезла из виду.
С лица Саргона не сходила счастливая улыбка. Вот та самая жизнь, о которой он так страстно мечтал! Те несколько дней, когда он ведрами пил прекрасное вино и набивал брюхо изысканными яствами, а также несколько горячих ночей с соблазнительной танцовщицей тоже были великолепны. Однако воину нельзя вести такую жизнь слишком долго, они начинает терять вкус к острым ощущениям, риску и опасностям, дух его размягчается, а сила воли слабеет. Куда лучше взять в руки меч и ступить на тропу приключений, встретиться лицом к лицу с врагом, поставить перед собой немыслимые задачи, чтобы разрешать их самым невероятным путем, совершить невозможное и, как всегда, победить!
Острова, где он родился, провел отрочество и возмужал, не могли дать Саргону простор для его неукротимой, бьющей через край энергии. Вечный участник любых скандалов и потасовок, он нарвался на крупные неприятности, в результате чего стал изгнанником, а попросту говоря, спасся бегством, чтобы не попасть за решетку или вовсе не лишиться головы. Так он попал на корабль и отправился в плавание по светящемуся морю в надежде найти какое-нибудь королевство, отчаянно нуждающееся в наемниках. На корабле Саргон и узнал от попутчиков о Священном Халсадоне, городе Великих Королей, который содрогался под натиском несметных Черных Орд из Богазкоя, готовый вот-вот пасть. Из всех королевств, когда-то нуждавшихся в наемниках, уцелел только Халсадон, Последний Город, хрупкий осколок некогда великой Священной империи, и Саргон тут же потребовал, чтобы его высадили на берег именно там. Он обрадовался возможности принять участие в настоящей битве, а не в мелких заварушках, случавшихся на Островах, но никогда, даже в самых смелых мечтах, не мог себе представить, что его сразу поставят во главе Дворцового легиона и дадут в руки мощный Молот, о котором говорилось в тысячах легенд!
Никогда Саргон и не мечтал о том, что поскачет верхом на войну вместе с наследницей империи. Но они действительно ехали бок о бок, варвар с Островов и принцесса Алара – единственная наследница трона дряхлого Зимионадуса XXIII. Она его спутница! И Саргон не мог не улыбаться, думая о столь неожиданном повороте судьбы. У юной девушки оказался твердый характер. Империя доживала последние дни, а она отважилась поехать с незнакомым варваром к Стене Мира, чтобы своими глазами увидеть гибель великого государства.
Он пытался образумить упрямую девицу, но тщетно. Ее раздражала равнодушная апатичная бездеятельность Двора. Как великолепный меч лучшей стали, она отказалась ржаветь в праздности и попусту растрачивать силы. Конечно, при таком характере лучше бы ей родиться мальчиком; Алара постоянно испытывала это чувство. Но если Дому Занджана предстоит принять последний бой, наследница престола встретит врага лицом к лицу. Из всех приближенных ко Двору в Халсадоне только она одна могла сражаться с мечом в руке. И тем не менее скоро орды безумствующих дикарей хлынут через ущелье Аркантира, чтобы взять штурмом обнесенную высокими стенами цитадель, преграждавшую им путь к Халсадону. Исчерпав все доводы в попытке отговорить принцессу от столь отчаянного и безумного поступка, Саргон в конце концов уступил ей и позволил отправиться вместе с ним. Храбрейший из воинов, даже если он настоящий герой, редко побеждает в споре с женщиной.
Тогда принцесса и вложила ему в руки бесценную вещь – огромный тяжелый бронзовый молот. Саргон оценивающе повертел его, пробуя на вес. Несомненно, это было страшное, сокрушительное оружие. Алара рассказала чужеземцу, что когда-то с этим молотом в руках отправился на битву сам принц Джатар, чье имя навсегда сохранилось в легендах, – самый могущественный из героев, который воевал и странствовал во времена императора Сароникуса IV.
Саргон укрепил молот на поясе и растерянно улыбнулся, погладив холодную бронзу длинной широкой рукояти своего нового оружия. Он много слышал об этом Молоте, о нем пелось в песнях и рассказывалось в преданиях. Разве не пел когда-то великий поэт, Тирон из Короса, о кровавых празднествах Молота на поле Девяти Королей в годы Бесконечной Войны? Молот Героев…
– Возьми его. И используй наилучшим образом, – торжественно произнесла принцесса, подняв на варвара огромные темные глаза. – В пророчестве говорится, что ты станешь Молотом в руках богов. Именно поэтому я вспомнила о Молоте и пошла туда, где он лежал, покрытый пылью веков… в гробницу Джатара, в Зал Героев, где покоятся великие воины ушедших дней. Я забрала Молот из высохшей руки мертвеца…
И вот теперь они молча ехали по Дороге Королей, окруженные ночной мглой, навстречу неизвестности.
* * *
В непроницаемом мраке, сквозь который не пробивался ни единый лучик света, все труднее и труднее было различать путь. К счастью, мощенная булыжником дорога тянулась прямо, подобно траектории выпущенной из лука стрелы, от Главных ворот Халсадона на север, к узкому и опасному скалистому ущелью в Стене Мира, названному Ущельем Аркантира, в честь давно умершего героя, который остановил здесь когда-то тысячу мятежников, рвавшихся к городу.
А путь между тем становился все труднее. Повсюду густая трава пробивалась сквозь растрескавшиеся древние камни. На каждом шагу попадались то молодые деревца, то колючие кустарники, то груды опавших листьев.
И вот, наконец, словно живая стена выросла перед спутниками, отрезав их от цели. С тех пор как в древние времена последние легионы прошли по этой каменной дороге, чтобы принять бой и погибнуть под копытами коней Черных Орд, здесь вновь воцарилась дикая природа. Растения разрослись слишком буйно, почти уничтожив Дорогу Королей. Когда-то, в давние времена, здесь шумел могучий лес. Люди срубили его, чтобы проложить мощеную дорогу через свои земли, и вот теперь лес вырос вновь. Толстые деревья и густые кустарники словно зловеще предупреждали, что дальше пути нет и надо поворачивать назад, но Алара и Саргон не остановились. Им надо было пробраться сквозь дебри, потому что если бы они попытались свернуть в сторону и обогнуть заросли, то потеряли бы много долгих дней.
Принцессу охватило отчаяние. Она и не думала, что деревья здесь могут быть такими огромными, но теперь ясно осознала, сколь много потеряла империя. Даже великая Дорога Королей и та превратилась в руины. И все же им пришлось двигаться дальше.
Они вновь пошли пешком, ведя под уздцы упирающихся санганов, прокладывая тропу через непроходимые кустарники. Тьма здесь еще больше сгустилась, ветви деревьев хлестали их по рукам и лицу, кустарники цеплялись за одежду, но они шли все дальше и дальше. Саргон шел первым, стараясь по возможности расчистить путь принцессе. Время от времени им приходилось останавливаться, и варвар использовал тяжелый Молот для бесславной, но необходимой работы – он срубал тонкие молодые деревца, росшие так близко друг к другу, что протиснуться между ними было невозможно. Оба путника потеряли счет времени и, задыхаясь, продолжали двигаться вперед, мокрые от пота, с расцарапанными в кровь руками. Иногда им казалось, что все же лучше было бы объехать чащобу кругом, чем лезть в самое ее сердце. Но они упорно шли дальше, спотыкаясь о корни деревьев, натыкаясь на стволы, пригибаясь под толстыми корявыми ветвями и продираясь сквозь колючие кусты.
Так они пробирались целую вечность… А потом неожиданно оказались на открытом пространстве и остановились, чтобы перевести дух. Путники устало опустились на мягкую траву, чтобы дать отдых измученным ногам. На мгновение Алара подумала, что хорошо бы немного вздремнуть, но не решилась сказать об этом Саргону, ведь им предстояло идти еще очень долго. К тому же она прекрасно помнила, каких трудов ей стоило уговорить варвара взять ее в попутчики, и не хотела показать перед ним свою слабость.
Саргон откупорил бурдюк вина и протянул его принцессе. Она с благодарностью глотнула, почувствовала тепло, разливающееся по ее усталому телу, и блаженно прикрыла глаза. Затем она вернула бурдюк Саргону и с улыбкой наблюдала, как, сделав несколько мощных глотков, он вытер губы рукой и вновь закупорил бурдюк.
Но внезапно вокруг что-то неуловимо изменилось. Во мраке, в ночной тишине родились какие-то новые оттенки и звуки. Саргон первый ощутил холодное дыхание опасности и напряженно замер. Они оба почувствовали пристальный взгляд чьих-то невидимых глаз. Рука варвара потянулась к Молоту, он взглянул на Алару, безмолвно предостерегая ее.
И тут тишину ночи прорвал жуткий звук – прерывистый животный крик, похожий на надрывный кашель, гулкий, как барабанный бой. Затем раздался хриплый крик боли, яростный шум борьбы и громкий треск веток в зарослях.
Саргон стремительно вскочил на ноги и пересек поляну со скоростью змеи, метнувшейся к добыче. Его могучие плечи рассекли изумрудную тьму кустов, и варвар в мгновение ока исчез из виду. Из груди Алары вырвался крик – она увидела тусклый блеск бронзового Молота в его руке. Затем наступило затишье и долгие мгновения невыносимого ожидания. И вдруг кто-то яростно завопил, послышался шум отчаянной борьбы.
Алара не могла больше этого вынести. Она вскочила и бросилась вслед за Саргоном, нырнула под густые ветви и завесу листвы, очутилась на другой поляне и увидела ужасающую сцену.
Перепуганная девушка с трудом разглядела во тьме лежавшего на траве человека в темной, плотно облегающей одежде, над которым с рычанием склонилось ужасное животное. В половину больше размера сангана, оно смутно вырисовывалось на фоне темной листвы. Алара заметила блеск длинных, как кинжалы, клыков и горящие, как раскаленные угли, огромные глаза, сверкавшие из-под грозно нахмуренного лба. Острые изогнутые рога, густая ощетинившаяся грива, мощные мускулистые плечи… Принцессе стоило лишь мельком взглянуть на него, чтобы узнать зверя – ужасного кандахара, гигантского рогатого темно-рыжего льва Зарканду, грозу джунглей.
А чуть поодаль с Молотом в руках, приняв боевую стойку и собираясь вступить в схватку с бестией, стоял Саргон!
Алара часто слышала избитую и, как ей казалось, ничего не значащую фразу: «У меня сердце ушло в пятки», но никогда раньше не понимала, до какой степени неприятным может оказаться подобное ощущение. Страх буквально парализовал ее, не столько за себя, сколько за бронзового гиганта, ее спутника и товарища в этом нелегком путешествии. Если он погибнет здесь, растерзанный и разорванный в клочья клыками свирепого кандахара, что же тогда будет с пророчеством и Последней Битвой?
Принцесса сделала еще один шаг вперед, и тут у нее под ногой громко хрустнула ветка. Длинный мощный хвост рогатого льва беспокойно задергался из стороны в сторону. Затем он распрямился. Кандахар, повернувшись, молниеносно метнулся в сторону зарослей, где стояла Алара.
Но варвар опередил его. Одним прыжком догнав темно-рыжего льва, он размахнулся и со всей силой обрушил огромный Молот на череп зверя. Принцесса зажмурилась, уверенная, что страшное оружие проломило зверю голову, но, увы, оно просвистело мимо гривы льва и с глухим шумом врезалось в его мускулистое плечо. Мощный удар Молота гулко отозвался по всей поляне.
Чудовище остановилось, повернулось кругом и громко зарычало. Удар не был смертельным, но лев наверняка испытывал сильную боль, потому что движения его стали неловкими и осторожными, а сам он казался ошеломленным. И все же его мощные гладкие мускулы были такими огромными и тугими, что кость явно не пострадала, а раненое плечо не повод для того, чтобы отступить. Бестия продолжала яростно рычать, готовая к схватке.
Саргон снова атаковал. Не дожидаясь, пока огромный кандахар соберется с силами для нападения, варвар с животным рычанием прыгнул на огромную кошку. Они сцепились, словно два диких зверя. Бронзовое тело и темно-рыжая туша переплелись в одно целое, закружившись в бурлящем водовороте неистовой борьбы.
Алара следила за происходящим, затаив дыхание и судорожно сжав руки. В ее глазах застыл ужас, но в то же время она испытывала и какое-то другое, до сих пор не известное ей чувство. В ней проснулись туманные воспоминания о далеких временах ее предков. Подобно своей далекой и дикой сестре из ранних веков человечества, принцесса содрогалась, глядя, как ее спутник борется с разъяренным зверем. Сердце колотилось у нее в груди от гордости и восхищения. Алара, с рождения окруженная роскошью Двора и знатью – людьми пустыми и скучными, капризными и порочными, редко испытывала хоть какое-то волнение, когда наблюдала борьбу на арене, дуэль или рыцарский турнир. Те состязания, даже если случалось кровопролитие, казались ей показными, и обычно она наблюдала за ними с легкой усмешкой. Но сейчас чувства переполняли принцессу, она не сводила пылающих глаз с колосса с бронзовыми мускулами, борющегося с огромным львом.
А сражение на поляне становилось все более яростным и ожесточенным. Темнота мешала Аларе разглядеть все моменты отчаянной схватки, но до ее ушей отчетливо доносились все звуки: громкое рычание, резкие крики и шум ударов Молота.
И вдруг наступило затишье. Жуткий кандахар стоял, пошатываясь, опустив голову, слюни пузырились и капали из его пасти, а сам он задыхался, и хрипел. Но через несколько мгновений глаза его вновь злобно сверкнули, и он принялся искать в потемках своего врага, чтобы продолжить борьбу. Алара с ужасом наблюдала, как Саргон обошел льва сзади, одним прыжком вскочил на его покрытые густой шерстью могучие плечи и уселся на бестии, как на верховой лошади!
Когда гигантская кошка осознала происходящее, она в диком бешенстве метнулась, пытаясь сбросить крепко державшегося за ее гриву человека, чьи крепкие, словно стальные, ноги тисками сжали ее тушу, а ступни сцепились замком под брюхом. Алара увидела, как залитые кровью руки, державшие Молот, поднялись высоко над растрепанной головой зверя. Со всей силой своего могучего тела Саргон опустил бронзовую кувалду на низкий плоский лоб зверя, прямо между изогнутых рогов, и страшный удар громким эхом разнесся по всей поляне.
У кандахара подогнулись лапы, он зашатался и тяжело рухнул на землю. Саргона едва не придавила огромная туша, но в последний момент он успел выскочить из-под туши хищника, и занес Молот для нового удара.
Но ничего не произошло. Кандахар был мертв. А вот Молот, много веков лежавший среди высохших костей, сейчас словно ожил. Он страстно желал сражаться и жадно пил горячее вино убийства. Один ужасный удар – и череп жуткого зверя хрустнул и сплющился, как спелый фрукт под ногой человека, и теперь дымящиеся мозги и кровь черным пятном растекались по темно-изумрудной траве поляны. Молот сделал свое дело.
Саргон, тяжело дыша, опустил оружие и откинул со лба мокрые волосы. Когти бестии трижды задели его: в первый раз царапнули по груди, разорвав кожаную безрукавку, но железные пластины защитили тело воина. Другая рана была на плече, откуда тонкой струйкой сочилась кровь. Но третья, и самая серьезная рана, оказалась на бедре – острые клыки чудовища разорвали мясо до кости. Варвар задыхался от усталости, но радовался тому, что остался жив.
– Как ты себя чувствуешь? – только и смогла спросить Алара.
Варвар невесело усмехнулся.
– Пока жив, – буркнул он, затем, окинув взглядом поляну, добавил: – но хотел бы я знать, сможет ли вон тот парень сказать то же самое. Думаю, он наблюдал за нами из кустов, а кандахар напал на него сзади.
Прихрамывая, Саргон подошел к мертвому зверю и вытер Молот о его сухую шкуру.
– Теперь я вижу, что ты и в самом деле лев, – слабым голосом произнесла принцесса. Все время, пока продолжалось страшное побоище, она находилась в невероятном напряжении, но теперь силы покинули ее, и Алара оказалась почти в полуобморочном состоянии. – Теперь люди будут называть тебя Саргон-Лев, – добавила она, стараясь произнести последние слова как можно тверже.
Варвар взглянул на девушку и хрипло рассмеялся.
– Да они могут называть меня как угодно, – фыркнул он. – Если мы встретим еще более игривых зверюшек, чем эта кошечка, прежде чем выйдем из проклятого леса, нас могут уже никак не называть! Идемте, посмотрим, жив ли тот парень.
Они пошли через поляну к лежащему на земле человеку. Перевернув его на спину, Саргон присел перед ним на колени, чтобы осмотреть, ворча от боли в раненом бедре. Жертвой кандахара оказался человек средних лет, с виду сильный и крепкий, с обветренной загорелой кожей, явно не изнеженный городской праздностью, скорее всего, лесной житель или изгнанник. Лицо с твердым подбородком казалось умным и мужественным. Незнакомец получил ужасный удар сзади в шею – без сомнения, лесная бестия огрела его лапой. Однако крови вытекло немного, и незнакомец вполне мог быть еще жив. Он был одет в темно-серую или зеленую – во тьме цвета почти не различались – плотную, подбитую чем-то мягким тунику. Капюшон, а также крепкие мускулы шеи смягчили силу удара и спасли ему жизнь.
Внезапно он открыл глаза и взглянул на людей, склонившихся над ним. От неожиданности Алара громко вскрикнула, но незнакомец слабо улыбнулся.
– Не бойся, девочка, – прохрипел он. – Я – не оживший мертвец. – Его взгляд остановился на Саргоне. – На самом деле, – продолжал он, приподнявшись на локте и неловко нащупывая что-то на своем ремне, – я видел большую часть схватки. Спасибо, что пришли мне на помощь, хотя я до этого следил за вами из кустов. Вы должны простить меня, ведь немногие приходят в эти края.
Он отвязал от ремня охотничий рог и, прежде чем Саргон успел поднять руку или сказать слово, чтобы помешать, приложил рог к губам. Тотчас чистый серебряный звук прорезал тишину. Рука Саргона сжала Молот, и он, нахмурившись, невольно огляделся по сторонам.
Незнакомец вновь устало лег на мягкую траву, тяжело дыша от усилий.
– Не бойтесь, – слабым голосом пробормотал он.
Внезапно Саргон вскочил на ноги. Дюжина людей появилась из леса, окружив небольшую поляну. Они двигались бесшумно, молниеносно, словно призраки, возникли будто из небытия. Высокие дюжие мужчины, одетые в одинаковые облегающие одежды серого или зеленого цвета, с капюшонами на голове, вооруженные большими луками. Они не произнесли ни слова. Их холодные глаза оценивающе наблюдали за могучим Саргоном, лежащим у его ног человеком и мертвым кандахаром. Лица незнакомцев были непроницаемыми и суровыми.
– Еще раз говорю вам, не бойтесь, – еле слышно прошептал раненый. – Ведь отныне вы удостоились дружбы разбойника Белкина.
Глава пятая
ЖИЗНЬ ЗА ЖИЗНЬ
Изгнанник, беженец от имперского правосудия, Белкин прекрасно понимал законы благодарности. Вероятно, такие люди, как он и его бандиты, спрятавшиеся от мира больших городов, укрывшиеся в дикой местности, хорошо усвоили, что городские жители часто выдают желаемое за действительное, а попросту лгут. Изгнанники знали, что городские жители не ценят дружбу, а лесные братья только на нее могли положиться, чтобы выжить… В любом случае, они приняли Саргона и Алару настороженно, но как своих.
Белкин оказался мудрым и храбрым человеком. Саргон сразу определил в нем прирожденного лидера, умевшего разговаривать с людьми с теплотой и с юмором. Для таких утонченных городских людей, как Алара, лесные бандиты казались страшными, дикими, отверженными дикарями, не боящимися пролить чужую кровь. Принцесса изумилась, обнаружив, какая правда скрывается за этой традиционной легендой. Алара почти сразу догадалась, что Белкин когда-то был не просто городским жителем, а принадлежал к знатному роду – речь выдавала в нем благородное происхождение, а также отличное воспитание и образование. Какое преступление загнало его в эти дикие леса, Алара, конечно, не знала и ни за что не решилась бы спросить. Да ее это и не слишком заботило. Внутреннее благородство разбойника Белкина и так было слишком очевидно и не нуждалось в каких-либо доказательствах его рыцарского или княжеского происхождения.
А что касается Льва-Саргона, то его рана стала заживать с неестественной скоростью, после того как ее обработала странная женщина с безумным взглядом. Или какая-то магия заключалась в ее настоях из листьев и трав. Ни один врач в городе не смог бы справиться с такими ранами, не зная древних рецептов…
Белкин просто изумился, когда узнал, почему Саргон оказался в чаще. Оказывается, варвар шел в ущелье Аркантира, чтобы ценой своей жизни попытаться защитить умирающую империю. Но еще больше удивился разбойник, когда храбрый Лев-Саргон и его очаровательная спутница стали убеждать его присоединиться к ним и отправиться сражаться с Черными Ордами, защищая город, который, казалось, уже обречен. Белкин не смог разделить с новыми друзьями их энтузиазм, но Алара со свойственной ей мудростью угадала, что ему интересно будет принять участие в столь необычном предприятии. Империя, которая обрекла его на изгнание, теперь вдруг стала нуждаться в его помощи. Забавно!
– Нет, воин, – с усмешкой ответил он варвару. – Я не герой, да и дураком себя не считаю. Конечно, я могу выступить вместе с вами, и империя даже, может быть, окажет мне свое высокое доверие, но ведь все дело в том, что я больше не являюсь гражданином империи. Более того, в данный момент я просто последний человек в империи. Я изгой, понятно? Я, конечно, сочувствую тем парням, что насмерть стоят в Ущелье, и желаю им удачи в бою, особенно тем ребятам, с которыми я когда-то упражнялся в стрельбе из лука… Но это не моя война. Я не испытываю никакой любви или хоть какого-то уважения к империи. И самопожертвование не в моем духе.
– Да, ты, конечно, прав, – хмуро пробормотал Саргон. – Но когда Орды прорвутся и разорят Внутренние Земли, что они сделают с тобой и твоими людьми? Если падет Аркантир, тебе ведь тоже придет конец. Конец будет и Городу, хотя он тебя теперь мало интересует.
– Да, ты замечательно говоришь, воин, и я знаю, что враги близко, – согласился Белкин и неожиданно приветливо улыбнулся. – Но дело в том, что если мне придется сразиться с врагом, я хочу, чтобы битва произошла вот на этом самом месте, чтобы это стало моим делом и чтобы сражались мы, умирали или побеждали здесь, на моей земле. Но если эти гады попробуют войти в наши леса, они очень об этом пожалеют, потому что лесные братья хорошо знают любую тропинку, каждый листочек или травинку, под которой прекрасно спрячется отличный меч. Нет, империя ничего не сделала для меня… Ваши придворные знали, что мы готовы прийти на помощь… Империя, тем не менее, в нас не нуждалась, пока малорослые смуглолицые лучники из Богазкоя не внушали ей особенного страха. А ведь мы тогда еще могли прийти и выгнать чудовище из его логова. Но тогда мы оказались не нужны… Что я теперь могу сказать тебе, воин? Ступай своей дорогой. Конечно, я в долгу у тебя и обязательно отвечу тебе добром, но не проси меня воевать за империю.
Скоро раны Саргона окончательно зажили, и он с Аларой смог отправиться дальше. Лесные братья, все одетые в темно-зеленое, проводили их тайными тропами. Вскоре принцесса и ее спутник очутились у северной границы леса. Там они попрощались с Белкином и его разбойниками.
– Вообще-то я уже почти готов идти с вами, – неожиданно сказал Белкин, когда они стояли на опушке леса. Проговорив это, он задумчиво посмотрел туда, где Дорога Королей, словно вырвавшаяся из лесных дебрей, по-прежнему прямая и ровная, вела на север. – Почти… но все же не совсем. Поэтому прощайте, храбрый воин и прекрасная дама.
Саргон вскинул руку в воинском приветствии. Белкин тоже поднял руку, взмахнул ею, а затем он и сопровождавшие его лесные братья мгновенно растворились в густых дебрях, не издав ни малейшего звука. Саргон и Алара снова остались одни.
– Славный парень, – пробормотал Саргон. – Такого я еще не встречал за все то время, что покинул свои Острова.
Алара кивнула. – Если бы еще он и его товарищи служили империи, – с грустью вздохнула она. – Нам сейчас как раз так нужны сильные, умные и смелые люди, а их у нас так мало… слишком мало.
Лицо принцессы стало совсем бледным, а глаза грустными и задумчивыми.
– Да, у нас был неплохой шанс найти стоящих союзников, – согласился Саргон. – Ну да что теперь об этом говорить!
Саргон взял за уздцы санганов и повел вперед.
Примерно через час или чуть больше они оставили лес далеко позади и смогли сновать сесть в седла. От этого места до цитадели оставалось два дня конного перехода, но их новый приятель, предводитель разбойников Белкин, набил их походные сумки таким количеством провизии, что бедные лошади-драконы едва плелись, постоянно останавливаясь. Тем не менее Саргон и Алара ехали вперед сквозь сгущающиеся сумерки. На западе мелькнула вспышка золотого пламени – это солнце последний раз появилось в расщелине между гор. Только три из семи лун взошли, мягким светом заливая долину. Теперь путники могли к ночи добраться до развалин погибшего города Фрикселона, покинутого лет сто назад во время эпидемии бубонной чумы. Саргон и Алара хотели найти среди руин пристанище для ночлега.
Но судьба распорядилась иначе.
Конь-дракон Саргона внезапно взревел и, задыхаясь, тяжело рухнул на бок, шипя и корчась от боли. Воин едва успел выскочить из седла, но повалился ничком на землю. Алара пронзительно вскрикнула, и Саргон тут же вскочил на ноги, крепко сжимая в руке Молот и готовый отразить любую атаку. Внезапно вся равнина вокруг них наполнилась хрипло горланящими малорослыми воинами. Приземистые и кривоногие, закутанные в какие-то скользкие шкуры, размахивающие копьями и короткими бронзовыми мечами члены Черной Орды перекрыли дорогу. Саргон разглядел раскосые глаза, злобно сверкавшие на смуглых, искаженных жестокостью лицах, полуприкрытых остроконечными стальными шлемами, однако воин-варвар не собирался отступать.
Бронзовый меч с обоюдоострыми лезвиями внезапно рассек его кожаную тунику, задев скрытую под ней металлическую пластину. Саргон тут же пнул ногой, обутой в тяжелый сапог, маленького дикаря, осмелившегося подойти к нему так близко, а затем еще обрушил ему на голову Молот, буквально размазав врага по земле. Сразу же еще несколько волосатых дикарей подскочили к Саргону, окружая его и пытаясь скрутить. Борясь с ними и стараясь освободиться, он смог оглянуться через плечо. Санган Алары, внезапно заревев, стал на дыбы и со страшной силой начал лягать дикарей, окруживших варвара и принцессу. И тут в сумрачном свете мелькнула стрела, следом за ней просвистела другая, и санган рухнул на землю с пробитым горлом, из которого темным потоком потекла кровь. Принцесса тут же вскочила на ноги, обнажив меч и приготовившись к схватке.
* * *
В течение нескольких часов банда из Орды Джахангира стояла лагерем именно в этом месте, согласно приказу их главаря, Свирепого Канга. Именно он отправил сюда этот отряд под командованием лейтенанта Мингола. Засада оказалась на редкость удачной.
Пока часть отряда отвлекла на себя внимание Льва-варвара, Мингол со своими головорезами окружил принцессу. Не произнося ни звука, Алара сражалась, и ее изящный меч как будто сплел сверкающую паутину между ней и толпой дикарей.
Трое из них рухнули на землю, захлебнувшись в луже собственной крови, сраженные ударами смертоносной стали. Все-таки не зря Алара проводила столько изнурительных часов, тренируясь под руководством своего мастера и друга Элидура. Ее гибкие, тренированные мышцы не знали усталости. Мгновенный и точный удар мелькнувшего, как молния, клинка пронзил живот одного из врагов, и он рухнул на спину, пытаясь зажать руками рану, из которой потоком хлестала кровь. Пока дикарь бился в агонии, Алара мгновенно развернулась и пронзила горло еще одному из нападавших.
Зарычав от ярости, на принцессу бросился сам Мингол. Он ударил тяжелой дубинкой ее по голове, и Алара упала без чувств, прямо к его ногам. Дикарь наклонился и вскинул потерявшую сознание девушку себе на плечо.
– Разберитесь с ее парнем, – приказал он своим людям.
Однако Молот Саргона сеял ужас среди смуглолицых воинов. Семеро подошедших особенно близко рухнули как подкошенные от одного удара Молота, с разбитыми черепами или проломленными грудными клетками. Сам варвар был покрыт кровью из ран на спине, груди и руках. Его кожаная туника превратилась в лохмотья. Но с бесстрастным лицом, похожим на маску, он продолжал бороться, и только его черные глаза сверкали из-под нахмуренных бровей. Молот стал уже алым по самую рукоять, но смуглолицые дикари по-прежнему атаковали Саргона, прыгая на него, как обезумевшие волки, перескакивая через тела своих убитых товарищей.
И тут Мингол подозвал своего ближайшего поверенного Кхонда. Этот тощий, седой воин обладал удивительными способностями. Шишковатая дубинка из тяжелого черного дерева, просвистев в воздухе, врезалась точно в висок Саргону. Варвар упал как мертвый, и его Молот с грохотом покатился по земле. Один из людей Мингола – Старков, уселся верхом на поверженного, повалившегося без чувств воина. Обнажив желтые зубы в волчьей гримасе, он вытащил из-за кожаного пояса огромный боевой топор Джахангира.
Мингол повернулся, когда Алара вдруг зашевелилась и застонала. Его приверженные сгрудились вокруг. Офицер Орды боялся, что кто-то может наблюдать за ними из густого сумрачного леса. Больше всего Мингол желал бы сейчас оказаться как можно дальше от этого неприятного и непривычного для него места. Однако еще больше он боялся всяких примет, камней, которые, как ему казалось, предсказывали страшное будущее, и особенно боялся слов, сказанных ему на незнакомом языке.
Алара очнулась и увидела, что охранявший ее враг не сводит зачарованных глаз со странного блестящего предмета, сверкавшего так, словно он состоит из драгоценных камней. Облако алого пламени поднималось к небу, образуя мистические ворота между мирами, и принцесса вдруг разглядела очертания улиц и домов, облицованных мрамором… Она вздрогнула и приподнялась, и тогда Мингол подошел поближе к Саргону, чтобы убедиться, что воин-варвар по-прежнему лежит распластанным на земле. Верхом на варваре восседал смуглолицый охранник. Он держал огромный острый топор над головой поверженного врага, со злобным и злорадным шипением царапая ему шею. Это было последнее, что смогла увидеть Алара, когда Мингол протащил ее через колдовские ворота. Глаза принцессы вновь закрылись.
* * *
Едва придя в сознание после удара дубинки, Саргон с трудом попытался приподняться. Словно сквозь туман видел он, как принцесса исчезла, когда ее пронесли сквозь странные сверкающие ворота. С трудом, шатаясь, варвар поднялся на ноги и поискал взглядом противников, которые в любое мгновение могли вновь обрушиться на него. Но оказалось, что он Мог беспрепятственно двигаться.
Неожиданно варвар услышал какой-то странный тренькающий звук, похожий на звон струны, но прозвучавший слишком резко. Длинная зеленая стрела вонзилась в запястье дикаря, охранявшего Саргона. Поскольку охранник крепко сжимал топор обеими руками, то и стрела пронзила их так, что они оказались словно заперты на замок. Старкон хрипло вопил, топор выпал из его рук, не задев варвара, а просто со звоном покатившись по земле.
Мелькнула следующая стрела, мгновенно пронзив горло смуглолицего дикаря. Он захрипел, а затем рухнул на землю. Саргон поднялся на ноги, еще испытывая головокружение.
Тут же на дикарей обрушился самый настоящий дождь стрел. Безошибочно и смертоносно поражали они смуглолицых сторонников Мингола. Остатки банды постарались добежать до сверкающих волшебных ворот, все еще сиявших в ночи.
Саргон, пошатываясь, направился к странным волшебным воротам, но едва он приблизился к ним, как они вдруг вспыхнули, ослепив его на несколько мгновений, и таинственным образом исчезли. Он обернулся, пытаясь понять причину, а также увидеть загадочных лучников, перебивших практически всю орду. И тут перед ним появился ухмыляющийся Белкин.
– Я решил все-таки проследить за вами, пока вы не достигнете безопасного места, – заявил предводитель разбойников. – К сожалению, поганые дикари утащили девушку до того, как мои люди смогли им помешать. Но, по крайней мере, я рад, что мы подоспели достаточно быстро, чтобы спасти твою шею от топора, которым размахивал тот узкоглазый. Вот так, воин!
Саргон ничего не ответил, лишь стоял, опустив голову. Да и сказать-то было нечего – принцессу куда-то увели. Он не смог ее спасти. Лев-варвар испытывал лишь чувство опустошения и отчаяния.
– Эти придурки из орды Джахангира, – объяснил Белкин. – Я узнал их по размалеванным мордам, но главное, я узнал их главаря Мингола и его прихлебателя Канга по прозвищу Свирепый Дьявол.

Картер Лин – Мир, затерянный во времени => читать книгу далее