Левое меню

Правое меню

 https://PlitkaOboi.ru/plitka/marca-corona/restyle-10186629-collection/      https://legkopol.ru/catalog/inzhenernaya_doska/orekh/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Кони пронеслись по льду Волхова мимо гостиного двора, мимо торга, мимо Ярославова Дворища, свернули к славянскому концу, миновали земляной вал и потрусили по узким улицам к Ручью.
Возница остановил сани около покосившегося забора: дом за ним напоминал согбенного временем старца. Один угол просел в землю, крыша накренилась в его сторону, оконные рамы смялись перекошенными тяжелыми бревнами и почернели от времени. Словно не было в доме хозяина… Впрочем, Млад не осуждал, он и сам хорошим хозяином себя не считал. Если б сычевские мужики не следили за жильем студентов и профессоров, он бы давно переселился в землянку.
Доктор Велезар - красивый стройный старик, убеленный сединами, с умным лицом и внимательным, но добрым взглядом - вышел на улицу, встречать Млада, пригнувшись под сломанной перекладиной над калиткой.
- Здравствуй, Велезар Светич! - Млад еле дождался, когда кони остановятся, и немедленно выкарабкался из-под овчины, в избытке наваленной на сани.
Доктор, конечно, считался профессором университета, причем старейшим и весьма уважаемым, и счастливы были те студенты, которым довелось слушать его лекции. Но основное время Велезар Светич уделял практике, и в ученики брал молодых врачей, осиливших знания, данные университетом. Млад иногда задавался вопросом: а когда старый доктор спит? Три новгородские больницы, бесконечное число больных по всему городу и округе, университет, ученики, новые изыскания, поездки чуть не по всей Руси, встречи с другими врачами! Говорят, доктор Велезар лечил самого князя Бориса. А кого еще могли позвать к князьям в случае тяжелой болезни? При этом доктор не обращал внимания на мошну своих больных - легкие, неинтересные для него случаи тут же отдавал ученикам.
Он терпеть не мог исконно русского слова «врач», говорил, что оно происходит от слова «вранье» и порочит его доброе имя, поэтому предпочитал зваться по латыни - доктором.
Нельзя сказать, что Велезар Светич ничего не понимал в шаманской болезни: он частенько прибегал к помощи темных шаманов и знал их подноготную досконально, но одно дело - знать понаслышке, и совсем другое - за руку вести молодого шамана к пересотворению. Такое может только другой шаман, который сам когда-то прошел этот путь, который знает, что происходит за плотно сомкнутыми веками бесчувственного тела, какие видения преследуют юношу на этом пути, какая смертельная опасность его подстерегает. Млад не мог не отдать должного знаменитому доктору - не каждый в его положении способен сказать: я плохо в этом разбираюсь, позовем того, кто знает об этом больше меня.
- Мальчику стало лучше, - вместо приветствия ответил он Младу, - наверное, ты сможешь с ним поговорить.
- Откуда шаман мог взяться в христианской семье? - вполголоса спросил Млад, пока они не поднялись на крыльцо.
- Это новообращенные. Дед умер, отец погиб на войне, остались мать, бабка и молодая тетка. Вот они и окрестились, чтоб не скучать… И юношу, конечно, втянули. Я побоялся спросить, по какой линии идет наследственность: по отцовской или материнской. Ты бы слышал, что началось, когда я только заикнулся о шаманах! Пришлось брать свои слова назад, иначе бы их жрецы оказались тут раньше тебя. Так что… поосторожней. Они и в больницу не хотят его отдавать, иначе бы давно забрал.
- Они католики или ортодоксы?
- Какая разница? Похоже, ортодоксы, - пожал плечами доктор Велезар и распахнул дверь.
В нос сразу ударил тяжелый, масляный запах благовоний, вырвавшийся на крыльцо с облаком мутного, серого пара. По всей избе горели свечи, не меньше сотни тонких свечей, распространяющих, кроме чада, непривычный аромат, которого не дает обычный воск. Млад перешагнул через порог, и взгляд его сам собой тут же уперся в темный лик одного из христианских богов, облаченный в блестящий золотом оклад. Взгляд бога показался Младу угрожающим, несмотря на благостное выражение лица и приподнятые домиком брови: рука сама потянулась к оберегам на поясе. В убогом окружении убранства полунищей избы, потерявшей кормильца, блеск золота выглядел, по меньшей мере, странно. Словно бог оттяпал у горькой вдовы лучший кусок и не погнушался этим.
Мальчику было лет пятнадцать, хотя больше двенадцати-тринадцати никто бы ему не дал: не потому, что он похудел до прозрачности, это стоило списать на болезнь. Просто выражение его лица показалось Младу не соответствующим, слишком детским, что ли… Он и сам всегда выглядел моложе своих лет, что в профессорском деле сильно смущало его и мешало - всю вину за это он сложил на имя, полученное после пересотворения.
С таким лицом - беспомощным, ищущим защиты у всех вокруг - подходить к пересотворению нельзя… А Младу хватило одного взгляда, чтоб не сомневаться в подозрениях доктора Велезара: это именно шаманская болезнь. И, похоже, на завершающей своей стадии: еще несколько дней, самое большее - неделя, и начнется испытание… Но зимой? Неужели боги не видят, когда призывать парня к себе? Когда они так далеко, а ему так трудно будет остаться с ними наедине?
Млад осмотрелся, и заметил трех женщин за столом, глядящих на него подозрительно и совершенно без надежды. Все три были одеты в темно-серые широкие балахоны, с платками на головах.
- Погасите свечи, - велел он им, - и оставьте нас ненадолго. И не мешало бы проветрить…
- Щас! - поднялась с места самая молодая из них, - разбежались! Чтоб дьяволу в нем вольготней было, что ли?
- Видали, видали мы, как ты от ладана-то шарахнулся! Будто кипятком тебя ошпарили! - заголосила вторая.
- У него только что закончился судорожный припадок, - доктор Велезар нагнулся к юноше и заглянул в глаза.
- От ладана, да от свеч, да от молитвы дьявола в нем корчит! - пояснила молодая - видимо, тетка, - и в церкви его всегда корчит!
Младу показалось, что он на минуту сошел с ума. От какого ладана? В какой церкви? Мальчику нужен свежий ветер и одиночество… И не лежать он должен сейчас, а бежать от всех, прочь из города, в лес, в поле, где никто не помешает ему слышать зов богов.
- Как давно он заболел? - спросил он у Велезара.
- Прошлой зимой он стал раздражительным и беспокойным. Все время норовил убежать…
- Зимой? - едва не вскрикнул Млад, - да ты что? Как это - зимой? Ты хочешь сказать, боги зовут его больше полугода?
- Да год скоро, - вставила бабка.
- Спасибо отцу Константину! - проворчала тетка, - не дает дьяволу забрать нашу кровиночку…
Если боги зовут будущего шамана, а он не идет им навстречу, он умирает. Зов сжигает его. Может, у христиан все иначе? Что станет с мальчиком, если он не откликнется на зов? Если он захочет служить чужому богу? Млад никогда с этим не встречался. Бывало так, что юноша не понимал, что с ним происходит, но инстинкт заставлял его искать уединения, и, рано или поздно, голоса из густого белого тумана видений становились осмысленными и объясняли, куда его зовут. Конечно, с наставником было легче, быстрей, проще. Млада готовили к пересотворению с младенчества, его учили быть сильным и в трудную минуту полагаться только на себя. И болел он совсем недолго: от первых смутных ощущений до судорожных припадков прошло едва ли два месяца. Ему было всего тринадцать, за что он и получил свое имя.
Пересотворение - всегда смертельный риск. Но целый год противиться воле богов? Целый год мучительной, страшной болезни, выворачивающей душу наизнанку? Млад отлично помнил тот день, когда его дед понял, что происходит. Ни дед, ни отец просто не ждали этого так рано - чем раньше боги призывали шамана, тем верней была его смерть во время испытания.
Тогда его звали Лютиком… Млад привык вспоминать свое детство так, словно это произошло с кем-то другим, с мальчиком по имени Лютик… Сначала он чувствовал лишь странную опустошенность, непонятную, неприятную тоску, от которой хотелось выть на луну. Тогда он убегал в лес и бродил там совершенно без цели, стараясь ее разогнать. Сперва ему хватало нескольких минут, чтобы прийти в себя и вернуться в хорошем настроении, но с каждым днем времени требовалось все больше, а тоска накатывала все чаще. Потом к тоске прибавилось странное ощущение: Лютик чувствовал, как в нем что-то ноет, доводит его до дрожи, это было похоже на зуд, но внутри. Как будто он долго лежал в неудобной позе, и должен немедленно пошевелиться, что-то изменить.
Ощущение было ярким, и нестерпимым, и если в эту минуту он не мог уйти и побродить где-нибудь, то становился раздражительным, чего с ним обычно не бывало. А потом внутренний зуд обернулся муторной болью в суставах и судорогами, он стал плохо спать. Он вообще не мог долго обходиться без движения, в нем что-то клокотало, накапливалось, набухало. Он помогал отцу и деду, он играл со сверстниками, но это перестало его радовать, раздражало, ему все время хотелось побыть одному. Но когда он оказывался в одиночестве, становилось ненамного легче. Ему слышались странные пугающие голоса, и мерещились тени там, где их вовсе не было. Он не просто ходил, он метался по лесу, бился головой о стволы деревьев, падал ничком на землю и стучал по ней кулаками.
Как-то раз отец попробовал его остановить на пути в лес - это случилось сразу после завтрака, и они собирались косить сено.
- Лютик, ты куда? - спросил отец.
- Я сейчас приду, - ответил Лютик, недовольно сжав губы.
- Лютик, мы же договорились, кажется.
- Я сказал, я сейчас приду!
- Нет, дружок, никуда ты не пойдешь. Бери вещи и пошли со мной.
Лютик скрипнул зубами, развернулся и упрямо направился к лесу.
- Эй, парень! - окликнул его отец скорей удивленно, чем сердито - Лютик всегда уважал и отца, и деда, но тут не остановился и не оглянулся. Отец догнал его, крепко взял за плечо и развернул к себе лицом.
- Отпусти меня! - выкрикнул Лютик, - я же сказал! Отпусти!
- Лютик, ты чего? - отец встряхнул его за плечи, но Лютик начал вырываться и пихать отца руками. Его трясло от мысли, что он не сможет сейчас же остаться в одиночестве; то, что в нем накапливалось, требовало немедленного выхода, ему хотелось бежать, он просто не мог стоять тут так долго! Немедленно! Ему хотелось разорвать грудь, разломать ребра и выпустить наружу это нечто, что зудело и дрожало внутри.
- А ну-ка прекрати! - прикрикнул отец, но Лютик только сильней озлобился, и стал сопротивляться всерьез, извиваясь и пиная отца кулаками и босыми пятками. Конечно, справиться с отцом он не мог, тот с легкостью скрутил его и усадил на землю. Но от этого по телу Лютика побежали судороги, болезненные и неконтролируемые.
- Лютик, да что с тобой? Что случилось? - отец вовсе не сердился, он удивился и испугался.
- Ничего! - вскрикнул Лютик, - отпусти меня! Я сказал, отпусти!
- Да иди, пожалуйста, раз тебе так надо, - отец убрал руки и отступил на шаг. Лицо его было растерянным.
Лютик вскочил на ноги прыжком, и побежал в лес, глотая слезы и сжимая кулаки. Но и в лесу легче ему не стало. Он упал на колени и завыл волчонком - невыносимо, невыносимо! Да как же избавиться от этого непонятного зуда? Он схватился за воротник и рванул с груди рубаху - она лопнула с треском, а он, наверное, и вправду решил разорвать себе грудь голыми руками, обдирая ее ногтями до крови… Белый туман - пугающий белый туман окружил его со всех сторон.
- Мальчик Лютик? - спросил женский голос, похожий на колокольчик.
- Да, это он, - ответил густой бас.
- Он же совсем маленький! - возмутился женский голос.
- Ему тринадцать, - согласился бас, - не так это и мало.
У Млада до сих пор остались тонкие белые шрамы на груди, так глубоко он ее процарапал. Тогда он впервые оказался в белом тумане, наполненном непонятными, пугающими голосами. И в тот же вечер дед объяснил ему, что у него началась шаманская болезнь.
Мальчик лежал перед Младом на подушке, набитой сеном, и веки его подергивались. Почти год? Год мучений, внутреннего зуда, боли, выворачивающей каждый сустав, судорог, едва не ломающих кости!
Млад присел перед ним на корточки и осторожно дотронулся до тыльной стороны его ладони: чужое прикосновение мучительно для мальчика, и запросто может обернуться судорогой. Но Младу надо было почувствовать, что происходит у того внутри…
По телу тут же пробежала дрожь, и передернулись плечи: Млад на миг вернулся в тот далекий день, и почувствовал желание рвануть на груди рубаху… Страх. Он не делает этого только из страха. Странная смесь сдерживающих начал и подавленной воли. Ему хватает воли на то, чтоб держать свое страдание в себе, и нет ни капли сил отстаивать свое право на это страдание. Он все силы тратит на то, чтоб скрыть внутреннюю дрожь, боль, но спрятать от посторонних глаз судороги он не может.
- Скажи мне, ты уже видел белый туман? - спросил Млад.
- Да… - слабым голосом ответил мальчик.
- А духов? Духов в тумане ты видел?
- Бесов? Видел. Они хотят забрать меня к себе.
- Нет… - Млад улыбнулся, - они хотят только пересотворить твое тело. Не нужно бояться духов, они не желают тебе зла.
- Я их не боюсь, - неуверенно сказал мальчик, - я не боюсь их! Я их ненавижу! Они враги рода человеческого!
- Кто тебе это сказал? - Млад поднял брови.
- Я знаю. Господь спасет меня и заберет к себе на небо, если я не поддамся соблазну! Меня охраняет сам Михаил Архангел!
Чудовищная религия… Так решительно утверждать, кто есть враг, а кто нет? Может быть, христианским богам северные боги действительно враги, но причем здесь человеческий род? Человек волен выбрать, кого из богов славить, чьим покровительством заручиться, кому служить верой и правдой, и у кого просить совета. Что делать, если мальчик выбрал этого Михаила Архангела? Врага северных богов.
Млад хотел беспомощно развести руками и спросить совета у доктора Велезара, но в тот миг, когда отрывал пальцы от руки мальчика, его прошиб пот, и сильно кольнуло в солнечном сплетении: огненный дух с мечом в руках - никакой не бог, всего лишь слуга бога - стоит и ждет, когда борьба сожжет мальчика. Ждет, подобно стервятнику над истекающим кровью зверем, чтобы без боя забрать предназначенную ему жертву…
Мать мальчика тонко завыла, когда Млад сказал, что тот умрет, если не послушает зова богов. Ее сестра, напротив, вскочила на ноги, сверкая зелеными глазами.
- Врешь! Нарочно врешь! Язычник проклятый! - выкрикнула она, брызгая слюной, - не слушай его, сестрица! Он нарочно! Вспомни, что отец Константин говорил: это Господь твою веру на крепость проверяет, посылает твоему сыну соблазн дьявольский!
Млад посмотрел на доктора Велезара, и тот сел за стол, напротив женщин.
- Млад Мстиславич говорит правду.
- Как же… - пискнула мать, - Михаил Архангел… защищает же… на небеса обещал взять…
- Тут, милая, выбирай: мертвый сынок на небесах с Михаилом Архангелом или живой, у тебя под боком, - доктор укоризненно покачал головой.
- Не слушай, сестра! - взвизгнула младшая, и из-под ее серого платка выбилась прядь вьющихся рыжих волос, - верить надо! Верить, и все будет хорошо!
Если мальчик послушает зов, это вовсе не означает, что он останется в живых: у него нет сил, и он… он не привык полагаться на себя. Он уповает на помощников и защитников: он не переживет пересотворения. Но все равно это лучше, чем полная безнадежность!
Бабка смотрела то на одну дочь, то на другую, а потом робко вставила:
- Может, ну его, этого Михаила Архангела? Пусть как у людей все будет… Отец ваш покойный всю жизнь шаманил, и ничего…
- И в аду горит теперь! - фыркнула младшая, - и внуку того же хочешь? Вместо райских кущ и жизни вечной?
- Да зачем нам эти райские кущи? - неуверенно пробормотала бабка, - лучше уж со своими, с прадедами… Родные люди - они родные и есть, в обиду не дадут…
- Мама, замолчи сейчас же! - младшая топнула ногой, - что несешь-то? Кого слушаешь? Язычников проклятых? Они же враги Господу нашему! Они дьяволу поклоняются!
- Я бы забрал его с собой, на несколько дней… - обратился Млад к матери мальчика, - я бы попробовал… Это очень трудно - без наставника в такие дни…
- На что наставлять-то его станешь, а? - змеей зашипела младшая, - Нашелся наставник!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66
 плитка fap рекомендуем этот сайт  
 https://plitkaoboi.ru/plitka/mozaika/dlya-basseina/ 

 крепеж для раковины к стене купить