Левое меню

Правое меню

 https://plitkaoboi.ru/laminat/33-class/      выбрала тут 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я имею в виду, разве уже не достаточно?
– Нет еще. Я продаю и покупаю, исходя из ситуации на рынке, времени года и запасов на ферме. Сейчас мне нужно несколько приличных породистых быков. А продавать коров я буду потому, что не хочу кормить их всю зиму.
– Как вы разберетесь, когда каждый предлагает свою цену?
– На это есть распорядитель торгов. Некоторые выражают свои намерения открыто, другие просто подмигивают или дают знать о своих планах почесыванием носа. – Он не смог удержаться от смешка при виде выражения на ее лице. – Вот как вы, когда чуть было не купили свиней.
Она изобразила гримасу недовольства:
– На это ушло бы месячное жалованье.
– Это по меньшей мере, а вам еще пришлось бы заботиться о свиньях, – дразнил он, пытаясь понять, почему столь очаровательная женщина одна-одинешенька в этом мире. – Кто вы, Эмма? И почему вы одна?
Она отвернулась от него и притворилась, будто наблюдает, как ведут корову в крохотный загончик перед подиумом, где находился распорядитель торгов.
– Почему вы сегодня привезли меня сюда?
– Я подумал, что вам это понравится.
– И я не хотел быть один.
– Я… – Она сделала глоток кофе, поставила чашку с пенистым напитком у ног и наконец ответила на его вопрос: – Я здесь потому, что мне была нужна работа. Можем мы остановиться на этом?
– Да, леди, если вы так хотите.
Она скользнула по нему взглядом, ее зеленые глаза были печальны.
– Да, это именно то, что я хочу.
Мэтт кивнул:
– Что ж, мне не нужны эти телки, поэтому посидите неподвижно до окончания торгов.
– Не беспокойтесь обо мне, – сказала Эмма. – Вы даже не почувствуете, что я здесь.
Если бы это было возможно! – подумал он.
Эмма не понимала, что худого в том, чтобы разморозить фрикасе из цыплят. Они выглядели аппетитно в отсеке морозильной камеры. Маленькие тушки в коробочках, несомненно, порадовали бы детей. Но нет – Рут Таттл разогрела готовый пирог с мясом, и пирог с мясом им пришлось есть. Рут не пожелала принести фрикасе из морозильной камеры.
Эмма ела безвкусное тесто и представляла, как разморозит цыплячьи тушки для следующего вечера. Пожилая женщина изрядно похлопотала, готовя ужин, в то время как Эмма беззаботно отдыхала на ярмарке в пятнадцати милях к северу от города. Не так уж и беззаботно. Сидеть вплотную с Мэттом Томсоном – это трудно назвать беззаботным отдыхом. Он был настоящим мужчиной, его тело под рубашкой из шотландки и голубыми джинсами было мускулистым и волнующим… Мелисса ерзала на стуле:
– Папа купил тебе шоколадку, Эмма?
– Нет, не купил. – Она подмигнула ребенку. – Думаю, я не сидела смирно. В следующий раз я исправлюсь.
– В следующий раз? – фыркнула Рут. – Ты собираешься стать фермершей?
Эмма пропустила ее слова мимо ушей и обратилась к Марте:
– Как сегодня дела в школе?
– Дженнифер понравилась моя новая форма, – сказала девчушка. – Хочешь посмотреть мои тетради? Мы сочиняли рассказ о товарном поезде.
– С удовольствием прочту, – заверила ее Эмма. – Что еще вы делали сегодня?
Марта оживилась:
– Мы читали прекрасный рассказ.
– Красный, как вишни? – спросила Мелисса.
– Нет, – вздохнула ее сестра. – Не красный, а прекрасный. Ты же понимаешь.
Марта вновь повернулась к Эмме:
– У меня шатается зуб.
– Поздравляю. – Она надеялась, что в ее словах нет ничего обидного, но Марта как-то странно на нее посмотрела.
– Разве ты не хочешь узнать, какой именно?
– Какой именно?
– Внизу. Может быть, он выпадет сегодня ночью, и я положу его под подушку. – Марта взглянула на отца. – Знаешь, пап, Фея-владычица Зуба может прийти, верно?
– Еще бы. – Мэтт полил кетчупом кусок мяс ного пирога. – Фея-владычица Зуба.
– Он очень сильно шатается, – сказала Марта. – Хочешь взглянуть?
– Не здесь, – напомнила ей Эмма. – Твой отец посмотрит на него позже.
– И ты тоже?
– Конечно. – Она повернулась к Макки и отрезала ей мяса. Рут приготовила рис и кукурузу. – Еще раз спасибо за ужин.
– Не за что. Я догадалась, что вы припозднитесь. Если Мэтт покупает быков на ярмарке, то домой попадешь не скоро. Эти фермеры могут торговаться уйму времени. – Она обратилась к Марте: – Съешь кусочек хлеба. Это может помочь.
– Помочь чему?
– Выпасть зубу. – Старая женщина подвинула к Эмме блюдо с мясным пирогом. – Отведай еще. Вы, городские, все слишком тощие.
Она взяла маленький кусочек, чтобы не обижать старушку.
– Ты накупила кучу продуктов, – сказала Рут. – Состряпаешь что-нибудь необычное?
– Я только просматриваю кулинарные книги и думала испробовать некоторые… мм… рецепты. – Она кинула взгляд на Мэтта. – Верно, Мэтт? Разве вы не говорили, что желаете чего-то особого для разнообразия?
– Правильно, – сказал он, накладывая себе еще риса. – Действительно говорил.
– Всегда думала, что еда – это только еда, – проворчала Рут. – Давайте мне простую домашнюю пищу каждый день, и больше ничего не надо.
– Ничего нет худого готовить время от времени что-нибудь новенькое, – сказала Эмма. – Завтра я попробую приготовить ранзу.
Рут закатила глаза к потолку:
– Храни нас Господь.
– Не волнуйтесь, – сказала Эмма сладким голосом. – Я не намерена ничего на вас ронять, Рут.
Мэтт прыснул от смеха:
– Если она позволяет себе чудить, то и у вас есть право.
Рут улыбнулась, удивив этим Эмму:
– Всегда полагала, Мэттью, что я простая женщина, с которой легко ладить.
Он покачал головой:
– Если передашь мне еще немного молока, обещаю сменить тему и говорить о погоде или о цене на кукурузу.
Мелисса пролила молоко, Эмма вытерла со стола молочные лужицы, Марта раскачала свой зуб так, чтобы все видели, а Рут, когда пришло время мыть посуду, отволокла свой стул подальше от стола.
Иными словами, подумала Эмма, это еще один будничный вечер в доме Томсонов. И как ни удивительно, она часть этого дома. Во всяком случае, пока.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
– Вы обещали помочь мне с этим. – Мэтт полез в карман и вытащил горсть мелких монет. – Сколько стоит зуб по теперешним временам?
Эмма оторвала взгляд от кипы кулинарных книг. Перед ней лежала стопка бумаги, и казалось, будто она готова потратить весь вечер на выписку рецептов. Он не понимал, почему она так зациклилась на том, чтобы состряпать нечто особое. Он не возражал против гамбургеров, а в морозильной камере запасов мяса для жарки хватило бы до следующего мая!
– Понятия не имею. Сколько у вас мелочи?
Он разложил монеты на ладони.
– Пятьдесят, семьдесят пять, восемьдесят пять, девяносто… два.
– Девяноста двух центов вполне достаточно. Мэтт посмотрел на стенные часы над газовой плитой. Был десятый час вечера, и дом уже давно затих. – Думаете, они спят?
Она прислушалась:
– Наверху очень тихо.
– Трудно их было уложить?
– Нет. Я думаю, они очень устали, а Макки так переволновалась, оттого что завтра идет в школу, что разделась самостоятельно в половине восьмого.
– Она любит школу.
Эмма улыбнулась.
– Да. Она не может дождаться того времени, когда станет ходить в школу каждый день, как ее старшие сестры.
– Вы очень добры к ним.
Девочкам нужна мама. Это было видно по тому, как они обожали Эмму и как искали ее внимания, подобно трем маленьким утятам, зовущим кряканьем маму-утку. Он задумался, вели ли они себя так же в доме его сестры в Омахе, или только Эмма была такая особенная? Он желал знать, знать наверняка, был ли он прав, однако в эту минуту он был уверен лишь в одном: Фея-владычица Зуба должна обязательно нанести визит Марте, иначе завтра поутру будет адский тарарам.
Эмма улыбнулась:
– Вы и вправду так думаете? Я мало бывала среди детей. Была единственным ребенком в семье.
Интересно, осознает ли она, что приоткрыла только что частичку своей личной жизни.
– Кто в вашем доме был Феей-владычицей Зуба – мать или отец?
– Понятия не имею. Я жила в школах-пансионах, где не занимались такими глупостями.
– Глупостями?.. – повторил Мэтт, опустив глаза на мелочь у себя на ладони. – Возможно, так оно и есть, но эти глупости делают детей счастливыми.
– Я сама так не считаю, – сказала она быстро, смутившись, когда он перехватил ее взгляд. – Но мои учителя находили это смешным и не одобряли.
– Мало походит на детство.
– Это имело свои плюсы и минусы. – Она закрыла кулинарную книгу и встала. – Как мы разыграем явление Феи-владычицы Зуба? Вам придется мне показать.
– Пойдемте. Тихо-тихо, и мы их не разбудим.
– А что нам делать, если она проснется?
– Я притворюсь, будто навещаю ее перед тем, как лечь спать, ну и остается надеяться, что утром она об этом не вспомнит.
– Хороший план, – сказала она, поднимаясь за. ним по коридору и вверх по лестнице. – Вы проделывали это много раз?
– Нет.
Он не пускал к себе ни одну женщину наверх с тех пор, как умерла Патти. Бывали и другие домработницы, однако ни одна не вселяла в него такого чувства. Он ощущал себя очень скованно.
– Что случилось?
Он скользнул по ней взглядом, зажигая в коридоре маленький ночник.
– Ничего. А почему вы спрашиваете?
– У вас хмурый вид. И вы совсем не похожи на фею, – прошептала она. – Пойдемте.
Он осторожно приоткрыл дверь в комнату Марты и Мелиссы. Эмма попятилась назад.
– А что мне полагается делать? – услышал он за спиной ее шепот.
– Помогите мне найти зуб, – объяснил Мэтт таким же тихим голосом. – Ваши руки меньше моих.
Они прошли на цыпочках по комнате мимо кровати Мелиссы. Малышка свернулась клубком под одеялом, ее волосы разметались темными струями по белой подушке. Марта лежала, растянувшись поверх покрывала, ее руки были широко раскинуты в стороны, а маленький ротик приоткрыт. Она напоминала человека, который после долгого утомительного дня провалился в сон сразу же, едва коснувшись постели. Мэтт приподнял край подушки и жестом предложил Эмме скользнуть под нее рукою и найти зуб.
Она вопросительно глянула на него, потом нащупала и вытащила сложенный вчетверо лист бумаги. Мэтт передал ей деньги и следил, как она осторожно складывала мелочь под подушку, не потревожив Марту: голова девочки сдвинулась на какую-то долю дюйма.
Он кивнул, и они вместе покинули комнату. Мэтт закрыл дверь, и Эмма перевела дыхание.
– Здесь, – сказала она, вручая ему бумажный конверт.
– Вы их храните?
– Не знаю. Кажется, да.
Мэтт развернул бумагу, и маленький зуб упал ему на ладонь.
– «Дорогая Фея-владычица Зуба, – прочитал он вслух. – Спасибо, что пришла в мой дом. С любовью, Марта».
– Мило.
– Она любит писать письма. – Он сложил бумажный лист и сунул его в карман рубашки.
– Фея не пишет ответ? Мэтт на секунду задумался.
– Нет. Слишком рискованно.
– Полагаю, вы правы. Что ж, я, пожалуй, пойду спать, – сказала Эмма. – Спокойной ночи. – Она замешкалась. – Еще раз спасибо, что взяли меня на скотопригонные торги. Я хорошо провела время, хотя чуть было не заставила вас купить свинью.
Он коротко засмеялся.
– Нам пришлось бы потесниться.
Она стояла так близко, что он коснулся бы ее рукой, если б набрался мужества. Ее темные ресницы, дразнящее выражение лица, зеленые глаза, их лукавый и пристальный взгляд – от всего этого сердце переворачивалось в его груди. Он удерживал в памяти мимолетный образ ее маленькой ручки, скользящей вдоль покрывала. Эмма двинулась к лестнице.
– Я лучше пойду, пока Марта не проснулась и не услышала, как Фея-владычица Зуба беседует в коридоре. Спокойной…
– А как насчет Пасхального Зайчика? – вынужден был спросить он, не желая, чтобы она покидала его одного в коридоре. Они стояли очень близко друг к другу, и он не понимал, как это случилось. – Когда вы были ребенком, вам дарили корзиночки с желе из бобов и с шоколадом на Пасху?
– Да. Мой отец всегда дарил их вместе с кроликом Годивой. С желтым атласным бантом вокруг шеи.
– А как насчет Санта-Клауса?
Она покачала головой, и он опустил глаза. У нее была красивая линия губ, розовых, ярких, на ее щеках лежали блики от сумеречного света ночной лампы.
– Я всегда надеялась, что он настоящий, – однако гувернантка говорила мне другое.
– А теперь?
Он прикоснулся к ее губам своими так ласково и так легко, будто и не касался вовсе. От ее волос веяло запахом розы, от кожи струилось нежное тепло, в ее поцелуе ощущалась затаенная страсть. Мэтт отступил на пару дюймов и оперся рукою о стену.
– Теперь я не верю в сказки. – По ее губам скользнула, к его удивлению, ироничная улыбка. – Если вообще когда-либо верила.
– Ваш жених… – Мужчина, который оставил ее ради другой женщины, должен быть полным идиотом. Она подняла на него пристальный взгляд:
– Легче ни во что не верить.
– Кроме себя, – напомнил он. – И вот этого.
Мэтт склонился ближе и вновь коснулся ее губ. Он не прижимал ее, намеренно держа одну руку у своего бока, а другую – на стене. Он раздвинул ее губы и нежно проник языком в ее рот. Ее поцелуй был горяч и сладок, будил страсть и в то же время предостерегал от дальнейшего.
– Нет, – вымолвила она, потом повернулась и спешно спустилась вниз по лестнице.
Мэтт чувствовал себя круглым дураком. Не дело целовать домработницу. Не дело целовать Эмму Грей, женщину, которая вот уже одиннадцать дней испытывала к нему всего лишь дружеские чувства.
Мэтт раздосадованно ударил рукой по стене. Он не понимал, что на него нашло, но, что бы ни было, это нужно прекратить. Отныне он будет держать дистанцию. Эмму Грей никогда не влекло к овдовевшему фермеру, никогда не прельщала жизнь в глуши и чужие дети.
Ему необходимо выкинуть ее образ из головы. Она – явление временное. А потом он подыщет кого-то другого на ее место. Или женится.
И он позабудет все об Эмме Грей и о ее разбитом сердце.
Она уедет. Эмма полагала, что поцелуями разом перечеркнуто ее соглашение с Мэттом Томсоном. Она не может оставаться на два месяца. Не может остаться даже на две недели испытательного срока, как они ранее договаривались. Не может оставаться в надежде, что он поцелует ее вновь, ни на минуту не забывая, как ей безумно хочется этого. Десять – нет, одиннадцать – дней тому назад она готова была и желала выйти замуж за другого. Конечно, она понимала, что там не было страсти. Это было совсем не так, как в любовных фильмах, но она знала, что жизнь – это одно, а кино – это другое. Жизнь построена, на сотрудничестве и компромиссе, дружбе и совместных интересах. Покуда она разделяла бы с Кеном его интересы, она была бы счастлива в браке.
Или ей это только казалось. Эмма прильнула щекой к подушке и закрыла глаза, желая изгнать из памяти ту сцену в церкви. Какая она была дура, ничего не замечала… Какая она была дура, веря в сладкие слова Кена о любви и не спрашивая, почему он твердо решил не заниматься с ней любовью до первой брачной ночи…
Отныне она не дура и больше не желает верить тому, что ей говорят. Нет никакого Пасхального Зайчика, никакой Феи-владычицы Зуба, никакого Санта-Клауса. Если и бывает, что «они жили долго и счастливо и умерли в один день», то ей такое не светит.
Но ведь здесь за считанные дни она поняла, что обожает детей. Она позволила поцеловать себя их отцу и, к своему ужасу, откликнулась на его поцелуй. И ей это понравилось. И она желает еще.
Лучше всего для нее уехать. Эмма отбросила покрывало в сторону и прошла босиком через комнату к дамской сумочке, где держала деньги. У нее было семьдесят восемь долларов и чек Мэтта на недельное жалованье. Разумеется, она может доехать на автобусе до ближайшего города (до Норт-Платта, кажется), а оттуда позвонить Пауле и попросить ее выслать деньги. Не в первый раз она кляла себя за то, что не имела своего собственного счета в банке, отдельного от отцовского. Она думала, что все устроено хорошо, а по достижении тридцати лет она сможет сама распоряжаться капиталами, вверенными попечителю. Глупость, но, в конце концов, в прошлом году она была всего лишь глупой женщиной, которая думала, что любима, и доверяла мужчинам принимать решения за нее.
Эмма убрала деньги и вернулась в кровать. Отныне она будет принимать решения сама. Пусть только кто-либо попробует убедить ее в ином.
Одно дело – решить уехать, другое – найти кого-то, кому об этом сообщить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/undefasa/royal-gold-10186420-collection/ 
 ceramiche brennero 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/aksessuari/