Левое меню

Правое меню

 https://PlitkaOboi.ru/plitka/kerama-marazzi/foskari-10187745-collection/      муж тут заказывал 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Андрушка Петер

Избранное общество


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Избранное общество автора, которого зовут Андрушка Петер. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Избранное общество в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Андрушка Петер - Избранное общество, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Избранное общество равен 205.2 KB

Андрушка Петер - Избранное общество - скачать бесплатную электронную книгу



OCR Busya
««Современный чехословацкий детектив», сборник»: Радуга; Москва; 1990
ISBN 5-05-2558-3
Аннотация
В настоящий сборник включены произведения, в детективном жанре рассматривающие существенные стороны жизни чехословацкого общества. В повести в «Избранное общество» словацкий автор Петер Андрушка рассказывает о социально опасном типе людей, стремящихся жить «в свое удовольствие» любой ценой.
Петер Андрушка
Избранное общество
1. Юлия вышла замуж прежде, чем его повысили по службе
Юлия нравилась ему с той поры, как он начал замечать девушек, но, увы, – так уж часто бывает – никакого интереса к нему не проявляла. Ее привлекали парни с гонором, спесивые, как их отцы. Якуб Калас не был сыном крестьянина, его отец работал в городе, на фабрике, и Якубу даже казалось странным, почему, собственно, они живут в деревне. Но потом он понял, что отец и мать ни на что не променяли бы свой крошечный, тщательно ухоженный дворик с гусями и курами, свой огород с плодородной землей, ну и, конечно же, свой просторный дом у самой дороги. Якуб, пока был маленьким, играл с мальчишками из крестьянских дворов – тех, кто не крестьянствовал, можно было пересчитать по пальцам, в селе жили всего четыре настоящих пролетарских семьи, несколько ремесленников, да на верхнем и нижнем концах подстерегали клиентов два корчмаря и еще двое – в центре. Большинство населения составляли крепкие, зажиточные крестьяне, гордые и заносчивые, были и селяне победней, поскромней, но и те ходили по деревне, задрав нос. Эту привычку они сохранили и во времена, когда лошадей вытеснили первые тракторы, а никому не нужные теперь хлысты только для виду торчали за голенищами. Якуб играл с крестьянскими детишками, за кусок сыра или краюху хлеба с солью помогал разбрасывать на полях навоз, поить лошадей из деревянного желоба, который стоял во дворе самой большой корчмы возле колодца с журавлем; он научился выдаивать молоко из коровьих сосков прямо в рот и удирать со всех ног, чтобы не поймала и не надавала затрещин обозленная хозяйка. Потом игры кончились. Мальчишки подросли, у них появились свои заботы, а Якуб Калас стал ходить с отцом в город. Юлия ему нравилась, однако он ей не навязывался. Раз-другой сделал попытку сойтись покороче, скрасить доверительными нотками случайные встречи, завести взамен обычного зубоскальства, пустой болтовни, неуверенного юношеского вздора серьезную беседу, которая могла бы заинтересовать девушку. Но Юлия только морщила нос, надувала губки и ухмылялась. Словом, не принимала его всерьез. И Якуб отступил. Не то чтобы сдался, всего лишь отступил. Пожалуй, даже и не отступил, ведь ни о каких отношениях между ними еще не было и речи, просто перестал ее замечать. Тот клочок памяти, тот беспокойный уголок, который вновь и вновь напоминал о себе, бередя душу, так что печаль выливалась, словно вино из откупоренного сосуда, время быстро заносило новыми переживаниями, сглаживало, выравнивало.
Юлия вышла замуж прежде, чем его повысили по службе. Он желал ей счастья, но и за себя был рад. Сами знаете, как это бывает. Можно заречься, отказаться от всех воспоминаний, но пока девушка свободна, пока не замужем, она притягивает твой взгляд, будит беспокойные мысли, манит и дразнит. Ведь не может же здоровый мужчина начисто потерять интерес к женскому полу, а Якуб Калас был здоровым, нормальным парнем. «Удалец в милицейской форме», как ласково называла его мать.
Юлия вышла замуж удачно. Якуба ее супружеская жизнь не интересовала. Он сознательно избегал мыслей о пригожей девушке, и это ему удавалось. Удалец в милицейской форме выполнял то одно, то другое задание… Времена после войны были сложные, а он относился к своей службе со всей серьезностью.
2. Как сердито она посмотрела на Якуба Каласа, когда тот переступил порог ее дома
Только в последнее время, вновь поселившись в родном селе, Якуб Калас кое-что услышал о Юлии.
Родители Каласа умерли, дом три года, а то и дольше, простоял пустой, пришлось заняться ремонтом: укрепить стропила, поменять черепицу, поправить фронтон, переложить дымоход, установить телевизионную антенну, оштукатурить стены, перестроить сарай, выкрасить оконные рамы и двери, заменить прогнившие доски в заборе и застеклить веранду, чтобы порывы ветра не доносили снег и дождь до самых дверей кухни. Работы было по горло, она требовала и времени, и сил, а потому доходившие до него случайные слухи, которых не избежать, живя среди людей, не возбуждали в нем любопытства. Да и какой интерес – а тем более волнение – могла пробудить старая, давно забытая и к тому же безответная любовь, когда тебе пошел шестой десяток? Воспоминания приятны, порой они греют душу, но зачем придавать им значение? Зачем воскрешать то, что так и не сбылось? Воспоминания существуют, потому что без них не обойдешься, но в этом и весь их смысл. Ни в чем ином. Так думал Якуб Калас. Пожалуй, именно потому он и оставил в памяти для Юлии совсем крошечное, незначительное местечко. А возможно – и не верил уже, что она когда-то ему нравилась. Охотнее он вспоминал годы, связанные с работой в милиции. Он придерживался взгляда, что на службе узнаешь много нового. А служил он на совесть и был зорким наблюдателем. Как-никак человек, работающий в милиции, обязан иметь острый глаз. Какие только лица не хранила его память! Взять, к примеру, доктора Карницкого. Якуб Калас годами не терял к нему интереса, сослуживцы насмешничали и подтрунивали: «И что вы нашли в этом чокнутом адвокате?» Как было им объяснить, что Якуба занимали не только своеобразные теории Карницкого о правосудии, но и его обычные суждения о жизни? «Это человек, живущий в моем участке, и я должен к нему присмотреться. Если бы его засадили в сумасшедший дом, мне было бы спокойнее…» Так оправдывал Якуб Калас свой интерес к адвокату, но сам-то был доволен, что старый юрист живет в его участке. С этим законником не соскучишься: сядешь с ним болтать, и час-другой служебного времени пробежит незаметно… А вот Юлия… Добрых двадцать лет он почти ничего о ней не слышал. Не стал бы забивать ею голову и теперь, и во сне бы ему не вспомнилось, что где-то здесь, поблизости, живет Юлия, если бы не приключилась с ней беда. Ребята из угрозыска быстро закрыли дело, по мнению Каласа, даже слишком быстро, но вмешиваться в их работу он, конечно, не мог, это были опытные профессионалы, ловкие парни, настоящие доки, а он – и в их глазах – всего только рядовой участковый. Наверное, потому и косились на него исподлобья, когда он ошивался вокруг них. На первых порах присутствие Каласа их нервировало, но потом их начальник, дружески улыбнувшись ему, постарался все обратить в шутку: «Дядюшка старшина, коли вам что-то в этом деле не по душе, можете спокойно закончить его сами». Они посмеивались над Каласом, как в свое время сослуживцы из-за его интереса к доктору Карницкому, тем не менее он сказал себе: «И попытаюсь, голубчики!» У всего на свете есть своя подоплека, своя оборотная сторона, а история, происшедшая с мужем Юлии, уже с первого взгляда казалась абсолютно ясной. Но ведь и в той истории, на которую несколько лет назад обратил его внимание доктор Карницкий, тоже на первый взгляд все было ясно. Тогда старшина не смог доказать, что совершено преступление, во всяком случае – что это было подсудное дело, но моральную вину он доказал. Много времени утекло, пока это ему удалось. Когда потом о его «самодеятельности» прослышал начальник окружного отделения, он в шутку прозвал Каласа «околоточным психологом», но в конце концов все-таки вынужден был признать его правоту. Не всякое зло – преступление, не всякое зло противоречит закону, но всякое противоречит человечности. А раз так, Якуб Калас просто не выносил, когда люди чинили зло друг другу, пренебрегали чужими горестями и блюли только собственные интересы.
Бедная Юлия! Как сердито она посмотрела на Якуба Каласа, когда тот переступил порог ее дома!
3. Жертва насилия! Не слишком ли смелое утверждение?
– Прости, Юлия, – обратился Якуб Калас к женщине в черном, – я тут проходил мимо, дай, думаю, загляну, поговорю…
Юлия молча указала ему на табурет у стола. Якуб сел. В этот пасмурный день он чувствовал себя неважно, да к тому же не знал, правильно ли поступил, постучавшись в этот дом. Не положено приходить к вдове, не выждав и недели после похорон; правда, когда он внимательней присмотрелся к невысокой, приземистой женщине, ему не показалось, что ее так уж одолевает печаль. В ее взгляде и жестах – когда она предложила табурет – Якуб Калас прочел скорее враждебность. Другого бы подобный прием, возможно, задел. Но Калас привык и не к такому. Возможно, под воздействием кинофильмов или из-за того, что милицейская форма воспринимается как символ власти, люди к милиции в большинстве своем относятся по меньшей мере сдержанно. В минуты опасности ищут у милиции защиты и помощи, а в иное время отпускают шуточки, выказывают пренебрежение и даже оскорбляют. Якуб хорошо это знал и уже привык.
– Я был на похоронах, Юлия, – начал Калас, когда женщина отсела подальше, к плите. Видно было: Юлия ждет, что он еще скажет, наверняка озадачена его появлением. – Там я к тебе не подошел, – продолжал он, намеренно заводя речь издалека, – слишком много народу толклось около тебя. Стали бы шушукаться: чего ради тут крутится страж закона, что ему от нее надо? Я и решил, что приду попозже, когда выдастся более подходящая минута.
– И теперь эта минута настала? – с открытой неприязнью спросила женщина.
– Хочу выразить тебе искренние соболезнования и напомнить, что ежели будешь нуждаться в помощи, так учти, друзья еще не перевелись.
– Справлюсь как-нибудь и сама, – все так же неприветливо отрезала хозяйка.
Голос у нее прерывался. Очевидно, ей уже осточертели все эти соболезнующие; понятно, отчего она нервничает. Так объяснял себе ее недовольство Якуб Калас, и это объяснение вполне его устраивало. Однако от участкового не ускользнуло, что больше всего Юлию злит любопытство односельчан, ведь многие подстерегали ее, чтобы поглазеть, как она переносит свежее вдовство. Калас допек ее больше всех. Тоже любопытство заело, да еще застал ее врасплох: ей бы и во сне не привиделось, что именно он, единственный из всех старых знакомых, свернет к ней во двор!
Не в пользу Каласа говорило и то, что он из милиции. Любопытство она бы ему еще простила, как прощала многим другим. Но он был из «мильтонов», и это ее раздражало. После смерти мужа она доходила до бешенства при виде постоянно что-то вынюхивающей, вшивающейся у ее дома милиции, хотя, по правде говоря, сама же ее и вызвала. Милиционеры уверяли Юлию, что все это в порядке вещей и причин для беспокойства нет, но сомнения закрались в ее душу. И бередили все сильнее. Каласу хватило одного взгляда, чтобы понять: за ее нервным состоянием стоят и другие, более глубокие причины. Пока он еще не пытался разгадать какие. Поначалу в истории с Бене Крчем сама Юлия менее всего интересовала Каласа. Давно не интересовала она его и как женщина. Зато он подметил, что события той дождливой ночи глубоко врезались ей в память, осели на самое дно, постепенно захватывая все больше места и лишая ее уверенности в себе. Минутами женщине и впрямь казалось, что она сойдет с ума. Как не выдать глазами ужас? Как держаться естественно, когда при любом неосторожном упоминании о случившейся беде сердце готово выпрыгнуть из груди? Следователи выпытывали, не было ли у ее мужа врагов, ссорился ли он с соседями, тянули из нее жилы, выспрашивая о том, чего сама она не знала. Юлия не могла толком ответить ни на один из их вопросов.
Уже несколько дней, как ее оставили в покое. Она сидела дома. Утром сбегает в магазин, купит самое необходимое – и прямиком домой. Односельчане, как ни разбирало их любопытство, считали ее замкнутость естественной. Кто после такого несчастья вел бы себя иначе! А ведь Юлии было тяжелее, чем любому другому на ее месте, – вокруг нее не крутились дети. Одна она осталась. В доме, повсюду – одна… Выходить на задний двор вообще не хотелось. Юлия даже точно не помнит, как все это было, когда она натолкнулась на распростертое тело мужа, о чем подумала, увидев его лежащим под забором; теперь бы она, пожалуй, и место точно не указала. Весь двор словно горел у нее под ногами и жег пятки, на какой бы клочок земли она ни ступила. Хуже всего, что она не в состоянии разобраться, что ее больше гнетет: жалость или роящиеся в голове упреки. Ведь если бы мы этот проклятый двор покрыли бетоном, ничего бы не случилось, да только Беньямин – и бетонирование… Где уж ему! За такую работу он бы ни за что на свете не взялся, а кого-нибудь нанять – денег жалел. Вот какой он был, при деньгах, а скареда! Но все равно умирать не имел права, нет, не имел! А Калас… Зачем он явился? Чтобы приставать с расспросами? Раздуть в ней огонек сжигающих душу сомнений? И страха? И неуверенности? И укоров совести? Или он забежал просто так, переброситься словцом? Выразить соболезнование? Чего можно ожидать от такого человека, как Якуб Калас? Ведь она ничего о нем не знает, кроме того, что он был участковым. Не слишком большая шишка на этом свете, где каждый метит куда повыше. По службе он прийти не мог, это ясно. Кое-кто из деревенских даже посмеивался над ним: «Поглядите на него, был фигура, милицейский, а стал диабетик на пенсии!» «Отъелся, – с ненавистью подумала Юлия, – еще и болезнь сумел себе выбрать, чтобы жрать что повкуснее! А мой-то вот подох, как паршивый пес! Пил, пиявка ненасытная, пока это зелье его не доконало».
– Мне нечем тебя угостить, – холодно произнесла она. – Пока был жив Беньямин, сам успевал все выпить, а нынче…
– Да я скоро пойду, – успокоил ее Калас. – Я, собственно, зашел, только чтобы сказать: коли тебе потребуется помощь… А уж потом, когда-нибудь попозже, я бы с удовольствием с тобой потолковал.
– О чем нам толковать? – Юлия Крчева опустила голову: даже смотреть на этого человека ей было неприятно.
– Да о том же, что с любым другим. Всегда найдется о чем потолковать.
– Не хочу я разговаривать, – отрезала Юлия. – Ничего не хочу! Порой даже и жить на свете! Заботы так и сыплются на мою голову! Хватит с меня и этих забот, а в разговорах я не нуждаюсь.
– У всех у нас какие-нибудь горести, – пытался утешить ее Якуб. – У одного их больше, у другого меньше.
– Со своими я справлюсь сама, – не приняла его сочувствия Юлия. – Всю жизнь промаялась с пьянчужкой, справлюсь и теперь!
– Если я хорошо тебя понял, мне больше не стоит приходить, – сказал Якуб Калас и испытующе поглядел на нее.
– Так оно будет лучше.
– Гм, боишься пересудов, – как бы про себя заметил Калас. – Я тебя понимаю, Юлия, у соседей злые языки. Скажут: только мужа схоронила, а уже кавалера завела… Этого, Юлия, не бойся. Ухаживать за тобой я не собираюсь.
– Меня не интересует, кто что скажет, – не слишком уверенно возразила она.
– Значит, хоть в чем-то мы с тобой одного мнения. Надеюсь, ты не станешь возражать, если я загляну еще разок. Видишь ли, Юлия, мне необходимо еще зайти. По поводу твоего мужа.
Она удивленно посмотрела на него. А он нарочно ничего больше не сказал. Пускай ее гложет любопытство. Пускай задумается.
– Всего хорошего, Юлия, – попрощался Якуб и направился к двери.
– Постой. Что ты имел в виду, когда сказал «по поводу твоего мужа»? – поспешно спросила она.
Остановившись, Якуб Калас обронил через плечо:
– Мне сложно объяснить, Юлия. Я уже не служу в милиции и потому, сама понимаешь, пришел бы только с твоего согласия. В любой момент ты безо всяких можешь меня прогнать… И все же хотелось бы навестить тебя еще разок. Мне надо выяснить кое-что, касающееся смерти Беньямина.
– Это еще зачем? – нервно спросила Юлия. Ее нервозность была подлинной, непритворной, но Якуб не был уверен, что это добрый знак. В конце концов, что для него лучше – если она о чем-то знает и пытается утаить или если не знает ничего и считает смерть мужа просто несчастной случайностью? – Почему именно ты – и «по поводу смерти» Бене?
Якуб Калас пожал плечами. Этот вопрос задавал себе и он, но ответы приходили в голову самые несуразные.

Андрушка Петер - Избранное общество => читать книгу далее


Надеемся, что книга Избранное общество автора Андрушка Петер вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Избранное общество своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Андрушка Петер - Избранное общество.
Ключевые слова страницы: Избранное общество; Андрушка Петер, скачать, читать, книга и бесплатно
 limonta обои рекомендую тут 
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/kerama-marazzi/alleya-102423-collection/ 

 thermex topflow 6000