Левое меню

Правое меню

 https://PlitkaOboi.ru/plitka/kerama-marazzi/lakshmi-197359-collection/      https://legkopol.ru/catalog/laminat/germanija/Haro/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Абузяро Ильдар

Подстилка из соломинок


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Подстилка из соломинок автора, которого зовут Абузяро Ильдар. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Подстилка из соломинок в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Абузяро Ильдар - Подстилка из соломинок, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Подстилка из соломинок равен 7.25 KB

Абузяро Ильдар - Подстилка из соломинок - скачать бесплатную электронную книгу



Абузяро Ильдар
Подстилка из соломинок
Ильдар Абузяро
Подстилка из соломинок
Из цикла "Троллейбус, идущий во все стороны"
Я шел понурив голову и ничего не ожидал от этих серых промозглых капель, как ничего не ожидаешь от капель валерьянки, когда пьешь их залпом, стакан, другой, третий... Разве что горечь и успокоение.
Кто пил по несколько стаканов капель залпом, тот меня поймет. Это сорок пузырьков по двадцать миллилитров. А их вам не дадут ни в одной аптеке. Разве что в пяти аптеках. А чтобы обойти пять аптек, нужны крепкие нервы. А мои нервы развязались, и шнурки тоже. Благо, небо Питера - это аптека рядом с моргом. Потому что сам Питер - это морг, и никакой фонарь здесь не поможет.
Сказать, что меня бросила девушка, или я задолжал крупную сумму, или утратил свой талант, значит ничего не сказать. Да, я был долговяз, да, я был должен каждому факиру-пассажиру по проездному билету, да, меня бросила девушка двадцать пять лет назад, но это ничего не значило, потому что ее я не помнил ровно до того момента, пока в луже мне не попалась соломинка.
Я поморщился, дескать, какая тут соломинка? Но соломинка была фиолетово-розовая. Из нее кто-то пару часов назад пил коктейль. И сразу, будто это было пару часов назад, передо мной сверкнуло лицо Эли с соломинкой в фиолетово-розовых замерших губах, когда мы гуляли по Питеру и пили из луж: в октябре и сентябре сок, в марте пунш со льдом, в апреле аперитив. А летом мы просто лакали воду, потому что летом нас мучила страшная жажда, но мы продолжали жить вместе с собаками и на собаках-электричках, что так отчаянно высовывают свои потные языки в сторону лесных озер. Вам бы в их стальные шкуры!
Но никогда мы не пели в подворотнях и переходах, в один из которых я сейчас спустился и там увидел поющую бомжиху в кедах.
- Michelle ma belle... - распевала она, и плевать в три короба, не напомни мне ее голос стюардессу в давке ног. К тому же бомжиха странным образом улыбалась и пританцовывала. Она навеяла на меня жуткий страх, но, несмотря ни на что, я присел на корточки и залюбовался ее беспомощными движениями. Обычно, когда я так поступаю, меня рано или поздно начинают бить ногами по лицу.
Вы еще не видели бомжей, поющих "Битлз", ничего, скоро вы их увидите в полной красе.
Мы познакомились с Элей в троллейбусе, набитом под завязку, словно веник в жилистых руках дворника, потому что это шарканье шин и этот шаркающий гул электродвигателя (чуть не сказал электролампочки) напомнили мне спокойную и размеренную жизнь дворника по утрам. Многие испытывают крайнее раздражение, находясь в переполненном транспорте, но мне столпотворение людей всегда по душе, потому что места, в которых людям становится так, что они начинают протирать друг о дружку куртки-дубленки на локтях и джинсы-валенки на коленках, такие места попросту священны. Туда тут же устремляются ангелы, и там можно преспокойно закрывать глаза и начинать делать зикр.
Помнится, только я подумал об ангелах, как две девчушки сбоку от меня заметили:
- Посмотри, вон попрошайка идет.
- С шарманкой на шее, как нищенка.
И действительно, к нам протиснулась кондуктор, и медь в перекинутой через шею сумочке забренчала, словно голодный желудок шарманки. И я еще подумал, что мы могли бы составить неплохой музыкальный дуэт. Может быть, она и была одета хуже, чем презрительно осмеявшие ее девушки, зато волосы и глаза, но особенно волосы, были настолько роскошны, что дали бы фору любой красотке в "форде".
- Передаем за проезд, все передаем за проезд, - сказала она чуть громче, чем положено леди.
- Чтобы абсолютно все передали на проезд, такое невозможно. Этого не может быть в природе, как не может быть в природе чистого звука, - поделился я мыслью вслух.
- Может, - сказала она твердо.
- Тогда, может быть, нам помузицировать как-нибудь вместе, - заикнулся я и пожалел об этом.
- Сначала оплатите проезд.
- Я могу сыграть вам на гитаре, хотя у меня проездной.
- Покажите, что у вас там за проездной?
- А я вот не покажу, что у меня тут, - я сказал это, ища хоть какую-нибудь мелочь в кармане брюк. Впервые за всю жизнь мне захотелось быть кондуктором мужчиной, а не нищим пассажиром-факиром.
Раздался хохот. Это две девчонки смеялись над моей пошлой шуткой.
- Привет, - помахала она им ладонью.
- Привет, Эля, - кажется, они были знакомы.
- Как вы думаете, девочки, подстричь мне волосы? - она всем видом давала мне понять, чтобы я не спешил. А я и не спешил, я не спеша искал в кармане два рубля, на худой конец у меня был документ.
- А что, троллейбус - это монастырь?
- Это не монастырь, но что-то очень похожее...
- А зачем ты вообще пошла сюда работать? Тебя что, родители не кормят?
- Кормят, но здесь лучше...
И тут в троллейбусе все пошло кверху дном. Толпа рванулась от не открывшихся задних дверей к передним, сметая все на своем пути.
- Водитель, открой заднюю дверь, вот, посмотри, у меня удостоверение инвалида, я не могу идти (толкаться локтями), у меня же нет рук.
- Дверь заклинило, - виновато сказала кондуктор.
- За что вам только платить? - зашипела пожилая женщина, проходя мимо нее.
- Не ругайтесь, - сказал я.
И еще я хотел сказать, что это просто чудо какое-то, когда клинит двери, будь то в лифте или квартире, но особенно в троллейбусе, где каждый человек, стоящий на твоем пути, и есть дверь, которую заклинило.
- Вы, наверно, правы, - сказала мне женщина с роскошными волосами, - этого никогда не случится, чтобы все платили за свой проезд, хотя мне всегда казалось, что в местах, где собирается много народу, в таких местах живет гражданский бог.
Она встала у передних дверей, которые уже не закрывались, и пыталась удержать детей, что норовили выпрыгнуть на ходу. А мне, собственно, плевать, как назовут бога, гражданским или милосердным. Я просто вывернул все карманы в поисках хоть какой-нибудь монеты. Я метался, я рвал подкладку, доцарапываясь до бедра, но мне попадались лишь льготные справки: справка ученика школы слепых и слабовидящих детей, справка беженца, справка дурака из дурдома, справка помощника депутата, справка инвалида третьей группы, справка ученика тринадцатого класса детдома и еще тысячи, тысячи справок. И хоть бы одна справка из пункта обмена валюты или из нотариальной конторы - о наследстве!
В конце концов нервы мои не выдержали и, схватив в охапку кондукторшу, я вынес ее из троллейбуса на остановке "Площадь Сенная" (ранее Свободы).
- Смотри, - сказал я, не отпуская ее из своих рук, - здесь тоже живет гражданский бог. Слышишь.
И несколько минут мы стояли молча и обнявшись.
Но иногда мы гуляли по Питеру, зарабатывая себе на жизнь ногами и музыкой. Мы гуляли по Питеру до сведения ног и скул, потому что холодный ветер хлестал нас по самым уязвимым местам (ногам и скулам). И тогда мы разговаривали.
Ночью мы поднимались на какой-нибудь чердак, в доме Мандельштама или Бродского, доставали спальные мешки.
- Расслабься, - говорила мне Эля, - расслабься, будь, как трава, преврати этот дом в шалаш.
- Расслабиться?
- Расслабься, не думай ни о чем. Ведь ты лучше меня знаешь, что трубадуры выросли из суфиев, а от трубадуров оттолкнулось Возрождение, а от Возрождения классицизм, а из классицизма вырос джаз и рок-н-ролл. Расслабься, будь, как трава, а я пока поищу что-нибудь поесть.
И она убегала искать, а я писал ей очередную песню, зная лучше нее законы гармонии. Но это еще вопрос, кто из нас лучше знал ледяной ветер.
- Привет, - улыбалась она, вернувшись, - вот сигареты, вот полбутылки пива и еще хлеб.
- Не надо все это, - заводился я и грубо, ногой, отталкивал ее подношения, - не надо, я ведь трава, что превращает дома этих сытых ублюдков в шалаш. Зачем мне пить и есть?
Да, иногда мы гуляли по Питеру, то и дело возвращаясь к сфинксам-лягушкам, чтобы погладить им пальцы и загадать сокровенное желание. И когда мы гладили сфинксам-лягушкам пальцы, что так похожи на гриф семиструнной гитары, я находил ледяную от страха руку Эли.
Покажите мне женщину, которая преспокойно может погладить чудище, похожее на льва, - и уж совсем жуткий страх охватывает женщин при слове "лягушка".
- Не бойся, глупышка, это всего лишь новорожденная болонка и старая русалка.
- А я и не боюсь, я загадываю желание, - говорила она и бледнела еще больше.
- Скажи мне твое желание, и я постараюсь исполнить его.
- Нельзя.
- Скажи, - я сжимал-брал ее пальцы в плен, одновременно начиная рыться в безжалостно распахнутых глазах, словно глаза - это дневники, где ничего не понять.
- Нельзя, - в эту минуту ее глаза были безжалостны ко мне.
Что касается моих желаний, то я мечтал, чтобы моя музыка рождалась в самых глубинах, в роднике у сердца, а потом, превращаясь в семь ручьев, достигала сердец людей. И еще я мечтал баснословно разбогатеть, ну, например, как Пол Маккартни или Скотт Фицджеральд.
Я так и говорил Эле:
- Не бойся, Эля, мы скоро разбогатеем и отправимся в Париж, а пока надо тренироваться, пока надо играть на площадях. Площади - они, как слепки с плащаницы Исы. На площадях мою гитару зашкаливает с такой силой, словно она рамка, а гражданский бог - он живой.
И мы доставали наши инструменты. Гитару, флейту и шарманку-сумочку, в которую люди могли бы кидать свою медь, аккомпанируя нам. Бывало, выходило ничего, но чаще - жуткая какофония.
- Не нервничай, будь, как трава, - успокаивала меня Эля.
- Знаю, знаю, - отмахивался я, - надо работать.
И вот однажды, когда я рылся в ее глазах в поисках желания, которое так сильно напугало нас вместе с ободранной, мокрой русалкой-болонкой, Эля призналась:
- Я хочу уехать отсюда любой ценой.
Она сказала это, когда все вещи были уже почти собраны. Сказала эффектно грациозно и в то же время изогнувшись, как кошка, уходя, как кошка на чердаках, от всех вопросов и упреков разом.
- Не могу себе простить, что мы познакомились с тобой в троллейбусе, а не на самолете. Тебе бы так пошел костюм стюардессы. И самолет тебе пошел бы тоже, раз тебе так к лицу чердак. И опять же, гражданский бог в самолете, он ближе к милосердному богу.
- Перестань, - она изогнулась еще больше, стараясь изо всех сил лишний раз не потревожить моих чувств, но я все-таки умудрился задать ей полвопроса:
- Эля, почему?
- Я так больше не могу, я хочу спать в своей постели, я хочу жить в своем доме, а не на болотах, я хочу есть горячие пирожные и суп.
Она говорила, стоя ко мне спиной и укладывая флейту в футляр из-под зонтика, потому что сам зонтик уже давным-давно был сломан. Его, так похожего своей расцветкой на букет хризантем, у самой рукоятки погнул страшной силы ветер, когда мы все-таки гуляли по Питеру и я пытался спрятать от промозглого косого дождя эти нежные и съёженные тогда глаза-губы-носик.
- Ты не дарил мне цветов, мы не знаем, что такое "Мартини" и "Рафаэлло".
- Но мы видели март и апрель. Ты же помнишь, скоро мы должны баснословно разбогатеть.
- Я в это уже не верю.
- И с каких пор ты не веришь в это, Эля?
- С давних пор. Не знаю. Порой мне кажется, что я не верю в это с того самого момента, когда ты не оплатил свой проезд. Помнишь, наша первая встреча. А я так надеялась.
Это был удар в самое сердце. И я не виноват, что букет хризантем оказался таким хрупким, а мои неумелые руки здесь абсолютно ни при чем. Они прекрасно знают, как держать зонтик, мои неумелые руки.
Я очнулся, стоило бомжихе допеть весь свой репертуар из битлов и перейти к Шаляпину. "Интересно, - подумал я, - вроде, сегодня обошлось без пинков".
Впрочем, все еще только начиналось. Не успел я выйти из перехода и встать под арку на одной из центральных улиц, не успел я расчехлить гитару, как та же самая бомжиха, но уже в экстравагантной худой шляпке, пристроилась возле меня.
Я пытался петь, не обращая на нее внимания, пусть слушает. Но бомжиха, привыкшая сама быть звездой, начала зазывать толпу, выкрикивая что-то ужасное. "Подходите, люди добрые, здесь вас не обидят".
Она ерничала, выклянчивала для меня сигареты и пиво. Материлась и визжала. Пыталась петь теми же зазывающими интонациями, танцевать теми же клянчащими глазами. А я смотрел на нее и радовался, что Эли нет рядом, что она ушла, что она не распугивает толпу.
- Давай деньги, - сказала бомжиха, когда я решил свернуть наш совместный концерт.
- Слушай, пора прекращать это безобразие.
- А зря я, что ли, старалась, собирала народ, приносила тебе сигареты?
- Да ты только отталкивала людей.
- Да, я уродлива, ну и что? Зато я служительница гражданского бога. Гражданскому богу тоже нужны жертвоприношения.
- Возьми, - сорвался я, - хотя ты отвратительно пела.
- Плевать.
- И все-таки ты очень отвратительно пела. Хуже некуда.
- А я говорю - плевать, я пела, как могла. Людям нравится, а чистого звука в природе не бывает.
- Бывает, чистый звук - это звук травы на болотах, - заметил я и пошел в сторону того дома, где когда-то росла волшебная трава (ныне подстилка из соломинок), на которой, разметав свои чудесно пахнущие волосы, еще вчера возлежала ты.


Абузяро Ильдар - Подстилка из соломинок => читать книгу далее


Надеемся, что книга Подстилка из соломинок автора Абузяро Ильдар вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Подстилка из соломинок своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Абузяро Ильдар - Подстилка из соломинок.
Ключевые слова страницы: Подстилка из соломинок; Абузяро Ильдар, скачать, читать, книга и бесплатно
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/kerama-marazzi/foresta-147959-collection/      https://PlitkaOboi.ru/plitka/porcelanosa/oxo-72858-collection/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/mebel-dlya-vannyh-komnat/kitayskaya/