Левое меню

Правое меню

  оплатили на сайте      https://legkopol.ru/catalog/linoleum/5-metrov/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Я проделывал свой обычный рейс на Марс и тут услышал о вас, друзья. Подумал, что вам захочется купить кое-какие новинки для того, чтобы... оживить ваш дом, что ли.
— Я ни в чем не нуждаюсь, — сказал Дирк. Потгер приветливо улыбался. Он уже обратил внимание на скромный фермерский домик и спартанский плавательный бассейн.
— А как насчет супруги? — спросил Потгер, подмигнув Амелии. — Я еще не скоро буду в этих краях.
— Рад это слышать, — сказал Дирк.
Однако у Амелии загорелись глаза. Она пожелала осмотреть все запасы Поттера и потащила с собой Дирка. Как ребенок, она перепробовала все бытовые приборы — современные хитроумные машины, сберегающие время; любовно перебирала платья — модные, изысканные, с регулируемым вырезом и подолом — и вспомнила свой скучный, сшитый по заказу гардероб.
Тут она увидела роботов-актеров. Их удивительно схожая с человеком внешность и цивилизованные манеры остро напомнили ей о доме.
— Может, приобретем труппу? — спросила она у Дирка.
— Но у нас ведь есть кино! Оно вполне удовлетворяло моего отца...
— Но, Дирк, эти роботы ставят настоящие пьесы!
— В репертуар именно этой труппы входят все популярные пьесы, начиная с самого Бернарда Шоу, — сообщил им Поттер.
Дирк с неприязнью посмотрел на красивые машины-гуманоиды.
— Что они еще умеют делать?
— Делать? Они играют! — сказал Потгер. — Боже мой, дорогой земляк, не думаете ли вы, что произведение искусства будет заниматься работой на ферме?
— А почему бы и нет? — спросил Дирк. — Я не люблю изнеженных роботов. Мой Контрольный робот не гнушается работой на ферме, и я могу поручиться, что он умнее этих штуковин.
— Ваш Контрольный робот не актер, — высокомерно заметил Потгер.
У Амелии был такой тоскующий вид, что Дирк купил труппу. Пока он втаскивал актеров-роботов в дом (они были слишком нежны, чтобы ходить по камням), Амелия купила платье.
— Как может такая девушка, как вы, жить в этой пустыне? — спросил Потгер.
— Мне здесь нравится.
— О, я согласен, жить здесь можно. Трудовая жизнь, отказ от комфорта, открытие новых рубежей и все такое прочее. Но разве вам не бывает тошно от всей этой романтики?
Амелия ничего не ответила. Потгер пожал плечами.
— Ну что же, — сказал он, — этот сектор созрел для колонизации. Скоро ждите гостей.
Амелия взяла платье и вернулась в дом. Потгер улетел.
Дирк нехотя согласился впоследствии, что актеры-роботы составляли приятную компанию долгими тихими вечерами. Ему даже по-настоящему понравилась пьеса “Человек и сверхчеловек”. Через некоторое время он начал давать роботам режиссерские указания, которые они, естественно, игнорировали.
И все-таки он остался при своем мнении, что Контрольный робот способен сделать то же самое, стоит только немного улучшить его голосовой узел.
А пока длинные пятичасовые рабочие дни не оставляли времени для досуга. Дирк начал собирать другие маленькие астероиды и присоединять их к своей первой зарубке. Он посадил лес, построил водопад и занялся починкой старой климатической машины отца. Наконец она у него заработала, и он смог воспроизводить сезоны на их маленькой планете.
Однажды телевизионный экран ожил потоком строк — Дирк получил космограмму. Она была от “Эксплорерс Инкорпорейтед” — фирмы на Земле, которая занималась производством снаряжения для пионеров. Дирку предлагали возглавить главную экспериментальную лабораторию фирмы, оклад — почти фантастических размеров.
— О, Дирк! — воскликнула Амелия. — Какая возможность!
— Возможность? О чем ты говоришь?
— Ты сможешь разбогатеть. Ты сможешь иметь все, что пожелаешь.
— У меня уже есть все, что нужно, — сказал Дирк. — Поблагодари их и скажи, что я отказываюсь.
Амелия устало вздохнула. Она телеграфировала фирме отказ Дирка, но добавила, что через некоторое время к нему снова можно будет обратиться. В конце концов, нет смысла совсем закрывать дверь.
В течение этого долгого лета еще один корабль приземлился на их посадочной площадке. Он был еще старее и потрепаннее, чем корабль Дирка, и, повиснув на высоте пяти футов, он упал, качнув астероид. Из него вышли, шатаясь, молодые мужчина и женщина. Они были на грани обморока.
Джин и Перси Филипс поселились на астероиде, находившемся в нескольких тысячах миль. Их преследовали сплошные неудачи Электричество у них испортилось, роботы сломались, продовольствие кончилось. Отчаявшись, они вылетели на ферму Дирка.
Они чуть не умерли от голода, оставаясь без еды почти два дня.
Дирк и Амелия приняли их в лучших традициях пионеров, окружили заботой и быстро подлечили. Сразу было видно, что Филипсам неизвестен закон выживания. Перси Филипс даже не знал, как управляться с роботами. Дирку пришлось объяснить.
— Надо им дать почувствовать, кто в доме главный, — сказал Дирк.
— Но мне кажется, что если подать правильное приказание негромким и дружелюбным голосом...
— Только не здесь, — решительно замотал головой Дирк. — Эти Хозяйственные роботы тупы и нечувствительны. Они угрюмы и злопамятны. Команды нужно вдалбливать в них. Если понадобится, бейте их ногами.
Филипс удивленно приподнял брови.
— Плохо обходиться с роботами?
— Им надо показать, кто тут человек.
— Однако в Космической школе нас учили уважать роботов, — запротестовал Филипс.
— Здесь вы откажетесь от многих убеждений, приобретенных на Земле, — отрезал Дирк. — Послушайте меня. Я был воспитан роботами. У меня есть, близкие друзья среди роботов. Я знаю, о чем говорю. Они будут уважать вас только в том случае, если вы будете им приказывать.
Филипс нехотя согласился, что, может быть, Дирк и прав.
— Конечно, я прав! — заявил Дирк. — Вы говорите, у вас кончилось электричество?
— Да, но ведь не роботы же...
— А кто же? Они ведь имеют доступ к аккумуляторам, не правда ли?
— Конечно. Когда у них кончается энергия, они заряжают себя сами.
— Вы думаете, они останавливаются после полной зарядки? Роботы прирожденные пьяницы. Они будут высасывать энергию, пока она не кончится. Разве вы еще не знаете этот старый трюк роботов?
— Наверное, именно так и было, — сказал Филипс. — Но зачем они это сделали?
— Им это вносят в схему еще на заводе. Так они быстрее изнашиваются, и приходится покупать новых. Поверьте мне, если вы посадите их на голодный паек. то это будет для их же пользы.
— Видимо, мне еще многому предстоит научиться, — вздохнул Филипс.
А Джин — его жене — предстояло научиться еще большему. Амелии пришлось несколько раз объяснить ей, что кнопки не будут сами себя нажимать, переключатели не станут выключаться без реле, и стрелки не будут по своему желанию устанавливаться на нужных делениях. Роботам-уборщикам нельзя поручать стряпню, а Терка-мойка, хотя и универсальный аппарат, просто неспособна сама приготовить запасы консервов.
— Никогда не думала, что это так сложно, — сказала Джин. — Как у вас все получается?
— Привыкнете, — сказала Амелия, вспомнив свои первые дни походной жизни.
Филипсы вернулись на свою зарубку. Амелия думала, что без них будет скучать, но было так приятно снова остаться вдвоем с Дирком и вернуться к работе на ферме.
Однако их не собирались оставлять в покое. Следующим посетителем был представитель “Областной марсианской энергокомпании”. Он рассказал, что переселенцы прибывают на кольцо астероидов и система энергоснабжения соответственно расширяется. Он предложил присоединить ферму Дирка к плотнолучевой сети “Марсианской энергокомпании”.
— Нет, — твердо отказался Дирк.
— Но почему? Ведь это недорого...
— У меня свой источник энергии.
— А эти маленькие генераторы, — сказал человек, осуждающе посмотрев на солнце Дирка. — Для действительно высокой производительности...
— Я в ней не нуждаюсь. Темпы развития моей фермы меня удовлетворяют.
— Вы могли бы больше выжать из своих роботов.
— Тогда они скорее износятся.
— Можно приобрести более новые модели.
— Новые изнашиваются еще быстрее.
— А как насчет более совершенных генераторов? — поинтересовался представитель компании. — Ваше крошечное солнце дает мало энергии.
— Для меня достаточно.
Представитель удивленно покачал головой.
— Наверное, мне никогда не понять вас — пионеров, — сказал он и отбыл.
Они попытались возобновить прежнюю жизнь. Однако с соседних астероидов начали подмигивать огоньки, а лунное телевидение забивалось местными сигналами. Еженедельно стала приходить почтовая ракета, и какое-то бюро путешествий стало организовывать поездки на кольцо астероидов.
У Дирка в глазах снова появилось знакомое выражение неудовлетворенности. Он внимательно наблюдал за небесами — они сужались, чувство простора исчезало, а тишина разрывалась выхлопами пролетавших ракет.
Однако он дал обещание Амелии и собирался сдержать его, даже если б это стоило ему жизни. Вид у него был изможденный, и он теперь работал по шесть, семь, а иногда по восемь часов в сутки.
Их посетил продавец швейных машин, а одна деловая решительная дама попыталась продать Дирку “Солнечную энциклопедию”. Регулярные маршруты были уже проложены, и длинный, опасный путь превратился в скоростное шоссе.
Однажды вечером Дирк и Амелия, сидевшие на крылечке, увидели, как огромная надпись осветила небо. Она простиралась в космосе на многие мили:
"Торговый центр Розена. Магазины, ресторан, лучшая выпивка на астероидах”.
— Магазины, — прошептала Амелия. — И ресторан! О, Дирк, давай посмотрим!
— А почему бы и нет, — сказал он, беспомощно пожав плечами.
На следующий день Амелия надела свое новое платье и заставила Дирка облачиться в его единственный, сшитый по заказу костюм. Они залезли в свой старый корабль и отправились в путь.
"Центр Розена” — новый шумный поселок: раскинувшийся на четырех соединенных астероидах, — храбро боролся за право называться городом. Везде были проложены движущиеся мостовые. Городок заполняла толпа суетящихся нетерпеливых людей, и по улицам тяжело ступали роботы, нагруженные снаряжением.
Амелия привела Дирка в ресторан, где им подали настоящий земной обед. Дирку он не понравился. Его немного тошнило от воздуха, выдыхаемого другими людьми, а слишком изысканная пища не насыщала. Дирк закончил обед тем, что заказал не то вино и попытался дать на чай роботу-официанту.
Вконец несчастный, он позволил Амелии таскать себя из одного магазина в другой. Он оживился лишь однажды, когда они зашли в магазин тяжелого оборудования. Он осмотрел новый антигравитационный генератор. Такой модели он еще не видел.
— Это именно то, что требуется для нейтрализации чрезмерной силы тяжести, — объяснил ему продавец-робот. — Мы считаем, что машина будет отлично работать на лунах Юпитера, например.
— На лунах Юпитера?
— Это только к примеру, сэр, — сказал робот. — Никто там еще не бывал. Это совершенно необследованная территория.
Дирк рассеянно кивнул, поглаживая полированную поверхность машины.
— Слушай, Амелия, — сказал он наконец. — Как ты думаешь, то место на Земле все еще вакантно?
— Может быть, — ответила она. — А что?
— Все равно, где жить — на Земле или здесь. Для этих людей освоение новых мест — игра.
— Ты думаешь, что будешь счастлив на Земле?
— Возможно.
— Я сомневаюсь, — сказала Амелия. Она вспомнила, как им было хорошо на астероиде. Жизнь их была полной и счастливой; они были вдвоем и вместе, терпя лишения, отодвигали пустыню — с помощью своих грубых орудий, силой своего разума.
Так было до того, как пришли люди, до того, как шумная, толкотливая земная цивилизация оттеснила их к самым дверям дома.
Ее мать все поняла на собственном горьком опыте и пыталась ей это объяснить. Дирк никогда не будет счастлив на Земле. И она не может быть счастливой, если он попусту растратит свою жизнь, как ее отец, ненавидя свою работу и мечтая о другой, которая смогла бы удовлетворить его.
— Мы покупаем антигравитационный генератор, — сказала она роботу. Она повернулась к Дирку, — Он нам пригодится на Юпитере.
ЧЕЛОВЕКОМИНИМУМ
У каждого своя песня, думал Антон Настойч. Хорошенькая девушка подобна мелодии, а бравый космонавт — грохоту труб. Мудрые старцы в Межпланетном бюро напоминают разноголосые деревянные духовые инструменты. Есть на свете гении, чья жизнь — сложный, богато инструментованный контрапункт, а есть отбросы общества, и их существование всего лишь вопль гобоя, заглушенный неутомимой дробью басового барабана.
Размышляя обо всем этом, Настойч сжимал в руке лезвие бритвы и рассматривал синие прожилки вен у себя на запястье.
Ибо если у каждого своя песня, то песню Настойча можно уподобить плохо задуманной и бездарно исполненной симфонии ошибок.
При его рождении чуть слышно зазвенели было колокольчики радости. Под приглушенный барабанный бой юный Настойч отважился пойти в школу. Он окончил ее с отличием и поступил в колледж, в привилегированную группу из пятисот учащихся, где в какой-то степени можно было рассчитывать на индивидуальный подход.
Однако Настойчу не везло от рождения. За ним тянулась непрерывная цепь мелких неприятностей — опрокинутые чернильницы, утерянные книги и перепутанные бумаги. Вещам была свойственна отвратительная привычка ломаться у него в руках, если не считать случаев, когда вещи ломали его руки. Добавьте к этому, что он переболел всеми детскими болезнями, в том числе скарлатиной, алжирской свинкой, фурункулезом, лисянкой, зеленой и оранжевой лихорадкой.
Все эти неприятности ни в коей мере не умаляли врожденных способностей Настойча, но в перенаселенном мире конкуренции на одних способностях далеко не уедешь. Нужно еще изрядное везение, а у Настойча его вовсе не было. Нашего героя перевели в обычную группу на десять тысяч студентов, где все проблемы усложнились, а шансы подхватить инфекцию повысились.
То был высокий, худой, мягкосердечный, трудолюбивый молодой человек в очках, которому (по причинам, не поддающимся анализу) врачи давно поставили диагноз «подвержен несчастным случаям». Какие бы там ни были причины, факт оставался фактом. Настойч относился к числу тех бедняг, для которых жизнь трудна до невозможности.
Большинство людей скользит по жизненным джунглям с легкостью крадущейся пантеры. Но для Настойча эти джунгли на каждом шагу кишели капканами, западнями и ловушками, ядовитыми грибами и жестокими хищниками, разверзались внезапными пропастями и разливались непреодолимыми реками. Безопасного пути нет. Все дороги ведут к беде.
Годы учения в колледже юный Настойч кое-как преодолел, невзирая на замечательный талант ломать ноги на винтовых лестницах, растягивать сухожилия, спотыкаться о тумбы, ушибать локти в турникетах, разбивать очки о зеркальные стекла окон и вообще проделывать все прочие грустные, нелепые и тягостные трюки, которые выпадают на долю людей, подверженных несчастным случаям. Он мужественно устоял перед соблазном впасть в ипохондрию и силился бороться с неудачами.
Окончив колледж, Настойч взял себя в руки и попытался вновь утвердить светлую тему надежды, некогда намеченную его дюжим отцом и нежной матерью. Под барабанную дробь и переливы струн ступил Настойч на остров Манхэттен, чтобы стать кузнецом собственного счастья. Он упорно трудился, стремясь побороть свою злую судьбу, склонность к несчастьям, и, несмотря ни на что, хотел остаться оптимистом.
Однако злая судьба брала свое. Благородные аккорды выливались в невнятное бормотание, и симфония жизни Настойча докатилась до уровня комической оперы. Работу за работой терял он в потоке испорченных диктофонов и залитых чернилами договоров, забытых карточек и перепутанных таблиц; в мощном крещендо ребер, сломанных в толкотне подземок, ступней, вывихнутых в решетках тротуаров, очков, разбитых о незамеченные углы, в череде болезней (в том числе — гепатита Д, марсианского гриппа, венерианского гриппа, синдрома пробуждения и смешливой лихорадки).
Настойч по-прежнему противился искушению стать ипохондриком. Во сне он видел космос и смельчаков с квадратными подбородками, завоевывающих новые земли, видел поселения на дальних планетах и бескрайние просторы свободных земель, где вдали от чахлых игрушечных джунглей Земли человеку воистину дано познать самого себя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
 на ПлиткаОбои ру 
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/ceracasa/jainoor-154554-collection/ 

 ванная с двумя раковинами