Левое меню

Правое меню

 https://PlitkaOboi.ru/plitka/kerlife/crema-marfil-132096-collection/      https://legkopol.ru/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Господа, я сейчас вам все объясню…
– Разговаривать будешь у капитана, начальника караула, – ответил солдат. – Марш вперед, да смотри, без фокусов, не то я ударю тебя копьем!
И они увели Фауста вместе с Маргаритой.
Глава 4
– Что новенького? – спросил Мак, как только Фауст вышел из его шатра.
– Важные новости, мой господин, – сказал Василь. – Сам дож Энрико Дандоло хочет видеть вас. Вы должны явиться к нему как можно скорее.
– Как?.. Правда?.. А как ты думаешь, чего ему надо от меня?
– Мне он, разумеется, ничего не сказал. Но у меня есть кое-какие соображения на этот счет.
– Что ж, поделись со мной своими мыслями, добрый слуга, пока я буду умываться и приглаживать волосы.
И Мак приступил к своему туалету, жалея о том, что Мефистофель и ведьмы, колдовавшие над его внешним обликом, не снабдили его сменой белья.
– Ну, так что из себя представляет Энрико Дандоло? – спросил он.
– Это грозный старец, – ответил Василь. – Как венецианский дож, он командует отборной частью христианского войска. Его солдаты очень дисциплинированы и хорошо обучены. Венеция пополняет наши продовольственные запасы и поставляет нам другие необходимые товары. В ее руках находится транспорт. Все, кто принимает участие в этой кампании, в какой-то мере зависят от Венеции, и я думаю, что венецианцы не упустят случая напомнить нам об этом. Сам Дандоло слеп и немощен телом, как человек, которому давно уже перевалило за восьмой десяток. В таком возрасте знатные господа удаляются на покой, к родному очагу, и слуги подают им по утрам овсянку в постель. Но не таков Энрико Дандоло! Весь путь из Европы до стен Константинополя он проделал верхом, вместе с войском. Под Сабо его видели в первых рядах гвардии, где он призывал воинов покорить этот венгерский город, если они хотят, чтобы Венеция приняла участие в Крестовом походе. В конце концов им пришлось подчиниться. Конечно, поднялся ропот; многие говорят, что священная война превратилась таким образом в авантюру, в которую их втянули ради защиты торговых интересов Венеции. Лично я не осмелюсь иметь свое собственное мнение на сей счет до тех пор, пока вы, мой господин, не скажете мне, на чью сторону вы встали.
– Мудрое решение, – сказал Мак, расчесывая пятерней свои густые кудри.
– Встреча с венецианским дожем, – продолжал Василь, – открывает перед вами разные возможности.
– Это правда.
– Союз с Венецией может принести вам сказочное богатство, о каком не мечтал ни один смертный. Но, конечно, существует альтернативный вариант.
– Какой же? – спросил Мак. Василь вытащил кинжал. Попробовав острие кончиком пальца, он положил клинок на стол перед своим господином.
– Вот добрая толедская сталь. Если вы против Венеции, эта вещь может вам пригодиться.
Мак взял кинжал в руки и тоже попробовал острие. Затем спрятал его в рукав:
– Да… возможно, она мне понадобится – оставить зарубку на память.
Василь натянуто улыбнулся и, откинув полог, выглянул из шатра. По его знаку подошли двое солдат с зажженными факелами в руках, чтобы проводить Мака до шатра Энрико Дандоло. Василь упрашивал своего господина взять его с собой, но Мак наотрез отказался исполнить его просьбу и оставил своего молодого слугу в шатре, решив, что пришло время сделать свой выбор и исполнить задачу, поставленную перед ним Мефистофелем. Лишние свидетели, подумал Мак, могут только помешать. Чем дольше юноша будет оставаться в неведении относительно его истинной роли в происходящих событиях, тем лучше.
Мак шел, глядя по сторонам. В лагере было неспокойно. Несмотря на поздний час, бивачные костры горели ярко. Небольшие отряды пехоты проходили мимо Мака и его провожатых быстрым шагом; несколько закованных в латы всадников промчалось галопом, подняв пыль. Ночь была полна тревожных звуков – лязганья металла о металл, ржания и топота лошадей, приглушенного ропота человеческих голосов. Было похоже, что войско готовится к наступлению.
Наконец они подошли к просторному белому шатру. Сквозь щели неплотно прикрытого полога пробивался слабый свет. Венецианский дож сидел за низким столиком; перед ним стояло блюдо с драгоценными камнями, которые он перебирал пальцами. Энрико Дандоло был довольно высок ростом; несмотря на свой преклонный возраст, он держался очень прямо. Широкие одежды из жесткой парчи ниспадали на пол, скрывая его фигуру; на голове у него была маленькая бархатная шапочка, украшенная соколиным пером на венецианский манер. Седая бородка, поблескивающая в лучах светильника, словно серебро, подчеркивала вытянутый овал его лица. Тонкие бледные губы были поджаты, глаза подернуты мутно-серой непрозрачной пленкой – причиной слепоты величавого старца была катаракта. Слуга громко объявил о приходе лорда Фауста, недавно прибывшего с Запада, но венецианский дож даже не поднял головы.
– Прошу вас, любезный господин Фауст, присаживайтесь, – произнес Энрико Дандоло резким, дребезжащим голосом. Он говорил по-немецки правильно, но с заметным акцентом. – Слуги уже подали вино? Возьмите бокал, сударь, и располагайтесь поудобнее. Как вы находите эти безделушки? – он указал на драгоценности.
– Раз или два мне приходилось видеть нечто подобное, – сказал Мак, наклоняясь над столом, – но я никогда не встречал более прекрасных камней. Великолепная коллекция! Какая дивная игра, какой глубокий цвет!
– Взгляните на этот рубин, – продолжал Дандоло, вертя в белой холеной руке драгоценный камень размером с голубиное яйцо. – Разве он не прекрасен? Его мне прислал набоб Тапробэйна. А вот изумруд…– его пухлые пальцы уверенно потянулись к большому зеленому камню, – согласитесь, у него очень чистый блеск, что является большой редкостью для таких крупных изумрудов.
– Да-да, – ответил Мак, – конечно. Но я удивляюсь, сударь, как вы, будучи лишенным зрения, замечаете эти тонкости. Можно подумать, что кончики пальцев заменяют вам глаза…
Дандоло рассмеялся резким, неприятным смехом, который перешел в сухой кашель:
– Глаза на кончиках пальцев!.. Какая странная мысль! Однако в ней есть доля правды. Мои руки любят прикасаться к драгоценным камням. Перебирая их, они узнают каждую грань так же, как глаза узнают черты знакомых лиц и формы предметов. Другой мой каприз – роскошная одежда. О, в этом я настоящий венецианец. Я могу часами рассуждать о том, какими свойствами должны обладать разные ткани. Но все это лишь старческие причуды. Я пригласил вас отнюдь не затем, чтобы раскрывать вам секреты ткацкого ремесла и обсуждать свойства самоцветов. У меня есть нечто несравнимо более ценное, чем эти игрушки.
– Да, сударь? – сказал Мак.
– Смотрите, – Дандоло протянул руку к крышке громадного деревянного сундука, стоявшего чуть поодаль. Открыв сундук, он некоторое время ощупывал лежащие в нем предметы и наконец вытащил… плоскую деревянную доску, завернутую в мягкий бархат. Венецианский дож развернул ткань, и Мак увидел весьма искусно нарисованную картину.
– Как вы думаете, что это? – спросил старик у Мака.
– Не имею ни малейшего представления, – ответил тот.
– Это чудотворная икона Св. Василия. Говорят, она неким образом связана с Константинополем, и тот, кто обладает ею, держит в своих руках нить судьбы всего города. Предание гласит, что до тех пор, пока икона будет находиться в Константинополе, городу не грозит опасность. Никакие враги не смогут разрушить его неприступные стены. Вы поняли, зачем я показал вам эту вещь?
– Я… я теряюсь в догадках, сударь.
– Я хочу, чтобы вы кое-что передали от меня своему господину. Вы внимательно слушаете меня?
– Да.
Мозг Мака лихорадочно работал, пытаясь разгадать сложную политическую игру, которую вел дож Венеции, настоящий мастер интриг.
– Скажите Его Святейшеству, что я плюю на него, равно как и на отлучение от церкви. До тех пор пока эта икона находится в моих руках, я не нуждаюсь в его благословениях.
– Вы хотите, чтобы я ему это передал? – спросил Мак.
– Да. Слово в слово.
– Хорошо. Я скажу это папе римскому, если, конечно, мне удастся когда-нибудь с ним встретиться.
– Не шутите со мною, – холодно произнес Дандоло. – Я прекрасно знаю, что вы – посланник Рима, хотя вы упорно отрицаете это.
– К сожалению, вы ошиблись, – ответил Мак. – У меня совсем иные интересы.
– Так вы и вправду не представитель папы римского?
Вскинув голову, старик уставился на собеседника своими незрячими глазами, и Маку почудилось, что в мутной глубине этих глаз загорелся адский огонь. Даже если бы он и был послан к венецианскому дожу папой римским, он тотчас отрекся бы от своей миссии.
– Смею вас заверить, нет! Как раз наоборот! – воскликнул Мак.
Дандоло отвел свой взгляд. Некоторое время он молчал, размышляя над словами Мака, затем его тонкие губы тронула чуть заметная усмешка:
– Как раз наоборот, а?
– Так точно!
– Так чьи же интересы вы представляете? – спросил Дандоло.
– Я думаю, вы сами сможете догадаться, – уклончиво ответил Мак, припомнив свой недавний разговор с Фаустом; ему показалось, что эта осторожная манера ведения переговоров более всего подходит исполнителю роли ученого доктора Фауста в данный момент.
Некоторое время Дандоло обдумывал свой ответ.
– Я понял! Вас, должно быть, прислал Зеленая Борода, прозванный Безбожником. Он – единственный, кто до сих пор не имел здесь своего представителя.
Не имея ни малейшего представления о том, кто такой Зеленая Борода, Мак решил продолжать игру в вопросы и ответы вслепую.
– Я не скажу ни да, ни нет, – схитрил он. – Но если бы я и вправду был человеком этой самой Зеленой Бороды, что бы вы хотели передать ему?
– Скажите Зеленой Бороде, что мы всегда будем ему рады, если он примет участие в нашей кампании. Мы высоко оценим ту помощь, которую лишь он один сможет нам оказать.
– Я думаю, ваши слова его весьма заинтересуют. Но не прибавите ли вы что-нибудь более конкретное?
– Он должен начать наступление на Берегу Варваров не позже, чем через неделю. Вы сможете вовремя передать ему мое послание?
– Я много чего могу, – сказал Мак, – но сперва мне хочется узнать, зачем ему нужно это делать?
– Как зачем?.. Кажется, я выражаюсь достаточно ясно. Если Зеленая Борода, которому подчиняются все пелопоннесские пираты, будет и дальше соблюдать нейтралитет, корсары с Берега Варваров могут разрушить наши планы.
– Да, конечно, – поддакнул Мак, – а, кстати, что это за планы?
– Овладеть Константинополем, разумеется. Мы, венецианцы, и так уже до предела ослабили свой флот, когда выделили корабли для перевозки войска франков сюда, в Азию. Если пираты нападут на наши далматские владения в то время, когда мы увязли здесь, боюсь, нам придется очень жарко.
Мак кивнул и улыбнулся; однако на душе у него было отнюдь не так спокойно, как он старался показать. Так, значит, Дандоло собирается взять Константинополь! Этого нельзя допустить! Ни в коем случае! Значит, старик должен погибнуть. Сейчас, когда ему, Маку, представился такой удобный случай. Они одни в шатре, в лагере царит суматоха… Убить Дандоло будет несложно – ведь он слепой, и Мак сможет незаметно подкрасться к нему…
Улыбающийся лже-Фауст вытащил кинжал из рукава.
– Вы понимаете, – прибавил Дандоло, вертя в пальцах свой рубин, словно лаская его, – что мои планы относительно этого прекрасного города простираются очень далеко. Кроме вас и вашего господина, главы пиратов, о них пока еще не знает ни один человек.
– Это большая честь для меня, – учтиво ответил Мак, размышляя, как лучше заколоть старика – вонзить клинок в грудь или в спину?
– Константинополь видал на своем веку лучшие дни, – задумчиво произнес венецианский дож. – Некогда слава о нем гремела по всему свету. Многие народы боялись и любили его; многие искусные полководцы и гордые императоры лелеяли в своем сердце мечту овладеть им, словно редкой драгоценностью или прекрасной женщиной. Теперь этот город за зубчатыми белыми стенами – лишь бледная тень былого Царьграда, дурная пародия на самого себя, в которую превратило его неумелое правление слабых, безвольных и тупых царей. Повелители Константинополя цепляются за остатки прежней роскоши, словно престарелые кокетки – за яркие наряды и румяна, за ту мишуру, которая делает их еще более жалкими и смешными. Что за печальная судьба для города, некогда бывшего столицей могучего государства!.. И я положу этому конец. Нет, сам я не приму константинопольской короны. С меня довольно и той власти, которой я обладаю над Венецией! Но я посажу на византийский трон своего человека. Он будет слушаться меня во всем, и тогда, надеюсь, для этой страны и ее древней столицы еще настанет золотой век! Когда Венеция и Константинополь объединятся, весь мир с восхищением будет глядеть на расцвет науки, ремесел и торговли, который последует за этим союзом. Константинополь вновь обретет свое утраченное величие и былую славу.
Мак замер, зажав в кулаке кинжал. Речь Дандоло сильно подействовала на его воображение. Он уже был готов нанести смертельный удар, но руку его удержало внезапно возникшее перед его умственным взором видение дивного города, возродившегося под мудрой опекой дальновидного старца, – древнего города, ставшего центром просвещения и коммерции; города, которому, быть может, суждено сыграть в истории особую роль… Мак колебался; кинжал дрогнул – и повис в воздухе, остановившись на полпути к своей цели.
– А какую религию будут исповедовать греки? – спросил он.
– О, в этом вопросе я добрый католик. Несмотря на некоторые разногласия с Его Святейшеством, я разделяю интересы Рима во всем, что касается возвращения заблудшей овцы ее пастырю. Молодой Алексей торжественно поклялся мне, что как только он взойдет на трон, Византия вернется в лоно святой нашей матери, католической церкви. Тогда папа римский, конечно, снимет с меня отлучение от церкви, а может быть, даже захочет причислить меня к лику святых за беспримерный подвиг. Ведь до сих пор никому еще не удавалось разом обратить в истинную веру такое количество еретиков!
– О, мой господин! – воскликнул Мак, очарованный словами Дандоло. – Да хранит вас Бог! Ваши смелые замыслы вдохновляют каждого, кто удостоится высокой чести быть посвященным в них. Располагайте мною и моей жизнью, как вам угодно, господин мой! Я постараюсь быть полезен вам, чем только смогу.
Старик приподнялся со своего сиденья и прижал голову Мака к своей груди. Мак почувствовал, как его щеки коснулись жесткие волоски из бороды Дандоло. Морщинистое лицо венецианского дожа было мокрым от слез; он дребезжащим, срывающимся от прилива чувств голосом взывал к милости Небес. Мак хотел присоединиться к его жаркой молитве, полагая, что несколько приятных слов в адрес Добра, вполне уместных в данной ситуации, отнюдь не повредят его душе. Но внезапно снаружи раздался шум, послышались чьи-то возбужденные голоса, и тотчас же в шатер вбежало несколько вооруженных людей.
– Господин! – воскликнул один из них. – Бой начался! Вийярдуэн уже повел своих солдат штурмовать стену!
– Я должен быть там! – вскричал Дандоло. – Я буду сражаться вместе с ними! Мое оружие, быстро! Фауст, передайте мои слова Зеленой Бороде. Мы поговорим с вами позже!
С этими словами венецианский дож, почтительно поддерживаемый слугами, вышел из своего шатра, захватив с собою чудотворную икону. Драгоценные камни, которые он перебирал всего несколько минут тому назад, остались лежать на столе.
Мак остался один. Звуки шагов стихли вдали. На шелковистых стенах шатра плясали тени. Мак подумал, что пока он отлично справляется со своей ролью. Он спасет Константинополь и, конечно, не упустит при этом свою выгоду, как это делает Энрико Дандоло. Он повернулся, готовясь уйти, но тут взгляд его упал на стол, где лежали дивные драгоценности. Найдя небольшой холщовый мешочек, он наполнил его почти доверху и, по-воровски оглянувшись, выбежал из шатра.
Глава 5
Солдаты привели Фауста и Маргариту к низкому деревянному сооружению без окон, сложенному из массивных бревен. Фауст догадался, что перед ними подземная тюрьма. Войску, совершающему далекие переходы, не нужны крепкие каменные темницы, куда заключают преступников в городах всего мира, но даже в походном лагере должно существовать определенное место для пленных и нарушителей порядка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
 Заказали тут 
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/kerama-marazzi/kapodimonte-10184103-collection/ 

 стеклянная мебель для ванной