Левое меню

Правое меню

 https://PlitkaOboi.ru/plitka/kerama-marazzi/alleya-102423-collection/      https://legkopol.ru/catalog/parketnaja-doska/seraja/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Прекраснейшей».
Рассуждая так, Фауст преодолевал дьявольское искушение. Конечно, этот рыжий черт обещал ему весьма соблазнительные вещи, но слишком уж непомерную цену по его, фаустовским, меркам он за них запросил. Фауст потому и Фауст, что всегда остается самим собой, подумал ученый доктор. Он никогда не станет послушной куклой в чьих бы то ни было руках – будь то руки женщины, мужчины или демона.
Отвернувшись от Елены и задрав кверху подбородок, он быстро произнес:
– Нет, нет! Я не возьму ее и не стану вам служить! – и застыл в напряженной, неестественной позе, боясь повернуть голову, чтобы не увидеть еще раз прекрасную Елену – ее красота слишком волновала его.
Аззи пожал плечами и улыбнулся. Казалось, его нисколько не удивил такой ответ. Должно быть, он хорошо знал, что Фауст сделан совсем не из мягкого теста, из которого слеплено большинство смертных, – тот материал, что пошел на ученого доктора, обладал твердостью алмаза и трудно поддавался обработке. Поняв, о чем думает Аззи, Фауст испытал прилив гордости – ведь, согласитесь, если даже демон восхищается вашей стойкостью, в этом, несомненно, что-то есть!
– Ну, хорошо, – сказал Аззи, – я сейчас уберу ее. Попытка – не пытка, а спрос – не беда. Раз, два…– он сделал несколько быстрых, ловких движений руками. Фауст невольно залюбовался ими – мастерство волшебника, как искусство пианиста, зачастую распознается по виртуозной работе пальцев. Аззи показал высший класс.
– Три!
Вокруг фигуры прекрасной женщины вспыхнуло красноватое зарево – и тотчас померкло. Елена оставалась неподвижна, взор ее все так же был устремлен куда-то вдаль. Аззи снова проделал сложные пассы, но и на сей раз ему не повезло – не появилось даже зарево.
– Что за чертовщина! – воскликнул демон. – Не странно ли? Обычно это заклинание работает безотказно. Надо будет как следует проверить его, когда у меня появится хоть немного свободного времени. А пока… у меня к вам небольшая просьба. Не побудете ли вы с ней немного? Я скоро вернусь и заберу ее. Елена – очаровательная женщина. Должно быть, ей порядком наскучило подземное царство, которым правит мрачный Аид, и она не откажется провести небольшой отпуск в подлунном мире.
Фауст посмотрел на нее – и сердце сильно забилось в его груди. Умом он понимал, что, согласившись, навсегда потеряет свою свободу, но голос сердца оказался сильнее доводов рассудка. Наконец, овладев собой, доктор Фауст ответил:
– Хорошо, я пригляжу за ней, пока вы будете отсутствовать. Но у меня есть Маргарита. Вы обещали, что с ней не случится ничего плохого…
– Не тревожьтесь, все будет хорошо, – успокоил его Аззи, – ей никто не причинит зла. Но должен вам сказать, что эта девушка вам совсем не пара.
– Вы и вправду так думаете?
– Да. Мы, демоны, никогда не ошибаемся в таких вещах. Мы видим человека насквозь, как если бы он был сделан из стекла. Когда пламя любви начинает угасать в его груди, это сразу становится заметно. Впрочем, мы отвлеклись от главного. Я еще встречусь с вами. Это отнюдь не последний наш разговор. Вы уверены, что я не могу соблазнить вас еще чем-нибудь? Может быть, у вас есть какая-то тайная мечта, ради которой…
– Нет-нет, спасибо за заботу.
– В таком случае – до свиданья. Мне пора.
– Подождите! – воскликнул Фауст. – Не могли бы вы снабдить меня кое-какими ингредиентами для Заклинания Перемещения? Иначе как мы с Еленой спустимся с этой неприступной горной вершины?
– Ах, извините, это вылетело у меня из головы, – сказал Аззи. – Хорошо, что вы напомнили мне.
И с этими словами он достал свою сумку с магическими принадлежностями, которую демоны всегда носят с собой. Такие сумки обладают волшебным свойством уменьшаться в размерах в сотни раз, когда владелец кладет их в карман, что делает их совершенно незаменимыми в долгих путешествиях. Сложенная походная волшебная сумка вместе со всем своим содержимым занимает не больше места, чем листок бумаги из записной книжки, да и весит она приблизительно столько же. Открыв сумку, Аззи выложил из нее несколько веточек вербы, пучки разных лекарственных трав, несколько плотно запечатанных бутылочек с этикетками, на которых было что-то написано по-арабски, редкие и драгоценные металлы высокой пробы, концентрированный змеиный яд и еще много разных предметов, необходимых магу в его ремесле. У Фауста глаза разбегались от такого изобилия: пожалуй, эта коллекция редкостей ничуть не уступала той, что осталась в его рабочем кабинете в Кракове.
– Спасибо вам, – сказал Фауст. – Этого мне хватит надолго. Имея в своем распоряжении такой богатый набор магических снадобий, я могу сам позаботиться о своей дальнейшей судьбе. С вашей стороны было огромной любезностью показать мне красоты Кавказа, и, конечно, пытаясь соблазнить меня, вы сделали все, что могли. Большего не мог бы пожелать ни один смертный. Вы были очень добры ко мне, Аззи. Но, к сожалению, я не могу принять ваше предложение. Я попытаюсь добиться справедливости и занять свое место в Тысячелетней Войне без посторонней помощи. Еще раз благодарю вас за заботу.
– В таком случае – прощайте! – сказал Аззи.
– Прощайте, – ответил Фауст.
Выпрямившись, они встали друг напротив друга; каждый поднял вверх правую руку с раскрытой ладонью – древний жест, которым маги всех времен и народов приветствовали друг друга при встрече и расставании. Затем на горной вершине сверкнули две багровые вспышки. Аззи исчез первым, а следом за ним – Фауст и Елена.
Глава 7
Все происходящее казалось Маргарите кошмарным сном. Ей часто приходилось слышать, что маги и волшебники – ненадежный народ, и связываться с ними не стоит. Однако то, что сделал Фауст, уже переходило все допустимые границы. Девушке оставалось только удивляться капризам своей судьбы, благодаря которой она в столь короткий срок перенеслась из Кракова под стены осажденного Константинополя и попала в тюремную камеру. Положение ее было не из приятных; к тому же она понятия не имела, за что ее арестовали. Одиночество пугало ее; она то тревожно металась по тесной камере, то замирала на месте, когда за дверью раздавался какой-нибудь шум. Вот и сейчас, когда на лестнице, ведущей вниз, послышались чьи-то тяжелые шаги, она вздрогнула и застыла, повернувшись лицом к двери, настороженно прислушиваясь. Шаги приближались. Лязгнул засов; дверь, ведущая в соседнюю камеру, заскрипев, отворилась.
На несколько секунд воцарилась тишина. Затем снова раздались звуки шагов в коридоре; они становились все громче, отчетливей… И наконец резко оборвались как раз напротив двери, ведущей в ее камеру.
Маргарита попятилась от двери, услышав, как поворачивается ключ в тяжелом замке. Забившись в угол, она смотрела, как дверь распахивается настежь. Эти несколько секунд показались ей вечностью. Она зажмурилась от страха, а когда открыла глаза, увидела, что на пороге стоит высокий и стройный светловолосый молодой человек, одетый в изящный и дорогой костюм. Он молча смотрел на Маргариту, но не так, как разглядывали ее грубые солдаты, похотливо усмехаясь. Взгляд незнакомца выражал лишь вежливое внимание и удивление – казалось, он размышлял над тем, каким образом девушка могла попасть в тюремную камеру. Несколько минут они стояли друг напротив друга, не решаясь заговорить. Тусклый свет настенного светильника проникал из коридора в тесную камеру. Светловолосый незнакомец был еще очень молод – почти мальчик, подумала Маргарита. Над его верхней губой блестели капельки пота. Сама она застыла в трогательной и в то же время соблазнительной позе: каштановые волосы рассыпались по плечам; край длинной юбки чуть-чуть приподнялся, так что стали видны ее стройные маленькие ножки.
Наконец Мак – это был, конечно, он – спросил:
– Кто вы?
– Я Маргарита, – ответила девушка. – А вы?
– Доктор Иоганн Фауст, к вашим услугам.
Маргаритины ресницы затрепетали; она открыла рот, собираясь возразить. В самом деле, как может этот незнакомец называть себя Фаустом, если Фауст, ее бывший любовник, оставил ее одну в этой темной и сырой камере, улетев в неизвестном направлении с черт знает откуда взявшимся демоном! Но, вовремя спохватившись, она решила не упоминать о настоящем Фаусте. Кто знает, что на уме у этого парня. Судя по его поведению, ничего плохого он ей не сделает. Может быть, даже освободит ее из тюрьмы. Лучше на время придержать свой язык – вряд ли собеседнику понравится, если его уличат во лжи и заставят оправдываться в первую минуту разговора. А Маргарите хотелось произвести приятное впечатление на молодого незнакомца. Пусть называет себя, как хочет, подумала она, – Фаустом, Шмаустом или Гнаустом, – только бы помог ей выбраться отсюда.
– Что вы здесь делаете? – спросил Мак.
– О, это долгая история, – вздохнула Маргарита. – Я попала сюда вместе с одним… моим знакомым, а он… ну, в общем, он… вроде как сбежал. И я осталась одна. А вы?
Мак пришел сюда следом за Энрико Дандоло, надеясь улучить подходящий момент и незаметно стащить чудотворную икону Св. Василия (он выбрал последнее из трех предложений Мефистофеля, которое казалось ему наименьшим злом). Заглянув в первую камеру, Мак увидел, что она пуста: венецианский дож вышел вместе со старым слепым Исааком. Мак уже собирался уходить, когда, повинуясь какому-то странному внутреннему зову, он подошел к двери соседней камеры и открыл ее. Это было совсем не похоже на Мака Трефу – отпирать двери темниц и освобождать томящихся в них узников, но сейчас он действовал под влиянием таинственных высших сил, определяющих человеческую судьбу. Ему казалось, что запертая дверь скрывает очень важную тайну. Открыв эту дверь, он едва различил в полутьме очертания женской фигуры… Но как объяснить все это Маргарите?
– Моя история тоже очень длинна, – сказал Мак. – Но вы, наверное, будете рады выйти отсюда?
– Рада, как свинья, когда находит грязь, – ответила Маргарита старой немецкой пословицей: крестьяне в ее родной деревне часто так говорили.
– Тогда выходите, – предложил Мак. – Следуйте за мной. Я ищу одного человека…
Выйдя из тюрьмы, они направились к лагерю франков, откуда доносился страшный шум – рев труб, топот сотен бегущих ног, испуганное ржание лошадей. Полуодетые люди метались взад и вперед, словно обезумевшие. Мерцали факелы, в воздухе стоял запах пыли и горящей смолы. Воины в боевых доспехах, с тяжелыми копьями на плечах, бежали к городской стене: франки пошли на штурм Константинополя.
Мак и Маргарита смешались с этой толпой, пытаясь пробраться сквозь нее к шатру Мака. Непрерывный людской поток тащил их туда, куда двигалось большинство – к высоким белым городским стенам. Там уже разгорелась битва. Появились первые раненые – их уносили с поля боя обратно в лагерь. Многих настигли византийские стрелы – более длинные, чем у европейцев, украшенные шестиугольным орнаментом, со странным оперением, более похожим на перья диких уток из земель далекой Московии, чем на серые перья английских гусей.
Мака и его спутницу то и дело обгоняли отряды солдат, спешащие на битву. Жестокая схватка завязалась на самой вершине зубчатой стены. Вдруг окованные медью городские ворота с громовым стуком распахнулись – их отворили жители Константинополя, перешедшие на сторону врага. Тяжелая конница франков, построившись «свиньей», тут же двинулась к воротам. Горстка греческих и норманнских воинов преградила крестоносцам путь, предприняв отчаянную и бесполезную попытку удержать ворота. Конный клин врубился в небольшой отряд, словно острый топор. В воздухе замелькали алебарды и тяжелые булавы, усеянные острыми шипами. На головы защитников города обрушился град жестоких ударов. Раздались отчаянные крики, предсмертные стоны смешались с воплями ярости. Раненые падали под копыта лошадей, топтавших и давивших дрогнувшую пехоту.
Но вот меж зубцами городской стены мелькнули огни факелов: отважные гречанки принесли огромный котел с кипящим маслом и опрокинули его на головы врагов. Шипящий огненный золотистый поток побежал вниз со стен; горячее масло затекало в щели доспехов, обжигая тело. Раздались отчаянные вопли – франки на собственном опыте узнали, как чувствуют себя раки, когда варятся в плотно закрытой кастрюльке. Тучей полетели стрелы – лучники франков обстреливали стены, прогоняя женщин с их котлами кипятка. Конница возобновила свою атаку, пробиваясь сквозь поредевший строй греков, и наконец первые всадники с воинственным кличем ворвались в город. За городской стеной их встретил град стрел, выпущенных турецкими наемниками – последними защитниками города. Передние ряды конницы смешались. Раненые лошади сбрасывали на землю закованных в латы рыцарей. Однако бешеную атаку франков остановить не удалось. На место убитых и раненых солдат тотчас становились другие, и вскоре ощетинившаяся копьями и алебардами пехота смяла передовые шеренги турецких лучников. Малорослые турки в легких доспехах не могли выстоять против здоровых бородатых солдат-европейцев в тяжелых кольчугах и высоких шлемах. У городской стены завязалась жестокая схватка; ноги солдат скользили в крови, смешавшейся с глиной. Франки, опьяневшие от крови, ворвались в город, рассыпавшись по притихшим улицам небольшими группами.
Мак, крепко сжимающий руку Маргариты, протискивался меж последними рядами штурмующих ворота солдат. Наконец он увидел Энрико Дандоло. Слепой старик, закованный в латы, размахивал огромным мечом, так что толпа вокруг него вынуждена была расступаться.
– Ведите меня! – кричал Дандоло. – Ведите меня на этих проклятых греков!
Ловко уклонившись от удара меча, Мак подошел вплотную к Дандоло и крепко схватил его за руку.
– Энрико, это я, Фауст! Позвольте мне направить ваш меч!
– Ах, это вы, посланник Зеленой Бороды! – воскликнул дож Венеции. – Да, конечно, помогите мне!
– Ваш покорный слуга, сударь, – учтиво ответил Мак, поворачивая старика лицом к высоким белым стенам с распахнутыми воротами, возле которых шел бой. Пальцы Мака проворно развязали широкий шелковый пояс Дандоло, за который была засунута драгоценная икона Св. Василия, бережно завернутая в кусок бархата.
– Удачи вам, сударь! – крикнул Мак, и Энрико Дандоло, взмахнув мечом, поскакал прямо к воротам – его можно было бы принять за Дон Кихота Ламанчского, если бы этот герой существовал в те времена.
Мак сказал Маргарите:
– Все! Давайте скорее выбираться отсюда.
Они повернули обратно в лагерь. Мак искал какое-нибудь тихое, укромное местечко, где можно было бы провести остаток ночи. С души его словно камень свалился: он выполнил первое задание Мефистофеля, спас чудотворную икону.
Внезапно тьма сгустилась над осажденным городом, над лагерем франков, над лесом, чернеющим вдали. Похолодало, налетел резкий ветер. Хлынул дождь. Дрожа от холода, цепляясь друг за друга, Мак и Маргарита брели по полю, казавшемуся им бесконечным; ноги их то и дело увязали в жидкой грязи.
– Куда мы идем? – спросила Маргарита.
– Мне нужно кое с кем встретиться, – ответил Мак, думая о Мефистофеле: где его черти носят, когда он так нужен здесь?..
– А где назначена ваша встреча?
– Он сказал, что сам найдет меня.
– Тогда зачем мы так быстро бежим?
– Нам нужно уйти как можно дальше отсюда. Подумайте, ведь вы можете погибнуть в этой ужасной битве!
И тут они случайно набрели на небольшой отряд. Это был, конечно, не тот патруль, что арестовал настоящего Фауста, но Маргарите сперва показалось, что судьба во второй раз столкнула ее с солдатами, которые забрали их обоих в тюрьму – у них было точь-в-точь такое же оружие, такие же бородатые лица и грубые, хриплые голоса; они так же сквернословили, и от них так же противно пахло. Приглядевшись повнимательней, Мак и Маргарита поняли, что эти солдаты недавно попали в какую-то переделку – их лица и руки были в ссадинах и ушибах, шлемы и нагрудники кое-где помяты. Трое из них наклонились над собранными в кучу поленьями и остатками нескольких разломанных кресел – очевидно, они ограбили проходящий мимо караван. Ударяя кресалом о кремень, они пытались разжечь костер, но дождь и ветер мешали им, гасили искры.
– Эй, вы! – закричали солдаты, заметив Мака и его спутницу. – Стойте!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
 карнаби-стрит в интерьере фото 
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/altacera/antares-178444-collection/ 

 зеркала италия купить