Левое меню

Правое меню

 обращались в магазин Плиткаобои ру      https://legkopol.ru/catalog/laminat/Quick-Step/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Проходя меж рядов воинов, глядя на потные спины и утомленные лица, Мак подумал, как это должно быть скучно – каждый день и в жару, и в холод, по несколько часов заниматься военной подготовкой в этом неуютном внутреннем дворе под надзором строгих наставников, приказывающих снова и снова повторять сложные фигуры поворотов, взмахи мечами, удары пиками.
Медленно пробираясь на другой конец двора, где начинался коридор, ведущий в покои принцессы Ирены, он глядел на упражняющихся воинов и прислушивался к разноязыкой речи – очевидно, гвардию, охраняющую дворец, набирали из разных мест. Благодаря заклинанию Мефистофеля Мак мог понять речь каждого из воинов, но он слушал довольно рассеянно – ведь в грубых репликах, которыми перебрасываются друг с другом простые солдаты, нет ничего интересного. Однако имя Марко Поло, повторенное несколько раз, привлекло его внимание. Он огляделся, чтобы выяснить, откуда долетел до его ушей обрывок разговора, и заметил двух рослых бородатых воинов.
Они только что закончили упражняться в фехтовании и теперь стояли чуть поодаль от остальных. Оба были одеты в кожаные рубахи и штаны, на которых были нашиты бронзовые бляхи. Их курчавые волосы блестели от ароматных масел и бальзамов, которыми они смазывали головы, следуя финикийскому обычаю.
Первый воин спросил:
– Ну, так что же ты хотел мне сказать про Марко Поло?
Другой ответил:
– Не следует говорить об этом в таком людном месте.
– Не волнуйся, – сказал первый. – Здесь никто, кроме нас, не говорит на хайфасском диалекте среднеарамейского языка.
Действительно, это был очень своеобразный диалект, непривычный для уха европейца. Однако Мак понял его так же легко, как понимал родную речь; он отчетливо различал каждый звук вплоть до твердых приступов. Остановившись неподалеку от этих двух солдат, Мак сделал вид, что поправляет соскочивший с ноги башмак, и стал внимательно слушать.
– Пора приводить в исполнение наш план, – сказал второй солдат. – Сама судьба помогает нам: сегодня вечером нас поставят охранять Банкетный Зал во время пира. Тогда мы это с ним и сделаем.
– Убьем, да?
– Его смерти желает сам Владыка Финикии. Я получил от него письмо, отправленное с почтовым голубем. Мы должны сделать это сейчас, пока он не уехал из Пекина и не заключил торговых соглашений, ущемляющих интересы нашего славного города Тира.
– Да здравствует Тир! – воскликнул первый.
– Тише ты, болван! Будь готов сегодня вечером.
И двое заговорщиков вновь начали звенеть мечами, выполняя сложные приемы фехтования. Мак помедлил еще немного, застегивая ремешки башмака, затем выпрямился и пошел через внутренний двор к коридору, ведущему в покои принцессы. На душе у него было радостно: благодаря счастливому стечению обстоятельств ему удалось раскрыть тайный заговор, и таким образом поручение Мефистофеля казалось ему уже наполовину выполненным. Он решил разыскать Марко Поло сразу же после беседы с принцессой и сообщить венецианцу об опасности, угрожающей его жизни.
Глава 5
Принцесса Ирена скучала в своих покоях. Приход офирского посла внес некоторое разнообразие в ее унылую жизнь, подчиненную строгим правилам дворцового этикета.
– Вы должен понимать, – сказала принцесса, когда они шли во внутренние комнаты по роскошным коврам, заглушавшим шаги. – Я много любить гости, но плохо говорить монгольска.
– Именно это обстоятельство явилось причиной моего визита к вам, принцесса, – ответил Мак на безупречном языке пушту. – Поскольку я немного знаю ваш родной язык, я взял на себя смелость предстать перед вами, ибо решил, что вы изволите побеседовать со мной до того, как наступит время пира, вы понимаете?
Принцесса вздрогнула и остановилась, прижав руки к груди. Глаза ее казались огромными и сияли, как звезды. Несколько мгновений она стояла неподвижно, в упор глядя на Мака – казалось, из ее глаз вот-вот польются слезы. Она никак не ожидала услышать родную речь из уст этого белобрысого незнакомца. Молодой человек говорил на языке пушту без малейшего акцента, не путал суффиксы и приставки (вечный камень преткновения для чужеземца, собирающегося овладеть этим языком), правильно расставлял ударения, не пропускал ни одного придыхания в начале слов и четко произносил все фрикативные согласные. Все это казалось принцессе таким же чудом, как если бы она увидела в глубоком январском снегу цветущие фиалки. Это растопило лед ее высокомерия, с которым благородная принцесса относилась ко всему новому и непривычному.
– О, язык, на котором говорила моя мать! – возбужденно воскликнула она. – Я никогда не думала, что при монгольском дворе найдется хоть один человек, знающий его. Вы же владеете им так, словно говорили на нем всю жизнь.
– С вашего позволения, я всего лишь призываю свои скромные способности на службу вашему высочеству, – сказал Мак, произнося труднейшую фразу с легкостью прирожденного лингвиста.
– Ах, как замечательно, что мне теперь можно говорить на родном языке! – сказала принцесса. – Я так плохо говорю по-монгольски, что произвожу жалкое и глупое впечатление, хотя, между прочим, я глубоко изучала офирскую литературу, а также кушскую и савскую, и даже написала несколько трактатов на эту тему.
– Я, к сожалению, не столь хорошо разбираюсь в этих вещах, как ваше высочество, но предмет ваших занятий представляется мне серьезным и важным.
– Для меня сейчас важнее всего то, что вы можете говорить со мной, – улыбнулась принцесса, – а я – с вами. Проходите сюда, присаживайтесь, отведайте вот эти сласти и вино и расскажите о себе. Я хочу знать, какими судьбами вы очутились здесь, в Пекине.
Опустившись на низкий диван с грудой разноцветных подушек, Мак принял из рук принцессы бокал вина. Принцесса села рядом с ним. Это была высокая, хрупкая белокожая блондинка; ее обнаженные плечи были далеко не безупречной формы и не вызывали восхищения у Мака. Глаза, прикрытые пушистыми ресницами, ежеминутно меняли свой цвет, как морские волны. По суетливым, нервным движениям рук и высокому, резкому голосу в ней можно было определить тот истерический женский тип, к которому принадлежали многие царственные особы женского пола. Принцесса еле сдерживала свои эмоции, и драгоценные браслеты на ее запястьях звенели всякий раз, когда она делала тот или иной жест.
– Они привезли меня сюда из Страны Высоких Знамен, – говорила она, – и в конце концов решили выдать замуж за этого персидского шаха. Судите сами, разве это справедливо? Папочка обещал мне, что я выйду замуж, за кого захочу. А потом… все так изменилось с тех пор, как Великому Хану понадобилась принцесса из нашей семьи. Я хотела выйти за Вигура, но его отравили.
– Такова судьба женщин, в чьих жилах течет царственная кровь, – сказал Мак. – Их браки скрепляют договоры меж могущественными державами. Но, с позволения вашего высочества, я не вижу ничего плохого в браке с персидским шахом. На мой взгляд, это прекрасная партия…
– Я видела его портрет! – перебила Мака Ирена. – Если б вы сами его увидали, вы бы так не говорили. Он толстый, жирный, противный. Старый. У него редкие волосы. И рот какой-то кривой. У него вид полного импотента. И дурака. Он говорит только по-персидски.
– Ну, это последнее еще не такая большая беда, – сказал Мак. – Вряд ли ваше высочество может причислить знание персидского языка к его недостаткам.
– Я вообще не хочу иметь с ним ничего общего, не хочу думать о нем! – сказала принцесса, дрожа всем телом. – Если даже на портрете он выглядит таким уродом, то представьте себе, каков он на самом деле. Что ж, если меня все-таки выдадут за него замуж, ему же будет хуже. Я никогда не рожу ему детей, и его род угаснет!
Мак сочувственно покивал головою, размышляя, к чему может привести такой поворот событий. Если у принцессы не будет детей, это не сможет не отразиться на будущих поколениях. Любое, даже самое незначительное событие может внести огромные изменения в неразрывную цепь причин и следствий, которую люди называют историей. Но насколько глубокими будут эти изменения, Маку не дано было знать. Он не мог даже приблизительно оценить их масштабы. Размышляя об этом, Мак отвлекся от разговора с принцессой, пока ее голосок не прозвенел возле самого его уха:
– Отведайте инжира. У него нежный вкус, но ему, конечно, далеко до вкуса ваших губ.
– Принцесса!.. – воскликнул Мак. Откровенный призыв, прозвучавший в ее словах, удивил и озадачил его. Хотя он всегда был о себе высокого мнения и успел кое-что повидать на своем веку, сейчас он растерялся, как школьник – настолько странным было поведение его собеседницы. Он боялся поднять глаза, чтобы не встретиться с нею взглядом, и начал сосредоточенно разглядывать загнутые кверху носки своих мягких кожаных башмаков.
– Я буду откровенна, – продолжала Ирена. – Другого случая может не представиться, – она придвинулась совсем близко и прижалась к нему всем телом, обвив тонкими руками его шею. – Как ты сказал тебя зовут, золотко?
– Иоганн Фауст, ваш покорный слуга. Но, принцесса…
– Ионни, я не могу устоять перед твоими чарами. Ты завоевал меня своим медовым языком… Ах, не противься же, подожди немного – я только сниму вот это…– она теребила липкими от сластей пальцами шнурок корсета, стягивающего ее стройную талию. Мак в это время пытался отодвинуться от нее как можно дальше, но ему мешали мягкие диванные подушки. Они начали бороться; принцессе удалось опрокинуть перепуганного Мака на спину. Он почувствовал, как ее гибкое тело прижимается к его бедрам, сделал еще одну отчаянную попытку освободиться и снова потерпел неудачу. Мак не имел ничего против энергичных женщин, но сейчас он попал в довольно скверную историю: ведь если кто-нибудь узнает о том, чем он занимался в покоях принцессы, для него это маленькое приключение может закончиться весьма печально. Мозг его лихорадочно работал, пытаясь найти достойный выход из положения. Тем временем принцесса начала расстегивать его камзол, одновременно с этим умудряясь делать множество разных вещей – расшнуровывать корсет, снимать туфли и жевать засахаренные фрукты. Барахтаясь в диванных подушках, Мак размышлял о том, занималась ли раньше принцесса Ирена такими вещами с кем-нибудь из мужчин, и если да, то какая участь ждала тех несчастных, если их заставали вместе с нею. Ему показалось, что Марко предупреждал его об этом…
Но не успел он собраться с мыслями, как дверь, ведущая во внутренние покои, распахнулась. Вскочив на ноги и кое-как оправляя одежду дрожащими руками, Мак увидел, что в комнату входит молодая стройная женщина. Она шла очень быстро, и край ее длинного платья из сверкающей ткани неопределенного цвета волочился за нею по полу наподобие шлейфа. Удивление Мака перешло всякие границы: он никак не мог понять, откуда появилась эта женщина и что она здесь делает. У незнакомки были темные волосы и большие темные глаза; одета она была несколько необычно. Приглядевшись внимательно, в ней можно было угадать неземное создание – одну из дочерей Эфира, которые являются смертным поэтам и художникам в минуты божественного озарения.
– Кто вы? – спросил Мак дрогнувшим голосом.
– Я Илит, штатная сотрудница Сил Добра, официально назначенная наблюдателем за событиями, связанными с новой Тысячелетней Войной Сил Света и Тьмы. А вы, доктор Фауст, совершили столь тяжкий проступок, что, боюсь, отныне дорога к Добру будет для вас навсегда закрыта.
Глава 6
Илит проходила школьную практику в одном из так называемых параллельных миров, о которых (если, конечно, читатель помнит) Князь Тьмы Мефистофель недавно рассказывал Маку, причем Мак не понял почти ничего из пространных объяснений Мефистофеля. Этот мир сформировался в результате ответвления от основной линии земной истории и теперь существовал почти самостоятельно. В задачу Илит входило совершать Добрые Дела там, где это возможно, таким образом изучая Добро на конкретных жизненных примерах и повышая свое мастерство в совершении Честных и Благородных Поступков – основном ремесле всех ангелов. Упросив Гермеса Трисмегиста дать ей шанс проверить на деле свои теоретические знания, полученные в Гуманитарном Учебном Ангельском Центре, она получила направление в этот мир в качестве ангела-практиканта. Ей нравилось постигать тонкости Науки Добра, которой в совершенстве владеют все Духи, обитающие в Вышних Сферах; нравилось самой творить Добро; нравились те, с кем ей приходилось работать. Попробовав себя в роли ангела (хотя бы даже еще только-только начинающего и неопытного), она поняла, что эта роль ей как нельзя более подходит. Ее огорчало только одно: ей казалось, что за время своей практики она сделала ничтожно мало и что она может (а следовательно, должна) сделать намного больше. К тому же, хоть этот мир мало в чем отличался от Земли, все же это была не настоящая история, а лишь одна из ее альтернативных «ветвей» (очевидно, возникших в результате совместных экспериментов Сил Света и Тьмы). Поэтому юная практикантка очень обрадовалась, когда сам архангел Михаил позвонил по прямой линии связи, соединяющей ее мир с Небесными Сферами, и попросил срочно позвать ее к телефону.
– Алло, Илит, – сказал ей Михаил, – мне интересно знать, как там у тебя идут дела?
– Прекрасно, – ответила она, – только я очень скучаю по настоящему делу. Мне бы хотелось скорее приступить к серьезной работе…
– Вот молодец! – похвалил ее Михаил. – Сразу видно, что из тебя получится примерный ангел. Слушай, у нас есть одно поручение – как раз для Духа с твоими способностями. Надеюсь, ты следишь за важнейшими событиями, происходящими в нашем мире? Я имею в виду новую Тысячелетнюю Войну меж Светом и Тьмой. Слышала ли ты что-нибудь о ней?
– Конечно, – сказала Илит, – у нас все только об этом и говорят.
– Обе стороны, участвующие в Войне, могут послать своих наблюдателей на место проведения решающего эксперимента – по одному наблюдателю от Светлых и Темных Сил. Таким образом, ни одна из сторон не сможет получить никаких преимуществ в борьбе – например, заставляя смертного участника Великого Спора совершать поступки, которые в конечном счете сыграли бы на руку Свету или Тьме. Я хотел предложить тебе вернуться на Землю и проследить за действиями Мефистофеля и Мака.
– Я поняла, – ответила Илит. – Считайте, что я уже там.
– Эй, подожди! – окликнул ее Михаил. – Возьми вот этот амулет.
– Но, Михаил…– удивилась она.
– Это отнюдь не подарок, – возразил архангел. – Этот амулет делает невидимым всякого, кто им обладает. Я хочу, чтобы ты незаметно наблюдала за всем, что происходит, оставаясь невидимой.
– Хорошо. До встречи! – Илит тут же исчезла, словно ее и не было.
Она догнала Мака в самом конце его константинопольских приключений и, будучи невидимой, последовала за ним в Пекин. Пользуясь свободой, которую дал ей волшебный амулет, она вошла в покои принцессы и застала Мака и Ирену в самый неподходящий момент. Поза этой парочки, лежащей на мягких диванных подушках, была столь откровенна, что молодая практикантка тотчас же сделала соответствующие выводы.
Принцесса Ирена была ошеломлена внезапным появлением в своих покоях незнакомой женщины; к тому же вид у незнакомки был несколько необычный: пушистые стриженые волосы падали на плечи, а стройный стан облекали ангельские одежды – целомудренные, но в то же время так соблазнительно подчеркивающие женственную прелесть ее фигуры!
– О, Боже! – воскликнула принцесса. – Что случилось?
– С тобой – ничего, я надеюсь, – ответила ей Илит. – Но мне нужно серьезно поговорить с этим молодым человеком, – легким кивком головы она указала на Мака, который медленно пятился назад, не решаясь сделать то, что ему сейчас больше всего хотелось сделать – броситься бежать со всех ног, чтобы очутиться как можно дальше от этой сумасшедшей из потустороннего мира.
– Пожалуй, – строго произнесла Илит, – мне следует увести его отсюда, ибо то, что я собираюсь ему высказать, отнюдь не предназначено для ушей невинной девушки.
Повернувшись лицом к Маку, она добавила тоном, не допускающим никаких возражений:
– Идите за мной, молодой человек.
Она провела Мака в просторный холл, где его недавно встретила принцесса Ирена;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/vitra/carmina-177993-collection/ 
 https://plitkaoboi.ru/plitka/keramogranit/60x60/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/vanny/aquanet-mayorca-r-42138/