Левое меню

Правое меню

 https://PlitkaOboi.ru/plitka/kerama-marazzi/majori-10184107-collection/      бамбук паркетная доска 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она вернулась через три недели, заметно посвежевшая и загоревшая, и тут же свалилась в жесточайшем гриппе. Леня оказался первоклассной сиделкой, он был терпелив и внимателен к своей боевой подруге. Прошло десять дней, и Лола пошла на поправку.
Маркиз ловко хозяйничал на кухне, повязав Лолин кокетливый клетчатый передничек. Из ванной доносилось звучное бормотанье – Лола читала Шекспира:
… Какого обаянья ум погиб! Соединенье знанья, красноречья И доблести, наш праздник, цвет надежд, Законодатель вкусов и приличий. Их зеркало… все вдребезги. Все, все… А я? Кто я, беднейшая из женщин, С недавним медом клятв его в душе, Теперь, когда могучий этот разум, Как колокол надбитый дребезжит, А юношеский облик бесподобный. Изборожден безумьем? Боже мой! Куда все скрылось? Что передо мной?…
– Дездемона, иди ужинать! – постучал Маркиз в дверь ванной. – И вообще, молилась ли ты на ночь?
– Это из «Гамлета», неуч, – холодно заметила Лола, появляясь на кухне в туго затянутом длинном синем халате, подчеркивающем тонкую талию, – она здорово похудела за время болезни.
– Ну тогда: «Офелия, о нимфа! Помяни меня в своих молитвах!», – взревел Маркиз так громко, что Пу И удивленно присел на месте и тут же от испуга напустил лужу на пол.
Маркиз покаянно наклонил голову и пошел убирать.
Слон не слон, но целая половина жареной курицы лежала у Лолы на тарелке. Леня красиво уложил вокруг курицы разноцветный гарнир из овощей и подвинул соевый соус.
– Вкусно, но суховато, – протянула Лола через некоторое время.
– Спиртного больным ни в коем случае нельзя! – твердо произнес Леня, но тут же смягчился: – Ну разве что чуть-чуть, в честь твоего выздоровления.
Он налил в бокалы белого французского вина.
– Дорогая, за твое здоровье!
– Спасибо тебе, Ленечка, ты замечательно за мной ухаживал, – сказала вдруг Лола дрогнувшим голосом.
– Ну что ты, – растрогался Маркиз, – я ужасно рад, что ты вернулась. Скучно так было, дел никаких не наклевывается…
– Да, кстати, о делах! – оживилась Лола. – Тебе большой привет от Лангмана. Я виделась с ним в Мюнхене.
– Что ты делала в Мюнхене? Ты же, по-моему, летала в Египет! – изумился Маркиз.
– Но сначала я заезжала по пути в Германию.
– По пути, – хмыкнул Маркиз, – просто-таки рядом…
– Мне нужно было привести в порядок дела, – упрямо продолжала Лола, – проверить банковские счета, оставить доверенность на продажу своей квартиры, забрать оттуда кое-какие вещи… А тебе я об этом не сказала потому, что ты бы меня не пустил.
В свое время у них были неприятности с немецкими властями, и хоть они разрешились, но один облеченный властью человек советовал им некоторое время не появляться в Германии. Однако Лола всегда делала все по-своему, очевидно, их добрый знакомый следователь страховой компании Лангман узнал о ее приезде по своим каналам.
– Зачем ты с ним встречалась? – недовольно набычился Маркиз. – Что там еще случилось?
– Ничего особенного! Лангман сам меня нашел. Сказал, что я приехала очень кстати, потому что он хотел бы обратиться к нам с просьбой о небольшой дружеской услуге.
– Ну-ну, – вздохнул Маркиз, – знаю я его просьбы.
– Нет, тут в самом деле ничего такого! – горячо заговорила Лола. – Понимаешь, это просто неофициальная дружеская услуга. К нему обратился его приятель из Австралии…
– У такого человека, как Лангман, не может быть приятелей! – усмехнулся Маркиз.
– Ну, не приятель, а коллега… в общем, этого человека он знает довольно близко. Зовут его Билл Лоусон, и Лангман с изумлением узнал, что у этого Лоусона, оказывается, русские корни.
– Бабушка была фрейлиной императрицы и сбежала в семнадцатом году, прихватив царские бриллианты! – фыркнул Маркиз.
– А как ты узнал про его бабушку? – заинтересовалась Лола. – Ты что – с Лангманом по телефону разговаривал? Тогда зачем дурака валяешь, если и сам все давно знаешь?
– Так-так, – протянул Леня и машинально отогнал Пу И, который пытался похитить с его тарелки остатки курицы. – Рассказывай все по порядку, ничего не пропускай.
– А чаю? – капризно протянула Лола. – И сигаретку выкурить…
– Курить не дам! – категорически запретил Леня. – А чай, пожалуйста, пей. Только конфет я не купил, ты и так ешь много сладкого.
Лола хотела было обидеться, но вспомнила, что съела сегодня две шоколадки, и что действительно пора перестать капризничать и снова вернуться к здоровому образу жизни.
– Ну ладно, – она положила на стол записную книжку, – я девушка ответственная, на память не надеюсь, все записала…
– Ага, и забыла на десять дней… – подколол Леня.
– Подумаешь, Лангман сказал, что это не срочно! – отмахнулась Лола и продолжала: – Ну ты слушай. Значит, у этого Билла Лоусона действительно была русская бабушка. Ничего удивительного, после революции русские эмигранты разбрелись по всему свету, даже до Австралии добрались. Но в случае Лоусона это не совсем так. – Лола заглянула в свои записи.
Открылась дверь, и на пороге появился огромный черный кот с белой манишкой на груди. Кот двигался неторопливо, с большим достоинством. Он спокойно подождал, пока Маркиз уберет со стола тарелки и нальет себе и Лоле чай, и только после этого мягко прыгнул к нему на колени. Пу И, с негодованием наблюдавший за котом из-за угла, немедленно подошел к Лоле и прижался к ее ногам. Кот и ухом не повел, он вообще мало замечал это мелкое, истеричное, громко лающее создание.
– Его бабушка была дочерью профессора Ильина-Остроградского, знаешь такого? – спросила Лола.
– Первый раз слышу, – честно признался Маркиз. – А кто это?
– Этот Лоусон утверждает, что его прадед был знаменитым путешественником, этнографом, исследователем культуры народов Африки.
– Как Миклухо-Маклай, что ли? – оживился Маркиз.
– Вроде того, – согласилась Лола.
– Скажите пожалуйста, как человек интересуется собственными предками! – деланно удивился Маркиз. – Я вот, например, понятия не имею, кем был мой прадедушка.
– Твой прадедушка был шимпанзе! – заявила Лола. – Потому что ты, Ленечка, дико необразованный. Ты даже не можешь отличить Шекспира от Лопе де Беги и Гоцци от Гольдони!
– Это точно, – согласился Маркиз, – Гоцци от Гольдони мне слабо…
Лола ожидала, что Маркиз рассердится и начнется их обычная, почти семейная, перепалка, но Маркиз на этот раз не оправдал ее надежд, и Лоле стало скучно его шпынять.
– Значит, у этого самого Ильина-Остроградского было три дочери. Сам он умер еще до революции, а дочери остались. Вернее, две дочери остались в России, а третья, старшая, которую звали Анна, унаследовав от папочки любовь к путешествиям, обстригла волосы и нанялась на корабль юнгой.
– Чушь какую-то ты рассказываешь, – недовольно заговорил Маркиз, – прямо приключенческий роман Сабатини! Ну понятно семейная легенда, этот Лоусон начитался пиратских романов, но как Лангман-то на такое купился! Ведь он вроде здравомыслящий человек!
– Слушай, что ты все время меня перебиваешь! – закричала Лола так громко, что Пу И отскочил от нее на середину комнаты.
– Пу И, не сметь писаться! – приказал Маркиз. – Мне надоело уже за тобой убирать!
Кот Аскольд негодующе фыркнул – с ним-то в этом плане не было абсолютно никаких хлопот, кот прекрасно умел пользоваться туалетом и даже спускал за собой воду.
– Давай я сначала все доскажу, а уж потом ты будешь возмущаться! – предложила Лола тоном ниже. – И я не понимаю, отчего ты так настроен против этой истории? Тем более что еще не выслушал ее до конца.
– Отчего-то мне все это не нравится, – задумчиво пробормотал Маркиз. – Но ты права, рассказывай дальше, а там посмотрим.
– Значит, бабушка, эта самая Анна, в возрасте шестнадцати лет дала деру из России и сделала это очень вовремя – в одна тысяча девятьсот четырнадцатом году, пока еще можно было. Потом началась первая мировая война – то-се, удрать стало не так просто. А потом и вовсе невозможно.
– Ну, что тогда началось в России, мы примерно представляем, – согласился Маркиз.
– Да, а бабуля нашего Билла Лоусона поскиталась немножко по свету, послала подальше свою любовь к приключениям да и выскочила замуж за австралийского промышленника по фамилии…
– Лоусон…
– Точно. О чем и сообщила своим родственникам в Санкт-Петербург, а до этого, зараза такая, ни строчки не прислала. Поскольку произошло это событие в девятнадцатом году, счастливая новобрачная, как ты сам понимаешь, ответа на свое письмо из России не получила, соответственно, посчитала, что родственники на нее обиделись, и приняла решение впредь не поддерживать с ними совершенно никаких отношений.
– Очевидно, ей не пришло в голову, что ее родственников может не быть в живых, – заметил Леня, – их могли посадить, расстрелять, наконец, они могли просто умереть от голода или от тифа…
– Австралия, что же ты хочешь! – Лола пожала плечами.
– Ну, и что было дальше? – Леня поморщился.
– Дальше они все жили в своей Австралии долго и счастливо. Муж Анны разбогател, а она сама скончалась в возрасте восьмидесяти шести лет, пережив не только мужа, но и сына, отца нашего Билла Лоусона. Перед смертью снова вспомнила о родственниках в России и даже хотела их разыскать, но какой-то умный человек посоветовал ей этого не делать, чтобы не причинить родне неприятностей. Она сдалась, но якобы завещала внуку, если будет возможность, провентилировать этот вопрос. Внук, конечно, обещал, но не торопился этого делать. А потом у нас началась перестройка, многие стали искать родственников. И этот Билл Лоусон тоже решил попытаться.
– Почему же он не обратился в компетентные органы и не стал искать своих родственников официальным путем через какую-нибудь юридическую фирму? – прищурился Маркиз.
– Что ты меня все время в чем-то подозреваешь! – возмутилась Лола. – Я рассказываю тебе только то, что узнала от герра Лангмана. А он, в свою очередь, получил информацию от самого Билла Лоусона. Надеюсь, хоть Лангману ты доверяешь?
– В разумных пределах, – проворчал Леня.
– Представь себе, Лангман тоже задал ему этот вопрос. И Лоусон ответил, что хочет найти родственников, если они у него есть конечно, так сказать, инкогнито. А то, если официально, то они сразу безумно обрадуются, понаедут все жить в Австралию…
– Жлоб! – прокомментировал Леня.
– Возможно, – Лола не стала спорить. – Но нам-то какое до этого дело? Нас просит об услуге не он, а Лангман. А Лангману мы обязаны, и он в дальнейшем может нам пригодиться, так что отказывать ему только потому, что тебе лень заниматься таким пустяковым делом, я считаю неразумным. Кроме того, Лоусон еще сообщил, что не стал бы обременять Лангмана, если бы не обратился уже с этим делом в одно петербургское агентство. Кто-то ему его порекомендовал, он связался с ним и поставил задачу.
– Что за агентство – детективное? – заинтересовался Леня.
– Вроде бы. Но частное, оно гарантировало Лоусону полную конфиденциальность, чего он и добивался.
– И что?
– Да ничего. Взяли аванс, сказали, что поставили на это дело человека, а потом замолчали, ни ответа от них, ни привета. А по прошествии нескольких недель заявили, что от дела отказываются, у них, дескать, несколько иной профиль работы – выполняют заказы ревнивых жен и мужей. Так им спокойнее, и переквалифицироваться они не хотят.
– Аванс вернули? – с интересом спросил Леня.
– Разумеется нет.
– Ну все ясно! Провели богатого австралийского лоха. Кстати, что это за агентство?
– Называется «Эркюль Пуаро», – с усмешкой сказала Лола, – хорошее название, неизбитое.
– А главное, скромное! – подхватил Маркиз. – Хотя насколько я помню романы старушки Агаты, Эркюль Пуаро никогда не занимался слежкой за неверными супругами…
– Наш австралиец очень рассердился и решил действовать старым проверенным способом – по знакомству, – продолжала Лола, – вот и обратился к Лангману. Он хочет, чтобы ему собрали все сведения о потомках профессора Ильина Остроградского. По рассказам бабушки, в девятьсот четырнадцатом году здесь оставались две ее сестры – Мария и Татьяна, и мать Софья Николаевна. Мария рождения девятьсот пятого года, а Татьяна – девятьсот восьмого. Сейчас, разумеется, их нет в живых, но могли остаться дети и внуки.
– Плохо, что женщины, – вздохнул Маркиз, – замуж вышли, фамилию поменяли – и все, нет больше никаких Ильиных– Остроградских.
– Вот еще адрес. В четырнадцатом году у профессора была квартира на Пушкарской улице, доходный дом купца Шестапалова.
– Ты издеваешься? – вскипел Маркиз. – Того доходного дома наверняка и нет уже давно!
– Отчего же? – Лола пожала плечами. – Старые дома крепкие, может, там и сейчас люди живут…
– И бабульки на лавочке вспомнят профессора Ильина-Остроградского, – ехидно сказал Маркиз.
– Так ты берешься за это дело? Тогда надо Лангману позвонить, что мы согласны.
– Как-то я сомневаюсь, – неуверенно заговорил Маркиз, – что-то мне в этом Билле Лоусоне непонятно. За каким чертом ему вообще эти родственники сдались? Бабушка перед смертью просила найти? Тогда отчего он так долго собирался? Сама посуди, бабуля скончалась году примерно в восемьдесят пятом, ну там еще был железный занавес, но сейчас у нас две тысячи второй год, то есть лет уже десять назад он совершенно спокойно мог найти своих русских родственников, никто бы и слова не сказал.
– Он одинокий, решил присмотреть возможных наследников… Так Лангману объяснил: дескать, если найдутся среди российских родственников приличные люди, то он об этом подумает, а если они все пьяницы и бандиты, то тогда он какому-нибудь фонду все деньги завещает.
– Говорю – жлоб! – припечатал Маркиз. – И кстати, с чего это он о смерти задумался? Ведь ему по моим подсчетам должно быть не больше пятидесяти, еще жениться можно и наследников заиметь!
– Ну не знаю, может, у него СПИД или еще что-нибудь! – заорала потерявшая терпение Лола. – Вот он и решил заблаговременно передать свое богатство в надежные руки.
– Ладно, не кипятись, – примирительно заговорил Маркиз. – Сделаем мы все, раз Лангман просит. Ты пока выздоравливай, набирайся сил, я сам этим займусь. И начну с этого самого агентства «Пуаро».
– Да зачем тебе эти охламоны нужны? – фыркнула Лола. – Они же ничего не выяснили…
– Из принципа, – твердо ответил Маркиз, – раз деньги взяли, должны их отработать. А то в самом деле – совесть надо иметь…
Из кухни донесся оглушительный грохот. Маркиз стремглав бросился туда и застал трогательную картину. Кот Аскольд и Пу И, обычно демонстративно не замечавшие друг друга и всячески подчеркивавшие взаимное презрение, дружно восседали на полу вокруг остатков курицы, которую стащили со стола, и расправлялись с ней, громко хрустя костями.
– Аскольд! – с нескрываемым возмущением произнес Маркиз. – Ну уж от тебя я такого не ожидал! Ведь ты такой солидный, воспитанный кот!
Аскольд смущенно покосился на хозяина. Скрывать следы преступления было уже поздно, и поэтому он только жалобно мурлыкнул, постаравшись тем самым сказать, что его подбил на это злодеяние невоспитанный, вульгарный, хулиганский чихуахуа…
Детективное агентство «Эркюль Пуаро» Маркиз быстро отыскал по компьютерной базе данных. Агентство размещалось в шестиэтажном старом доме на Загородном проспекте, однако подъезд дома оставлял желать лучшего: краска на входной двери основательно облупилась, лестницу не мыли, наверное, с тех давних времен, когда доходный дом стал народной собственностью, а домовладельца отправили чистить снег на улицах.
Тем не менее, поднявшись на третий этаж и найдя нужную квартиру, Маркиз увидел вполне современную офисную дверь, украшенную миниатюрным глазком видеокамеры. Придав своему лицу совершенно благонадежный вид, Леня нажал кнопку звонка и приготовился к долгим переговорам с суровым охранником. Однако его ожидания были обмануты. Дверь распахнулась без уговоров, и Леня вошел в офис агентства.
Внутри царил ужасающий беспорядок. На столах громоздились высоченные груды папок и скоросшивателей, коробки с дискетами и видеопленками, фотоаппаратурой и деталями компьютеров. В одной из таких коробок рылся невысокий полноватый человек. При появлении Маркиза он вылез из коробки и отряхнулся от микросхем и фотопленок, как выбравшаяся из реки собака отряхивается от воды, рассыпая вокруг себя брызги.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
 https://plitkaoboi.ru/plitka/plitka_dlya_vannoi/15x15/ 
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/kerlife/crema-marfil-132096-collection/ 

 трап viega 583217