Левое меню

Правое меню

  покупали здесь      купить паркетную доску в москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Джойс Грэм

Курение мака


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Курение мака автора, которого зовут Джойс Грэм. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Курение мака в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Джойс Грэм - Курение мака, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Курение мака равен 226.85 KB

Джойс Грэм - Курение мака - скачать бесплатную электронную книгу




Грэм Джойс
Курение мака

Graham Joyce Smoking Poppy
© 2001 by Graham Joyce
All Tights reserved First published by Victor Gollancz, imprint of the Orion Publishing Group Ltd., in 2001
Перевод с английского ВЕРЫ ЯХОНТОВОЙ
Выражаю искреннюю признательность моим проводникам в джунглях – Бхану и Кокосу, спутникам по маршруту 1 – Питеру Макбейну, Тиму Батлеру (отлично ныряешь, Тим), Иветт Жиль, Нейлу и Грейму Мак Фаркуар и Клэр Троттер.
Благодарю за помощь Луиджи Бономи, Джейсона Кауфмана и Джорджа Лукаса.
Спасибо Саре Ренн за материалы по Таиланду и Бригу Итону за превосходный дизайн.
Я признателен моим студентам из университета Трента, Ноттингем.
И конечно, тебе, Сюзанна.

1
О, как я хотел вернуть Чарли!
Ребенок рождается с открытым «родничком» на макушке. В него свободно струится твоя мерцающая, расплавленная любовь, которая со временем неспешно затягивает отверстие подобием кости. Но в первые недели жизни младенца тебя опьяняет необыкновенный аромат его головки. Стойкое химическое соединение. Дар райских садов. Ты надышаться им не можешь и наслаждаешься, лишь баюкая дитя на руках.
После первого года жизни ребенка его аромат слабеет, но полностью не выветривается. И ты продолжаешь обнимать дитя крепко. Каждый раз, подхватывая дочку на руки, ты вдыхаешь запах ее волос, лишь бы еще раз уловить это дуновение свыше. И так продолжается, когда ей исполнилось шесть лет. Даже одиннадцать. И хотя в возрасте между двенадцатью и пятнадцатью дочь отталкивает твои родительские объятия, но все-таки она ищет твоей поддержки в минуты усталости, обид, огорчений. Потом, когда ей будет семнадцать, может показаться, что она вновь потянется к тебе, находя в твоем обществе отдых, не страшась ласки. И ты вновь чувствуешь этот запах. Этот заботливо хранимый в ее головке аромат застывшей любви. Он и поныне там.
Там он и в октябрьский день, с вихрем поднятых ветром золотых листьев, когда ты, обняв дочь, целуешь ее на прощание и она уходит навстречу собственной жизни.
Но как я хотел, чтобы она вернулась. Моя Чарли. Пусть хотя бы на две минуты. Лишь бы успеть обнять ее, вдохнуть запах волос и удостовериться, что у нее все в порядке. Но я не мог. Не мог, потому что ее держали в вонючей тайской тюрьме. И от этого мне хотелось выть, как собаке.
Когда Шейла позвонила мне и сказала, что Чарли нашлась в каком-то Чиангмае, я корпел над сборкой платяного шкафа. Мебельный набор состоял из доброй сотни деталей, не считая винтиков, маленького тюбика с клеем и схемы на китайском в придачу. Ни инструкций, ни чертежей – просто рисунки и стрелы, как у лучников при Азенкуре. Я ничего не мог сообразить.
– Ты слушаешь? – спросила Шейла.
– А что я, по-твоему, делаю? – Я слушал. Я держал в руках схему с картинками, клей, дощечки Р и Q, а телефонную трубку прижимал к плечу подбородком. Я слушал.
Тогда и Шейла надолго замолчала, а на меня накатил такой мрак, такая злость и тоска, что я швырнул детали Р и Q обратно в коробку и запустил в стену тюбиком с клеем.
– Что у тебя там? – полюбопытствовала Шейла.
– Телефон уронил.
– Заедешь?
Я совсем не хотел заезжать к ней, видеть ее. Последние три месяца мне это удавалось.
– Да. – Мне показалось, что на другом конце линии она всхлипнула. – По крайней мере, – сказал я, – Чарли жива.
Мы встретились, и это было ужасно. Просто ужасно. После того как мы поговорили о Чарли и о том, что можно предпринять, нам уже нечего было сказать друг другу, и некоторое время Шейла тяжело вздыхала. Я был совершенно подавлен.
Я взглянул на часы: мне надо было успеть в «Клипер» к восьми. В «Клипере» по вечерам собираются «знатоки», а я член команды.
– Мог бы так не спешить, – сказала Шейла, поднимаясь.
– Да как-то нет никакого желания встречаться с твоим как его?
Я знаю имя этого нахала, но делаю вид, что не знаю. В действительности же меня не заботит; встречу я его или нет.
– Он ко мне не заходит, Дэнни. Я говорила тебе, что не разрешаю ему сюда являться.
– Прекрасно, – сказал я, – но я должен идти. Завтра утром позвоню тому парню из МИДа, потом поговорим.
Я провел усами по ее розовой щеке, и она снова вздохнула.
– Чиангмай?
Мне стало легче, едва я добрался до «Клипера».
После первого раунда викторины устраивается короткая передышка. Это досадная потеря времени: двадцать минут болтовни. Нужно отметить, что наша команда – хотя мы играем вместе уже несколько лет – не сложилась, строго говоря, в настоящую «боевую дружину».
В команде должно быть трое-четверо игроков, и наша подбиралась на скорую руку в самом начале всей этой затеи.
Довольно часто мы выигрывали, но иногда давали отыграться и нашим соперникам. Среди других участников были задиристые преподаватели из колледжа, которые сердито перешептывались у камелька, компания симпатичных лесбиянок и кучка инженеров, больших любителей по части пива. Все мы давно перезнакомились между собой; но каждый вторник состязание проходило по-разному. Впрочем, как я уже сказал, в игре предусмотрены двадцатиминутные паузы, когда мы волей-неволей вынуждены коротать время в пустой болтовне, а Мик Уильямс всегда начинает беседу с вопроса, как у меня выдался сегодняшний денек.
– Ну, Дэнни, как у тебя выдался сегодняшний денек?
– Да неплохо.
Я всегда так отвечаю, а потом перевожу разговор на Симпатичных Лесбиянок или на Любителей Очага – не затем, чтобы не касаться личного, а чтобы не трепаться на отвлеченные темы. В любом случае вряд ли я вздумаю доводить до сведения Мика, что сегодня моей бывшей жене в мой бывший дом позвонили из Министерства иностранных дел сообщить, что наша дочь арестована в городе Чиангмай за контрабанду наркотиков и что, по всей вероятности, ей грозит смертная казнь. Я не собирался обрушивать эту новость на головы всей нашей честной компании. К тому же Мику Уильямсу даже не было известно, есть ли у меня дочь или, если на то пошло, сын, о котором я тоже ни разу не упоминал.
Обычно Мик Уильямс, проворчав что-то в ответ, отхлебывает глоток темного пива и, повернувшись к Иззи, задает ей тот же вопрос. Будучи не намного словоохотливей, чем я, Иззи, однако, способна голыми руками удержать кастрюлю с кипятком, пока не начнется второй тур. Но в тот вечер Мик пребывал в каком-то ином настроении, и, вместо того чтобы перебраться к Иззи, он слизнул густую пену с верхней губы и взглянул на меня:
– Неплохо? Знаешь, Дэн, три года кряду все у тебя «неплохо». Не надоело?
Иззи фыркнула и допила свой джин с тоником. Я ответил коротким смешком, но Мик не улыбался.
– Я не шучу, – сказал он. – Три года я тебя спрашиваю, какой у тебя выдался денек, и три года ты отвечаешь мне одно и то же. Я рассказываю тебе о своей жизни. Иззи рассказывает нам о своей. Но ты… ты никогда ничем не делишься.
Он наклонился ко мне, пригнув бычью шею над столом с пустыми стаканами. На лбу у него подрагивала жилка. Улыбка у меня на губах застыла.
– Ты скупец, – сказал он. – Скряга. Слова от тебя не дождешься.
Я взглянул на Иззи, ожидая от нее поддержки, но она, по-видимому, была на его стороне.
– Молодец! – отчеканила она своим звонким голосом. – Выведи его на чистую воду.
И тут я взорвался. Больше всего меня задело последнее замечание Иззи. Старая подслеповатая дева, с внушительным бюстом и волосами, собранными в пучок, Иззи читала лекции в городском университете. Нейлоновый анорак, твидовая юбка, шерстяные чулки. Каким образом она совмещала все это с академической карьерой, было загадкой и для Мика, и для меня. По вторникам она неизменно появлялась к началу игры слегка под хмельком и после нескольких порций джина к тому времени, когда наставала пора уходить, успевала порядочно перебрать. Я мог бы сказать что-нибудь ехидное по поводу ее пристрастия к джину, но промолчал.
– Еще по одной?
– Нет, – сказал Мик, выхватывая стаканы у меня из рук. – Это раунд нашей Иззи. А ты так легко не выкрутишься.
Иззи уловила намек, и, после того как она ушла в бар, Мик придвинул свой нос прямо к моему и объявил:
– Слушай, у тебя на лбу…
– Что?
Он приткнулся так близко, что я ощущал на своем лице теплый воздух из его раздувающихся ноздрей. Он постучал пальцем между бровями, точно над переносицей.
– Глубокие морщины у тебя на лбу. Вот что. Ты озабочен до смерти. А теперь позволь мне спросить: каким у тебя выдался сегодняшний день?
Я смутился. Лицо Мика, увенчанное растрепанными белокурыми локонами, которые подходили скорее херувиму, чем любителю «боев без правил», маячило настолько близко, что расплывалось у меня в глазах. Его светлые голубые глаза смотрели не мигая. Я мог бы выпалить все разом – и про Чарли, и про Чиангмай, и про МИД. Но я даже не был уверен, симпатичен ли мне Мик Уильямс, не говоря уж о том, что мне совсем не улыбалась перспектива выкладывать перед ним обстоятельства моей жизни. Если уж на то пошло, я знал о нем не больше, чем он обо мне, хотя он и любил поболтать, – в отличие от меня.
Торговец переспелыми фруктами и овощами на Лестерском рынке, он был бахвалом и задирой, но за его светлыми ресницами, вечно красным лицом и прищуренными глазками скрывался живой, проницательный ум. По четвергам мы с ним играли в бильярд, хотя я не считал его своим другом – слишком он был шумлив и бесцеремонен.
Он сверлил меня взглядом, ожидая ответа. Я глубоко засунул руку в карман и нащупал скомканный листок бумаги.
– Ладно, – сказал я, разглаживая на столе «мебельную инструкцию». – Я потратил целый день, пытаясь собрать эту штуку, и, если ты сумеешь разобраться в этой писанине, значит, голова у тебя варит лучше.
Мик взял инструкцию и начал придирчиво ее рассматривать. Поворачивая бумажку, он пару раз дернул носом, будто это могло чем-то помочь. Иззи вернулась с выпивкой.
– Это что за чертовщина? – поинтересовалась она, ставя стаканы на стол.
– Тест на профпригодность, – сообщил Мик.
– Схема сборки шкафа, – пояснил я.
– Ну и жуть. Черт ногу сломит, – заметила Иззи. Она привыкла учить латыни и древнегреческому языку студентов со стальными кольцами в носу и в губах.
– Сделано в Таиланде, – сказал Мик, прочитав мелкий шрифт надписи в конце диаграммы.
– Это надо же, – сказал я.
– А в чем дело? – На этот вопрос мне не пришлось отвечать, поскольку перерыв закончился и мы опять занялись викториной.
Ноздри Мика снова дрогнули. Хотя я и делал вид, что изучаю список вопросов, я чувствовал, как он за мной наблюдает.
– Со мной такие шутки не пройдут, – буркнул он, прежде чем вопрос номер один заставил игроков пустить по нему стрелы своей эрудиции.
Я не поднимал голову от списка.
2
На следующий день я позвонил в МИД по номеру, который дала мне Шейла, и попросил мистера Фаркуар-Томпсона к телефону. Мне было не слишком удобно: приходилось вести разговор из дома клиентки. Я менял проводку в доме у одной дамы (да, по профессии я электрик) и, поскольку счет на моем мобильнике не был вовремя оплачен, попросил разрешения воспользоваться ее телефоном. Отклонив предложение заплатить за разговор, она выбрала альтернативную форму расчета и, стоя рядом со мной, все время теребила пуговицу на воротничке своей блузы.
Фаркуар-Томпсону требовалось ознакомиться с делом Чарли. Сначала мне показалось, что он вообще не знает, о ком я ему толкую. Зато потом, вернувшись, он заговорил о деле Чарли с удивительной осведомленностью. Я пытался выудить как можно больше информации, не слишком посвящая в свои дела хозяйку дома, стоявшую рядом. На протяжении всего разговора я испытывал сильное искушение заорать: «Да где же, черт побери, этот Чиангмай? Когда следующий рейс?»
– Мы можем добиться для вас свидания, – бубнил Фаркуар-Томпсон, – и договориться о передачах.
– Это все?
– У нее есть адвокат, но я обязан известить вас, что дело достаточно ясное. Ее задержали с большой партией наркотика. Как это у них называется – «мул»? Или «муравей»? Мы прилагаем массу усилий, добиваясь от тайских властей решительного запрета на производство наркотиков, а они, в свою очередь, развернули борьбу с трафиком, особенно из западных стран.
– Что ей грозит?
– Как я уже сказал вашей жене и повторяю вновь, вашей дочери может быть вынесен смертный приговор, и, должен признать, что мы не в состоянии повлиять на исход дела! Однако, возможно, ее приговорят к пожизненному заключению или к двадцати годам тюрьмы.
. Комната накренилась. Может быть, Фаркуар-Томпсон услышал мой вздох.
– Мы организовали для нее группу поддержки, м-р Иннес, ее посещают сотрудники посольства.
Я мог себе представить.
– Часто?
– По мере возможности. Известите нас, если соберетесь туда поехать. – По-видимому, он считал, что разговор пора заканчивать.
– Конечно, я туда поеду. Спасибо за помощь.
– Не стоит благодарности.
Дрожащими руками я положил трубку на рычаг.
Дама, чьим телефоном я воспользовался, сказала мне, что, поразмыслив хорошенько, она все же решила установить на кухне еще одну двойную розетку – вот здесь, над столом, чтобы было удобнее пользоваться соковыжималкой и тостером.
Чарли, по словам Фаркуар-Томпсона чахнущая в тайской тюрьме, была моей единственной дочерью. Недавно ей стукнуло двадцать два. Был у меня и сын – тремя годами старше, но отцы сильнее привязываются к дочерям. Я любил ее без памяти и потворствовал во всем, так что – сразу после ее восемнадцатилетия, в солнечный октябрьский день – дал согласие отправить ее в Оксфорд. В тот день дыхание осени напоминало о себе легким ветерком, опавшими листьями, грибным запахом и мелкими темными сливами, и я готов признать, что чувствовал гордость: ведь мы оба: – ее мать и я – оставили школу, когда нам было по шестнадцать лет. К тому же учителя уверяли, что поступление в Оксфорд – большая удача, особенно если ты не окончила частный колледж или у тебя нет друга на Би-би-си. Светлая головушка.
Не так уж я много знаю, чему там учат, в Оксфорде, но Чарли вернулась домой с золотыми колечками в ноздрях, нижней губе и в пупке. Это из тех, что я видел. Она увлеченно обосновывала практику международного терроризма, поражая меня своими суждениями, как огнеметной струей. Моя ласковая маленькая девочка! Любое мое возражение воспринималось как кромешная тупость. Похоже, в Оксфорде ей втемяшили в голову, что она – сказочная принцесса, которую сразу после рождения подкинули на воспитание в семью свинопасов.
Но я терпел. Ведь это была моя дочка. Я помнил, как вытирал ее попку, как учил плавать и играть в футбол, как унимал ее слезы; через меня она познавала целый мир и все, что есть в этом мире, с его скрипучими рычагами и механизмами. Мик Уильямс сказал бы, что я слишком серьезно к ней отношусь. Теперь мои усилия приносили плоды. По выходным я подрабатывал, устанавливая двойные розетки в кухнях, чтобы оплачивать пребывание дочки в Оксфорде, а в ответ слышал, что это превращает меня в лакея капитализма! Пока дети были маленькими, я – уговорил Шейлу посидеть дома – ведь любовь важнее денег, а оказалось, что я подавлял ее индивидуальность. Я покупал мясо к столу и узнавал, что я изверг и душегуб, заставляю есть детей силой. В конце недели, когда Чарли приезжала домой, я с нетерпением возвращался с работы лишь для того, чтобы узнать, какой я в сущности никудышный отец.
– Послушай, но ведь это не помешает тебе провести каникулы с нами?
– У меня другие планы! Я ведь не обязана сюда приезжать!
– Ну и хорошо, катись куда хочешь!
– Он вовсе не это хотел сказать, – обычно вмешивалась Шейла. – Он просто тебя дразнит, Чарли.
– Черта с два! Я именно это имел в виду!
По правде сказать, я и сам не знал, кто кого дразнит. Глядя на олухов, которых она порой приводила к нам в дом, я поневоле начинал думать, что она выбирает их специально, лишь бы вывести меня из себя. Ну, знаете: вот уж это точно его убьет!
– Это Пит.
Или:
– Это Зак.
Пит или Зак обычно оказывался курносым юнцом с копной нечесаных волос, одетым для дальних странствий, в которые он так и не собрался. Чарли запускала его по ковру гостиной как дымящуюся гранату. Шейле хватало ума пригласить нового приятеля дочери присесть, а мне всегда хотелось вопросить его не делать этого, ведь мы недавно пылесосили мебель.

Джойс Грэм - Курение мака => читать книгу далее


Надеемся, что книга Курение мака автора Джойс Грэм вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Курение мака своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Джойс Грэм - Курение мака.
Ключевые слова страницы: Курение мака; Джойс Грэм, скачать, читать, книга и бесплатно
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/uralkeramika/alba-193473-collection/ 
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/delta-keramika/dream-20x30-135711-collection/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/smesiteli/dlya-mojki/