Левое меню

Правое меню

  доставка до дверей      от них доставку долго ждать не пришлось 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Дружников Юрий

Лишний персонаж в водевиле


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Лишний персонаж в водевиле автора, которого зовут Дружников Юрий. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Лишний персонаж в водевиле в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Дружников Юрий - Лишний персонаж в водевиле, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Лишний персонаж в водевиле равен 19.48 KB

Дружников Юрий - Лишний персонаж в водевиле - скачать бесплатную электронную книгу



Дружников Юрий
Лишний персонаж в водевиле
Юрий Дружников
Лишний персонаж в водевиле
Микророман
1.
"Астаррожна, дввери закррываюцца! Слледушшая станция -"Биларруссская"".
В московском метро объявляется так торжественно, будто двери эти -- в светлое будущее. Металл в голосе -- чтобы никто не засомневался. Где их учили площадной дикции? Как с мавзолея вещают. А может, просто характер у меня испортился, и я стал ворчуном?
Ворчун возвращался со спектакля, на котором был теперь зрителем, и с этим смирился. Покой нам только снится, говаривал он раньше. Теперь покой стал явью, а сон -- беспокойством.
Многоцветная толпа вдавилась в полупустой вагон на "Маяковской" и притиснула Ипполита Акимыча к тем, кто оказался шустрей и успели сесть. Чтобы не налегать на сидевших, пришлось обеими руками ухватиться за перекладину. При небольшом его росте и давлении с трех сторон это было нелегко. В метро люди замечают друг друга, когда свободно. Если же в вагоне битком, то каждый сам по себе, будто один. Такой уж парадокс. Тем не менее пристальный взгляд на себе Ипполит Акимыч ощутил. Не повернешься, чтобы хоть взглянуть. Руки напряжены, не опустить.
Пошевелив кожей на лбу, попытался оторвать прилипшую шляпу. И это не удалось. Сдвинул ее пальцем, повертел шеей, чем тут же вызвал ворчание соседа, которому ни за что ни про что задел ухо локтем. Наконец удалось в пределах возможного обернуться. У дверей, в двух шагах от себя, Ипполит Акимыч углядел молодого человека в больших очках, лицо которого показалось знакомым.
Тот кивнул головой, вроде как поклонился. Зашевелил губами, произнося слова, кои в грохоте тоннеля не расслышишь. И когда губы, задрожав, приоткрылись, сразу вспомнилось имя: Радик. Конечно, Радик. Только у него так вздрагивали углы губ: что-то типично актерское.
Механически кивнув в ответ, Ипполит Акимыч тут же пожалел, что сделал это. Вот кого не хотелось бы встретить.
Поезд тормозил на "Белорусской", и надо было протискиваться к дверям. Может, сделать вид, что не вспомнил? Или, на худой конец, отвернуться? Оставался шанс проскользнуть, избежав встречи. Но Радик уже рванулся вперед, нырнул и, когда двери раздвинулись, вывалился на платформу. Толпа вынесла бы их вместе, даже если поджать ноги. Радик оказался впереди, и, едва людской поток вытек на платформу, они столкнулись лицом к лицу. Деваться некуда. Пожав руки, постояли, глядя друг на друга. Радик, худой и длинный, на голову выше.
-- Помните меня?
-- Ты ведь жил у Речного вокзала...
-- Я с вами сошел. Вы все там же, на Малой Грузинской? Я из театра. Вы тоже?
-- Угадал! А почему один?
-- Так... Люблю один, -- жестко отрезал Радик.
-- Ну, коли встретились, сядем?
Нашли свободную скамью в стороне, чтобы люди, бегущие к эскалаторам, их не задевали. Душный ветер и человеческий поток, текущий мимо, создавали тот особый напряженный уют, которого не ощутишь, пожалуй, нигде, кроме как в московском метро. Радик тоже был смущен, и от этого неприязни к нему поубавилось.
-- Опять весна, -- произнес нечто ничтожное Ипполит Акимыч, чтобы не молчать.
-- В метро всегда весна, -- Радик усмехнулся, вытянул ноги и поглядел на грязные ботинки. -- Когда-нибудь, говорят, будет только хорошая погода. А плохой не будет. Страшно всю жизнь провести в метро.
-- А вне метро не страшно? -- спросил Ипполит Акимыч.
Они посмотрели друг на друга, и установилось какое-то взаимопонимание. Радик стал скептиком, как я. Отчего ж у меня на него обида? Что он мне сделал плохого? В чем виноват?
Профессиональная память Ипполита Акимыча хранила в себе роли, даты, имена. К старости он стал воскрешать и прокручивать в уме целые эпизоды из прошлой жизни, заново их переживая. Вот и тут память услужливо предложила готовую кассету о том, что произошло между ним и этим юношей, к которому он отнесся, как к сыну. Впрочем, уже не юноша -- мужчина.
Было это... Постойте-ка... Два года назад. Точнее, два с половиной.
2.
Дворники не успевали сметать листья. На дверь Листопаду, соседу Ипполита Акимыча, скульптору, кто-то тогда повесил дорожный знак для трамваев: "Осторожно! Листопад!".
Вполне рядовой (чего уж там!) и немолодой актер неожиданно ушел из Театра на Малой Бронной. Ушел вторично. В первый раз -- с этой же сцены, когда разгоняли Госет, Государственный еврейский театр, после убийства Михоэлса. Отсюда Ипполита Акимыча увезли в воронке и судили как пособника космополитам. Во второй раз он сам устал и ушел в никуда, как отрубил. Судьба будто поджидала: через два месяца он потерял жену.
Вера, супруга его, служила в театральной бухгалтерии, ездила в банк за получкой актерам и сама ее выдавала. Возвращалась она ночью после премьеры, и на улице стало плохо. Сколько времени прошло потом, пока ее "скорая" подобрала, трудно сказать, только уже было поздно. Выдержала Вера лагерь, после которого на поселении они с Ипполитом сошлись. А по сию сторону колючей проволоки, когда и квартиру кооперативную отстроили, и мебелишкой обзавелись, отошла из жизни в небытие.
Пробыли они на Крайнем Севере сравнительно с другими недолго и, можно считать, выжили удачно. Запас молодого здоровья помог. На общих работах он провел не более шести лет, а по вечерам на сцене веселил мордастое лагерное руководство.
Театр у них в воркутинских лагерях, согласно воле начальства, был лучше вольных театров: хороших актеров на воле уже к тому времени пересажали. Ставили там на одной сцене драму, оперетту, даже оперу -- на все зеков хватало. И рецензии в лагерной многотиражке на постановки печатали (само собой, без указания имен заключенных). Одна газетка у Ипполита Акимыча чудом уцелела: "С подъемом спел свою прощальную арию Владимир Ленский. Что касается Евгения Онегина, ему еще предстоит поработать над собой, побороться за досрочное освобождение".
Из-за своего курносого лица, некрупности и мягкости фигуры Ипполит Акимыч играл в советских пьесах отрицательных героев, которые, однако, успешно перековываются. Был он также рабочим сцены. Вера мыла полы, шила в костюмерной. То, что они нашли друг друга на Севере, помогло им дотянуть до амнистии, но детьми они не обзавелись. Когда можно было рожать, рожать было нельзя. Потом дважды у Веры были выкидыши, пошли болезни. Врачи сказали, что поздно. Из-за отсутствия детей театр они любили вдвойне.
Похоронив жену, справил Ипполит Акимыч нелепые поминки, повыл у себя в берлоге, пошел в церковь -- не помогло. Что-то, видно, отбили в сознании, назад не повернешь. Москва по чужим бедам не плачет. Стал куковать бобылем. Все вокруг поплыло сикось-накось. Но сдаваться он от одиночества не хотел. Попытался вернуться в труппу, чтобы не сиротствовать у себя на кухне. Оказалось, свято место пусто не бывает. Его роли уже тарабанил парень из Ярославского драмтеатра, ухитрившийся, как сказывали, за неделю фиктивно жениться, прописаться в Москве и развестись.
Чтобы убавить ощущение одиночества, Ипполит Акимыч перестал запирать дверь. Даже забил молотком шуруп внутрь замка, чтобы случайно не защелкнулся. Засну, как Вера, и в квартиру никто не проникнет. Будут считать меня живым, а я давно того-с. Сосед, скульптор Листопад, старался его убедить, что жить в Москве без замка накладно. Ипполит Акимыч возражал:
-- Ворью замки не помеха. Разве зеки в лагере запираются? Денег у меня нет. Кроме классиков, ничего дома не держу. Зачем домушникам классики?
После того как в подъезде убили бутылкой по голове переводчика Костю Богатырева, все знакомые переполошились. Стали по два, по три дополнительных замка врезать.
-- Убили Костю не случайно, это факт, -- рассуждал Ипполит Акимыч. -Виден почерк наших доблестных органов. Что до воров, то драматург Александр Флаг у нас в кооперативе семь специальных замков имел. Когда на дачу съехал, дверь у него отжали с другой стороны и с петель сняли. А замочки целехоньки. Захочет судьба распорядиться, она это сделает.
Малочисленные друзья стали входить и раздеваться сами. Услышав голоса, он спешил им навстречу. Если просили, подыгрывал знакомым актерам, когда те учили роли. Но это случалось нечасто.
Не зная, чем себя занять, он угрохал последние сбережения, оставшиеся после похорон, и купил подержанный бильярд. Бильярдный стол оказался большим -- не для однокомнатной квартиры, даже если на нем есть и спать. Диван в углу все же остался. Но бить с боков по шарам можно было только коротким огрызком кия, который Ипполит Акимыч сам отпилил, чтобы не ударять в стену. Думал, приятели соблазнятся бильярдом и станут чаще навещать. Раз зашел Листопад -- для вежливости. Остальное время бильярдист играл сам с собой.
Жить на что-то надо было, не голодным же гонять шары в лузы. Из Москвы в периферийный театр, где, может, и возьмут, уезжать глупо. Взялся вести драмстудию во дворце культуры, неподалеку от дома. На хлеб без масла, чтобы мизер приработать к пенсии. Набрал старшеклассников, начали читку водевиля прошлого века. Вот тогда и явился к нему хромой юноша в свитере домашней вязки, черном с красными полосками. Одно стекло в очках треснуло, мешало смотреть. Углы губ нервно подрагивали. То и дело поправляя очки, новенький сразу потребовал для себя главную роль.
-- Так просить у актеров не принято, -- мягко сказал Ипполит Акимыч. -А вообще хорошо, что пришел. Нам как раз нужен такой типаж.
Сказал, чтобы не возникло никаких подозрений. Но тем самым взвалил на себя ношу. У каждого есть изъяны, и они препятствуют кем-то быть. Скажем, не стану я солистом балета со своим ростом. Не могу петь иначе как дома, когда один. И мало ли чего еще не могу. Нет, разумеется, декрета: хромого не допускать на сцену. Но существует негласный запрет.
Все это так. Но отказать человеку в любительской студии, если хромает, нельзя. Почувствовал Ипполит Акимыч интеллигентным своим нутром, что ли: не возьмешь -- будет травма души. Коли мальчик хочет приобщиться к святому огню, как взвалить на себя ответственность -- отлучить?
Вечером, играя в бильярд, Ипполит Акимыч вслух советовался с покойницей Верой, как привык это делать всю жизнь. Ему казалось, она отвечала. А он ей возражал или соглашался, прерываясь только, чтобы загнать в лузу шар или выпить чаю. Поделился с ней сомнением о кандидате на роль французского графа. Она заинтересовалась, стала расспрашивать.
-- Скажи, какая настырность у парня! Может, Поля, способности?
-- Знаешь, -- мысленно высказал он ей свое мнение, -- у него губы подрагивают. Нервная организация тонкая, актерская. А товарищи его школьные говорят, он математик. Может, талант?
-- Бывают таланты двухполюсные.
-- На практике это невозможно, -- возражал он. -- В актерах ему все равно хода не дадут. Нельзя быть однорукому гимнастом, глухому -- Рихтером. Зачем обманывать? Вдруг он всерьез увлечется, бросит математику...
Уговаривала его покойная Вера мягко, словно взвешивая правоту мужа. Она даже нашла подтверждение своей мысли:
-- Кстати, в театре у Мольера был хромой артист. Помнишь, Булгаков писал?
-- О, господи, у Мольера! -- возразил он. -- Булгаков мог и присочинить. Да Осип Наумыч Абдулов хромал, большой артист. Но Станиславский не потерпел его у себя в театре и сказал: хромой артист обязан быть ге-ни-аль-ным. Если актер гениален, он может убедить мир, что все здоровые люди должны хромать. Кто не хромает, тот инвалид! Кстати, после Осипа в его ролях другие артисты хромали, полагая, что иначе нельзя. Но прежде докажи, что ты гениален. Приди такой в театральное училище -- комиссия будет гримасы корчить. Помнишь, как Зяму Гердта не хотели брать после фронта, колченогого? Взяли -- в кукольный театр, за ширмой стоять.
-- Есть вещи, Поля, которые человек сам должен в себе переступить. Осознать и отказаться. Это особенно касается недостатков физических. Вроде женской красоты...
-- Разве ж это недостаток? -- спросил он Веру, которую красивой назвать было нельзя, но и дурнушкой -- тоже.
-- А то! Женщина берет за красоту награды, которых она как человек и не заслуживает вовсе. Присваивает себе незаконное право иметь лучших мужчин, которых другие достойны. И богаче жить. Но это растлевает. Умная женщина, пройдя через испытание красотой, очищается. А глупая становится шлюхой.
-- Что ж мне с хромым-то делать? -- перебил он ее.
-- Возьми его, Поля, -- сказал голос жены. -- Не велик риск.
Странно, что ни он сам, ни даже ясновидящая жена, не оставлявшая его без советов и после смерти, не предвидели, что Радик, того не ведая, втянет Ипполита Акимыча в водоворот.
Для хромого пришлось переделывать в водевиле все так ловко придуманные мизансцены, чтобы Радик меньше ходил по сцене, сидел или стоял, когда раздвигался занавес. Это был режиссерский эксперимент с заранее заданным условием: одно действующее лицо привязано к стулу. Все приходилось делать незаметно.
Ипполит Акимыч боялся резким словом или слишком жестким требованием обидеть юношу. Он понимал, что иногда приносит ему в жертву остальных, но шел на это. Чуткость у труппы обострилась. Радик все воспринимал нервно, даже мелкие замечания. Краснел, дулся и повторял сцену еще хуже. Его никак не удавалось отучить от излишней патетики.
Вечерами режиссер вслух обсуждал с отсутствующей Верой репетиции. Актерские способности у Радика не подтверждались. Конечно, Завадский был прав, когда заметил, что актер -- это человек, который говорит чужие слова не своим голосом. Но ведь и для этого нужен дар. Почему неспособный человек так фанатично рвался играть? Даже Вера ответить не могла.
3.
Народ в метро к ночи убывал. Поезда шли реже. Ипполит Акимыч все еще недружелюбно смотрел на сидевшего рядом с ним молодого человека, осознавая тем не менее, что сердится на него несправедливо. Как твердят французы, cherchez la femme. Ищите женщину. Ищите и обрящете.
-- Как живешь, Радик?
-- Знаете, кто такой зануда? -- вопросом на вопрос ответил тот. -Человек, которого спрашивают, как живешь, и он начинает объяснять... Заканчиваю третий курс мехмата.
-- Постой-ка! Ты ж должен быть на втором?
-- Я перескочил... Зря я тогда студию бросил.
-- Без сцены скучаешь? -- изумился Ипполит Акимыч. -- Но не театр ведь тебя ко мне привел!
Уши у Радика порозовели. Он опустил голову и стал внимательно разглядывать под ногами затоптанный конфетный фантик.
Перед Ипполитом Акимычем возникла юная леди с алмазными голубыми глазами и кукольными ресницами. Жизнерадостная, легкая, пропорциональная. Бог дал грацию, походку, от которой у прохожих дух перехватывать должно. Неотразимая. При этом уверенная в себе, упрямая, вздорная, с адским характером, да что там -- стерва. И, по теории покойной Веры, вздорная и вредная именно оттого, что красива. Можно сказать, безнаказанно хороша. К тому же отец ее был крупным начальником во Внешторге и постоянно шарил по заграничным сусекам. Сослуживцы баловали его и конечно же его дочь подарками. Одевали ее родители на зависть всем. Вот уж в кобылицу корм. В старинном водевиле, который они ставили, Мальвина играла крепостную девку. У французского аристократа с ней возникает в России непредусмотренный его интуристовским планом роман. Мальвина себе цену знала. На замечания не реагировала, все делала по-своему. Красота уверена, что ей спишут все.
Радик старался играть смешно и поэтому выглядел напыщенно и фальшиво. Она вела себя серьезно -- и потому выглядела смешно. Но каждый шаг с ними давался трудно.
-- Хватай ее решительней! Ты -- француз, аристократ, а она -крепостная девка. Не спрашивать же у нее, что с ней делать. Смотри!
Обняв Мальвину за талию, Ипполит Акимыч переворачивал ее себе на колено так, что юбка у нее задиралась до пояса, и показывал Радику, как требуется ее целовать.
-- Чтобы звук от поцелуя был слышен в последнем ряду, понятно? А ты, доченька, не сопротивляйся, наоборот: твой долг его обслужить. Он же и-но-стра-нец! Импровизируйте на ходу. Вы актеры. Плавайте на сцене легко, как рыбы в аквариуме. Считайте, что водевиль -- ваша собственная биография... Поехали!
Труппа пританцовывала, надвигаясь на авансцену, и хором пела:

Дружников Юрий - Лишний персонаж в водевиле => читать книгу далее


Надеемся, что книга Лишний персонаж в водевиле автора Дружников Юрий вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Лишний персонаж в водевиле своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Дружников Юрий - Лишний персонаж в водевиле.
Ключевые слова страницы: Лишний персонаж в водевиле; Дружников Юрий, скачать, читать, книга и бесплатно
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/mayolica/chelsea-10186419-collection/ 
 https://plitkaoboi.ru/plitka/po-risunky/v-vostochnom-stile/dlya-kuhni/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/unitazy/unitaz-napolnyj-della-glanse-super-plus-014-133979/