Левое меню

Правое меню

  все подробности тут      Магазин legkopol на Варшавке 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Дружников Юрий

Последний урок


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Последний урок автора, которого зовут Дружников Юрий. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Последний урок в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Дружников Юрий - Последний урок, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Последний урок равен 17.41 KB

Дружников Юрий - Последний урок - скачать бесплатную электронную книгу



Дружников Юрий
Последний урок
Юрий Дружников
Последний урок
1.
Директор школы Гуров не знал, как поступить.
Прямого указания сверху не поступило, сказали, мол, разберитесь сами, но так, чтобы до конца учебного года вопрос был решен правильно. Гуров уж и в райком ездил, дескать, намекните, как будет правильно? Там отвечали: вам же сказали - решите самостоятельно. Вот и действуйте. Ошибетесь - тогда и будем поправлять. Легко сказать! Если ошибешься, уже ничего не докажешь и никто старых заслуг не вспомнит. Вот почему Гуров откладывал. Учебный год между тем спешил к концу, откладывать дальше некуда.
Месяц назад в школу нагрянули одна за другой три комиссии из разных инстанций. Перекопали до дна, а причину тщательно скрывали. Гуров грыжей чувствовал: что-то идеологическое. Но что именно, не мог выяснить, несмотря на все связи. Ничего страшного, видимо, не раскопали, иначе бы не перепоручали. Одномоментно раскрутили б дело на полную катушку и сделали оргвыводы. А тут почти утихло.
Дела в школе обстояли не хуже, чем в соседних, в чем-то даже и лучше. Учительскую перестало лихорадить, все вошло в свою колею. И вдруг...
- Ну, рады за тебя.- поздравил Гурова завотделом школ в райкоме.что телега не подтвердилась.
- Телега?- его словно током ударило.
- Ты будто с луны свалился. Да анонимка, из-за которой весь сыр-бор. Учитель-то географии Комарик расхваливал на уроке фашистов и американский империализм.
- Что?- Гуров поперхнулся и закашлялся, не мог остановиться.
- Не заходись... Возможно, оговорился. Учитель старый, уважаемый. А насчет того, что политики у него на уроках, мягко говоря, недостаточно, факт, к сожалению, установленный. Дыма без огня не бывает. Там, где не все пронизано идеологией, остаются щели. Вот в щель и подуло. Кстати, сколько ему?
- Шестьдесят один.
- Шестьдесят один плюс беспартийный. Надо тебе этот вопрос подработать. Зря что ли комиссии трудились? Хотя, конечно, учитель на всю Москву известный, разговоры пойдут - дескать, не бережете кадры.
- Дак как же быть-то?
- Придумай.
По дороге домой Гуров, обиженно надувая губы, вспомнил, как Пал Палыч Комарик вылез недавно на педсовете с неуместным замечанием. Гуров ввел для всей школы еженедельное тридцатиминутное чтение вслух газеты "Правда", а Комарику показалось, что для младших классов это, видите ли, рановато и тяжело, мол, им стоять навытяжку, без движения.
- От жизни отстаешь, Палыч! Они ведь будущие защитники родины.пристыдил его тогда Гуров, не придав значения недовольству Комарика.
А оказалось, зря не придал.
Хотел Гуров посоветоваться с учителями, которым доверял, но боялся, что раньше времени слухи по школе поползут. Поэтому делиться ни с кем не стал, кроме завуча, да и то под большим секретом. Сказал ей только для того, чтобы попыталась отыскать автора анонимки (а то завтра на меня напишут!). Но она не смогла догадаться, кто.- многие учителя могли настрочить, а уж обиженных и злобных родителей - так пруд пруди.
Мучился Гуров недолго: если указание поступило, лучше выполнять немедленно. И уж после думай сколько влезет. Учителей Гуров, конечно, собрал, дал указание предметникам уделять больше внимания линии партии и нашим успехам. А с Комариком он придумал прямо-таки гениальный ход, чтобы все были довольны.
- Пал Палыч.- он распахнул дверь учительской.- Тебе не трудно зайти ко мне?
И, вздохнув, скорей вышел. Убирают-то не за старость, а за политику тут уж мораль ни при чем. Нечего распускать интеллигентские сопли. Черт дернул Комарика жалобу на себя спровоцировать. Учебное заведение все-таки язык за зубами надо держать. С другой стороны, Гурова поставили в эту школу не так давно и скоро возьмут в министерство. Как бы учителя не приняли шаг нового директора за желание выслужиться или бюрократизм. И без того зовут за глаза полковником.
Гурова действительно бросили на укрепление фронта просвещения после отставки из армии, но он всегда старался избегать муштры и по возможности разрешал другим вести себя, так сказать, не по уставу. Да все имеет пределы. Что делать, если учитель не справляется с ответственной миссией? Устранить человека с почетом - это не Гуров изобрел. Так и на самом верху делать принято.
Тем временем Пал Палыч, отложив все дела, с готовностью захлестнул и прислонил к стенке потертый портфель с поломанным запором. Он прошелестел по коридору, откашлялся, предвидя разговор, открыл директорскую дверь и остановился посреди кабинета с непременным портретом того, кого надо. Старик помнил, что в этом старом, начала века, здании гимназии, в том же директорском кабинете, на той же стене одно время висел Хрущев, а до него Сталин, до Сталина, говорили, Троцкий, а до Троцкого - Николай-последний. Портреты Сталина и Хрущева (куда их было девать?) и посейчас стоят в пыли за шкафом. Гуров, небось, и не знает. Глядишь, еще кое-кому понадобятся.
Директор поднялся и, задев животом угол стола, двинулся к учителю. В принципе все уже решив, он опять заколебался: что, если решение преждевременное? Но защищать старика нельзя. Если защищаешь - ты с ним заодно. И Гуров не смалодушничал, не отступил.
- Любезный Пал Палыч!- он взял старик за локоть.- Говорят, якобы анонимка тебя обидела. Пустяки. В чем там дело-то?
- Дело серьезное, не пустяки.- Пал Палыч вытащил из кармана малюсенькую щеточку и пригладил седые усики, делавшие его похожим на благородного иностранца.- Я этот пример лет тридцать привожу, когда проходим Голландию. Но до сих пор анонимок не поступало.
- Что хоть за пример?
- Немцы в войну из других стран вывозили ценности, специалистов. Из Голландии же везли в вагонах землю. Вот какие были умные фашисты.
- То есть как это - умные фашисты?- с тревогой спросил Гуров.- В каком-таком смысле?
- В таком, что земля голландская очень плодородна, на ней все растет даже лучше, чем в американском штате Калифорния.
- Да при чем тут Калифорния?
- Мне уж Марина Яковлевна тоже говорила: "На кой вам Калифорния?! Сравнивали бы лучше с нашей Кубанью, что ли..." Хорошо, на будущий год сравню с Кубанью.
Еще не хватало: говорить ученикам, что почва в Голландии лучше, чем на Кубани! Совсем старик спятил. И черт дернул его болтать про все это! А насчет умных фашистов - ни в какие ворота не лезет! Конечно, кто-то стукнул. Теперь заработала машина, и в результате - все ангелы, а Гуров Змей Горыныч.
- Пал Палыч.- Гуров взял быка за рога.- я слышал, ты на пенсию собираешься. Нехорошо скрывать от нас, нехорошо. Все-таки мы - твоя вторая семья. У коллектива встречное предложение: не просто тебя проводить, а торжественно, пригласить общественность на последний урок. Организацию мероприятия мы возьмем на себя, на то мы и администрация...
Сказав, Гуров ощутил неловкость. Какая вторая семья, когда семьи у Комарика никогда не было. Еще подумает, что намекнул на давнишний флирт с завучем Мариной Яковлевной, о котором Гурову, едва он в школе появился, все уши прожужжали.
Пал Палыч не знал, что собрался на пенсию. Пожевал губами и произнес что-то вроде "м-м-м". Растерялся, но возражать администрации ему в жизни не довелось.
Возражал он после, про себя, когда шел домой. Слякотно было, как осенью, а ведь шло начало мая. Асфальт на тротуаре местами провалился, лужи, рыжие от глины, отражали заборы и прохожих. Сырость пробиралась внутрь, портфель тянул руку, хотя был почти пустым. Все, что могло понадобиться на уроках, лежало в голове. От кого же он слышал, полковник, что я собрался на пенсию? Может, из роно указание? Стало быть, пора меня, гнилого мерина, гнать.
2.
В середине мая потеплело. Пал Палыч открыл окно. Вечером дворовая ребятня разбрелась по домам, стало тихо. Он сидел за столом, покрытым желтой, в цветах, клеенкой. Это был и обеденный, и письменный стол: демаркационная линия проходила точно посередине.
На письменной стороне стоял глобус, похожий на дыню. Голубые океаны выгорели, стали желтыми пятнами. В войну, когда не осталось пособий, дети скатали из глины шар, облепили бумагой в несколько слоев, разрезали, нутро вынули, оболочку склеили и надели на проволоку. Хрустя и пошатываясь, земной шар завертелся.
На глобусе осталось множество ошибок: Африка налезала на Европу, Азия сплющилась, обе Америки перекосило. И глобус, и сам земной шар уйдут на пенсию за ненадобностью. Со временем, со временем, конечно, а пока... Может, пожаловаться кому? Да кто теперь на жалобы внимание обращает? И правы они: мало у меня идеологии, а география нынче никому не нужна, главное - знать указания, они вполне знания заменяют.
После того разговора, встретив в коридоре во время перемены полковника, он попросил только: не надо торжества. Тихо подам заявление, и все тут. Зачем будоражить школу, тратить время без того забеганных учителей на сугубо личное дело?
- Одобряю и ценю твою скромность, Пал Палыч.- сказал Гуров.- Но дело это вовсе даже не личное. Ты ведь старейший учитель в районе. К учителям, сам знаешь, отношение у общественности особое. И потом, не могу же я отказать людям, если они последний раз хотят посидеть у тебя на уроке. Да и в роно уже знают.
Стало быть, указание не из роно. Инициатива снизу, полковник сам решил.
Жизненный ритм Пал Палыча с того дня нарушился. По ночам старик ворочался, мысли теснились в голове, налезая одна на другую. Вот и опять, встав из-за стола, старик протопал по комнате к тумбочке. Вытащив пачку фотографий, развязал тесьму. Какой же это год? Где-то в конце войны. Учительница ботаники Марина Яковлевна, красивая и белолицая, как Божья матерь...
Жила она тогда в школе, вход сбоку, с пристройки. Отец ее был директором. Спустя год после войны Пал Палыча вызывали. Спрашивали, не искажает ли педагогической линии директор школы, отец Марины Яковлевны, который, как выяснили, недавно взял у знакомого книгу немецкого педагога на немецком языке. Директор никакой линии не искажал, но Комарик как человек честный и недавний фронтовик, прежде чем сказать, задумался, и получилось, что ответил он как-то нетвердо. Директора все равно забрали, и не потому, что не был тверд Пал Палыч. Но простить себе той медлительности он не мог и казнил себя, что не пошел просить за него, не написал.
Все это Комарик изложил Марине Яковлевне, считая, что скрывать нечестно. Она поняла его задумчивость как трусость и сказала все, что о нем думает, с горячностью, свойственной молодости. Позже она его, конечно, простила, но время ушло. За время это Пал Палыч женился на другой учительнице, у которой вскоре внезапно проявилась болезнь, сведшая ее через несколько лет в могилу. Марина Яковлевна тоже вышла замуж. Пал Палыч на других женщинах не останавливался: не получалось, и она, жалея его, с ним иногда спала. Он один растил дочь, а когда та вышла замуж и уехала от него, довольно быстро осунулся и стал жалок.
Оставив на столе фотографию, Пал Палыч покрутил глобус. Он признался себе, что было бы приятно, если бы кто-нибудь из его бывших учеников появился завтра на уроке. Но он был не до конца откровенен с собой. Он подумал об учениках только для того, чтобы сосредоточиться на одном-единственном - Толике.
Пал Палыч снова присел и, подняв очки, поднес к глазам фотографию. Вот этот, третий справа, остриженный наголо, как требовали в то время в мужской школе. Сколько раз Комарик, между прочим, упоминал его на педсоветах и районных конференциях и делал это не корысти ради. Ему лично ничего не надо. Хочется только пользы делу.
По настоянию учителя географии, портрет академика Анатолия Михайловича Дорофеенко в черном костюме с лауреатскими знаками поместили в раме, под стеклом, в коридоре старших классов. Там как раз освободился гвоздь, который до специального звонка из роно держал академика Лысенко. Дорофеенко висел скромно, в одном ряду с Дарвином, Ломоносовым, Менделеевым и Мичуриным, как и они, без всяких подписей, что особо подчеркивало его известность.
Учитель при случае укорял ребят академиком, который, де, учился по всем предметам блестяще. Толик был не столько способный, сколько деятельный по комсомольской линии. Учился средне, но везде проникал - тоже способность. Да и кто посмеет упрекнуть Пал Палыча в том, что он подкрашивал действительность? Возможно, в этом особом случае цель и в самом деле оправдывала средства.
Временами старику казалось, что Дорофеенко вообще не существует. Нет его. Муляж, наглядное пособие. Но легенда о знаменитом ученике то и дело подкреплялась документами. Дети приносили вырезки из газет: статьи с перечислением под фамилией всех титулов и званий, интервью о том, куда и как надо двигать географию в свете последних указаний и чем советская география коренным образом отличается от буржуазной.
Дважды школьники писали академику коллективные письма от имени и по поручению. Учитель вместе с ними подписывал их. Ответы оба раза приходили не скоро, но приходили напечатанными на машинке за подписью его секретарши. Дорофеенко, говорилось там, желает всем больших успехов в учебе и труде. В одном из писем имелась даже приписка от руки: "Особый привет географу Павлу Павловичу Комарику". Лучшие чтецы с выражением читали письмо во всех классах.
В общем, появись Толик на последнем уроке, для авторитета школы и в районе, и в городе это было бы крайне полезно. Ну и полковник пожалеет, что отправил на пенсию учителя, ученики которого прославляют школу на всю страну.
Намотав на палец длинную цепь, Пал Палыч вытянул из кармана тяжелые серебряные часы фабрики Павла Буре. Это была его тайная фамильная гордость, единственная уцелевшая: память о предках, имевших под Москвой хиленькое именьице, в революцию сожженное просто так, ради красного петуха. Продолжая глядеть на циферблат, старик пошел в коридор. Туда сходились еще три двери, составляя коммуналку с общим телефоном на стене и карандашом на веревочке.
3.
Анатолия Михалыча нередко будили из Москвы, а то, случалось, звонили из Парижа или Рима. Он поежился, нащупал у лампы кнопку, зажмурившись от яркого света, похлопал ладонью по журнальному столику в поисках очков и дотянулся до телефона.
- Дорофеенко Москва вызывает.- металлическим голосом сообщила телефонистка.- Москва на проводе.
- Давайте.
Дорофеенко устало зевнул. Из трубки донеслось мычание.
- Слушаю, хэллоу. Кто это?
- Толик... м-м-м... Толик...
Он опять зевнул.
Мало людей называли его, поседевшего, степенного человека, Толиком. И он без труда различал их. Но тут не смог.
- Толик, это Пал Палыч.
- Пал Степаныч? Здравствуй, батенька. Что же монографию задерживаешь? Рассержусь!
- Нет, Толик, это Пал Палыч, учитель географии из твоей... из вашей школы.
- Пал Палыч? Ну как же, как же, помню. Чем могу служить?
- Вы, м-м-м... извините меня, голубчик, что беспокою. Я помню, у вас поясное время.
- У вас тоже поясное время. И у всех поясное...
- Я хотел сказать, у вас поздно. Может, разбудил?
- Пустяк! А в чем дело?
- Что?
- Пустяк, говорю.
- Нет, не пустяк. Разница во времени три часа. Но у меня завтра последний урок... м-м-м... в моей жизни. Меня... Я на пенсию...
- Поздравляю с заслуженным отдыхом. Помню, как вы беспощадно тройки мне вкатывали. За дело, ничего не скажешь, за дело.
Несколько искусственно хохотнув, Дорофеенко поднялся, одной рукой накинул халат.
Ему ежедневно приходилось общаться со множеством людей, и по первым вежливым фразам он умел угадать, что человеку нужно. Это помогало сэкономить время. А тут, наверное, со сна, не мог он усечь, зачем позвонил учитель.
- Все знают, Толя, что вы мой самый талантливый ученик.
- Полноте!
- Прости старика. Я читал в газете, что ты чуть не каждый день в Москве. А завтра? То есть у вас, в Новосибирске, сегодня?
- В Москву? Я там должен быть в четверг на президиуме, потом останусь гастроли французов поглядеть. Утром, стало быть, среда?
- Прилетай на день раньше, загляни в родную школу. Вроде как торжество.
- Торжество, говоришь?
- Может, с билетом сложно?
- Чепуха! Когда урок-то?
- В тринадцать десять по-московскому.

Дружников Юрий - Последний урок => читать книгу далее


Надеемся, что книга Последний урок автора Дружников Юрий вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Последний урок своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Дружников Юрий - Последний урок.
Ключевые слова страницы: Последний урок; Дружников Юрий, скачать, читать, книга и бесплатно
 Plitkaoboi сайт 
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/keramin-1/veneciya-70191-collection/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/polotentsesushiteli/elektricheskie/s-termoregulyatorom/