Левое меню

Правое меню

 шикарный сайт Plitkaoboi.ru      https://legkopol.ru/catalog/linoleum/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Селеста 7000 автора, которого зовут Абрамов Сергей Александрович. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Селеста 7000 в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Абрамов Сергей Александрович - Селеста 7000, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Селеста 7000 равен 429.39 KB

Абрамов Сергей Александрович - Селеста 7000 - скачать бесплатную электронную книгу




Александр Абрамов
Сергей Абрамов
Селеста 7000
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
РОЖДЕНИЕ СЕЛЕСТЫ
– Что это ты несешь? – строго спросила Гусеница. – Ты в своем уме?
– Не знаю, – отвечала Алиса. – Должно быть, в чужом.
Л. Кэрролл. Алиса в Стране чудес
1. ВСТРЕЧА В ОТЕЛЕ
Многое удивительное в жизни начинается с пустяков. В данном случае – со встречи в отеле. То был ветхий, старомодный отель, вернее, гостиница-пансионат, облюбованная главным образом нью-йоркскими старожилами. Жили в ней посезонно преимущественно актеры не из крупных и годами – холостяки и старые девы, сумевшие сберечь кое-что, как говорится, на черный день. Жили в пропыленных, прокуренных и захламленных номерах, не ропща и не жалуясь, потому что роптать бесполезно, а жаловаться некому. Да и само расположение гостиницы в городе служило как бы предостережением для строптивых и недовольных: в десяти минутах ходьбы благопристойная Третья авеню незаметно переходила в печально известную Бауэри – улицу ночлежек, притонов и забегаловок, иначе говоря, последний круг нью-йоркского ада. «Выкинут из номера – покатишься на Бауэри», – говорили старожилы в баре гостиницы, с нескрываемым удивлением и даже сочувствием поглядывая на чудаков приезжих, рискнувших по неведению поискать приюта в этом отеле.
Среди таких чудаков однажды в июньскую жару оказались здесь двое русских – Рослов и Шпагин, прибывшие в Нью-Йорк на симпозиум математиков и биологов, кровно заинтересованных в проблемах биологической радиосвязи, а точнее говоря, в поисках физико-химических пружин, приводящих в действие механизмы информации и мышления. Приехали они с запозданием, забронированные для них гостиничные номера были захвачены другими участниками симпозиума, а в отель на Третьей авеню их привез нью-йоркский таксист, хорошо знавший все места в городе, где может приклонить голову странник. Странники наши устали, да и выбора у них не было, вот и пришлось им на все время симпозиума прочно обосноваться в угловой комнате на восьмом этаже для сна, отдыха и традиционной яичницы с ветчиной на завтрак и ужин. Особенно все это не удручало: отель был тихий, никто не навязывался в знакомые, и даже в темном баре можно было посидеть полчасика, не привлекая любопытства завсегдатаев. Оно лениво проснулось с первым появлением русских и тут же угасло. Тем более неожиданным оказался их последний вечер в гостинице.
Симпозиум уже закончился, а теперь предстояла захватывающе интересная командировка в Лондон: их пригласил «поработать немножко» в его лаборатории профессор Сайрус Мак-Кэрри, глава новой английской математической школы и, как говорили в кулуарах симпозиума, звезда первой величины на небосклоне мировой кибернетики. Это любезное приглашение, во-первых, совпадало с задачами, поставленными перед ними советскими научными организациями, а во-вторых, просто льстило самолюбию двух советских парней, ни один из которых, несмотря на докторскую степень, еще не дотянул до тридцати лет. «Счастливый возраст, возраст Эйнштейна и Дирака, когда только и рождаются подлинные ученые. Я завидую вам, дети мои», – сказал Мак-Кэрри. Рослов и Шпагин смущенно и благоговейно молчали. Внимание английского ученого избавило их даже от всех необходимых, но крайне утомительных бюрократических сложностей: предоставленная им в этой командировке свобода действий еще не обеспечивала ни виз, ни гостиниц. Визы и гостиницу в Лондоне Мак-Кэрри оформил буквально за один день. Только просил подождать его недельку, отдохнуть и познакомиться с городом – ему предстояло прочитать еще несколько лекций в Колумбийском университете.
Осмотрев за день весь туристский Нью-Йорк, счастливцы в предвкушении дальнего плавания стали на якорь в баре, впервые за все время пребывания в отеле заказав не пепси-колу, а соду-виски. Напиток был омерзителен, нечто вроде скверного коньяка, разбавленного шипучкой. Оба морщились и пили: ведь им улыбалось счастье.
– А красиво оно улыбается, – сладко вздохнул Рослов.
Шпагин, хотя и занимающийся проблемами биологической радиосвязи, лично не обладал необходимыми для нее качествами: он не понял своего собеседника.
– Кто? – спросил он.
Рослов не ответил. Шпагин недоуменно оглядел пустоватый зал бара и снова спросил:
– Ты думаешь, она нам улыбается?
Теперь не понял Рослов:
– Кто?
– Девушка в красной кофточке.
В дверях между побуревшими от времени и пыли портьерами действительно стояла девушка – красный мак на песчаных дюнах; светло-соломенные волосы и такого же цвета юбка закрепляли впечатление. Зрительная ассоциация тотчас же подсказала Рослову, что оно вторично: он вспомнил шепот на скамьях симпозиума, когда эта же девушка подымалась на кафедру.
– Она нам улыбается, – сказал Рослов.
Шпагин опять не понял:
– А почему?
– Ты не можешь водить машину и изучать мышление. У тебя слишком медленные реакции. Попробуй ассоциативные связи. Кто делал сообщение о поисках мышления на основе виртуальных и реальных мезонов?
– Янина Желенска. – Шпагин хлопнул себя по лбу. – Я только сейчас ее разглядел. А докладик так себе: шаг вперед – два назад.
– По-моему, она идет к нам, – сказал Рослов.
– Зачем?
– Есть два объяснения – математическое и логическое. Первое – это естественное стремление для кибернетика к кодированию десятизначных чисел. Двоичная форма тройки – одиннадцать. А сегодня одиннадцатый день нашего пребывания в Нью-Йорке.
– Это уже мистика, а не математика.
– Предпочитаешь логику? Пожалуйста. Тогда не менее естественно стремление к общению с коллегами по ремеслу.
А девушка не спеша приближалась к их дальнему столику, необычная и чужая в здешнем дыму и сумеречности. У Шпагина перехватило дыхание.
– А как ты будешь с ней разговаривать? – совсем уже испуганно прошептал он.
– По-польски, человек, по-польски. Проше пана. Вшистко едно. Дзенькую. Еще не вем. В общем, не пепши, Петше, вепша пепшем…
Возражать Рослову было поздно: девушка уже подошла к ним.
– Если я присяду к вашему столику, панове не будут сердиться? – спросила она на чисто московском диалекте с еле заметным польским акцентом.
Рослов мгновенно нашелся:
– Будем счастливы, пани Желенска. Янина, если не ошибаюсь? А может, просто Яна?
– Давайте просто.
Девушка присела к столу непринужденно и уверенно. Тут уж любопытство двух докторов наук приняло, как говорят математики, экстремальный характер. На красный цветок налетел ураган.
Откуда она знает русский язык? Да еще так хорошо. Специально училась? Что делает в Варшаве? Почему оказалась в этой гостинице? Когда собирается уезжать?
– Вероятно, завтра. Русский язык знаю потому, что училась в Москве. Сперва на мехмате, потом в НИИ. Немножко работала у Каммингса в Рокленде – уже варшавяне командировали. Интересовалась теорией регулирования в применении к патологическим отклонениям человеческой психики. Видите, куда уже забираются кибернетики. А в гостинице живу все время, только в бар не заглядывала – потому и не встретились. Ну, что еще спросите?
Она смеялась, а Рослов пристально-пристально всматривался, прищурясь, в стрелки смешинок-морщинок у глаз, потом громко и обрадованно вздохнул:
– Вспомнил.
– Давно пора. Кажется, я вас называла Анджей, да?
– Да-да. На курсовой вечеринке после КВН.
– У маленькой Ляльки с хохолком. Тогда еще только входил в моду твист.
– А смеялись вы точно так же.
– Боже мой, десять лет назад! Я уже стала старухой.
– Чаще смотритесь в зеркало. Вот я, например, даже не помню, была ли у меня тогда борода.
– Была! Такая же черная и колючая. Помните, как я отклонялась, когда вы читали стихи у моего уха? Ужасно щекотно.
– А стихов не помните?
– Забыла, пан Анджей.
– Бросьте пана. На просто Анджея согласен – даже приятно. А читал я вам Тихонова. «Как пленительные полячки посылали письма ему, как вагоны и водокачки умирали в красном дыму». Вагоны и водокачки уже и тогда умирали только в военных фильмах, а вот пленительная полячка не послала мне ни одного письма.
– А почему ваш друг молчит? – мгновенно переменила тему пленительная полячка.
– Потому что он не с мехмата. А биологи молчат, потому что боятся разучиться думать. Знаете сказку о сороконожке?
– Я тоже почти биолог.
– Вроде меня. Я математик, пришедший к биологии, а Семен биолог, потянувшийся к математике. Братья ученые, в нашей судьбе лежит что-то роковое.
Наконец-то Шпагин получил возможность протиснуться в наступившую паузу. До сих пор он молчал не из-за застенчивости и не из присущей ему диковатости, просто замкнутый круг разговора оставлял его за пределами недоступной ему интимности. А сейчас реплика Рослова открывала дверь в мир близких ему интересов.
– Я не совсем согласен с вашим предположением о роли виртуальных мезонов, – робко начал он, смотря в глаза с лучиками-смешинками.
– Все несогласны, – вздохнула девушка. – Я же сама его и опровергла. Но поиски мышления должны продолжаться только на ядерном уровне.
Шпагин почувствовал твердую почву под ногами. Круг милой интимности был прорван.
– Вот так и до нейтрино докатимся, – сказал он. – Недавно кто-то предположил, уж не знаю, в шутку или не в шутку, что нейтрино может быть единственным материалом, из которого построена человеческая душа. Остроумно, конечно, но…
Рослов постучал стаканом по пластмассовой доске столика.
– Симпозиум окончен, друзья-математики. Спорщиков на мыло. – Он обернулся к бармену: – Еще три соды-виски.
– Без меня, – сказала Янина.
– И вы не выпьете за нашу удачу? Мы с Семеном едем в Лондон к старику Сайрусу.
– Подумаешь, удивили. Я тоже еду.
– К Мак-Кэрри?
– Конечно. Я третья. Потому и зашла сюда, чтобы договориться с попутчиками.
Друзья переглянулись, тайно обрадовавшись. Шпагин залпом выпил свой хайболл и подумал о том, что сейчас впервые понял, почему ему так нравились польские фильмы. Из-за их героинь. «Вы похожи на Беату Тышкевич, – хотелось сказать ему этой девушке, неприлично красивой для математика, – наша поездка именно с вами – это праздник». Но вместо этого, откашлявшись, произнес тоном экзаменатора, принимающего зачет:
– Тогда у вас есть за что выпить. Общение с таким ученым, как Сайрус Мак-Кэрри, – это праздник для нас, неофитов.
Рослов хотел сострить, но не успел. От стойки бара к ним шел немолодой, лет пятидесяти, мужчина с проседью, почти незаметной на запыленных или выгоревших волосах, и с медно-красным загаром.
Он был в потертой кожаной куртке на «молниях» и походил не то на летчика в отставке, не то на гонщика, вышедшего в тираж. «Пьян, – подумал Рослов, – но держится. Опыт». Он шел твердо, не шатаясь, даже слишком твердо, как человек, научившийся преодолевать опьянение, а подойдя, спросил:
– А по-английски вы говорите?
– Допустим, – сказал Рослов. – А что вас интересует? Наша национальность?
– То, что вы русские, я догадался сразу. По знакомым словам: «выпьем», «братья», «праздник». – Он повторил их по-русски. – Я слышал их еще в дни встречи на Эльбе. Не пугайтесь, я не намерен отвлекать вас воспоминаниями о столь древних для вас временах. Вы люди ученые, бармен сказал мне об этом, да я и сам читаю газеты. Может быть, поэтому вы сумеете ответить мне на один мучительный для меня вопрос. – Он пошатнулся и оперся на спинку стоявшего рядом стула.
Янина заметила:
– Может быть, мы отложим вопрос и ответ на завтра?
– Я не настолько пьян, мисс, – усмехнулся незнакомец, – да и напоить меня трудно. Вы разрешите, я все-таки сяду – это будет удобнее и для меня, и для вас. Мне надо знать: может ли мощное магнитное поле как-то воздействовать на психику человека?
Наступила пауза – настолько странным и неожиданным показался нашим друзьям этот вопрос. Элементарный по сути, он был задан в явно неподходящей обстановке и явно неподходящим для этого человеком.
– А почему вас это интересует? – полюбопытствовала Янина.
– Охотно расскажу. Но сперва мне бы хотелось услышать ответ.
– Вопрос о воздействии магнитного поля на все живое уже давно не вызывает сомнений, – сказал Шпагин. – Есть даже специальная область науки, разрабатывающая эти проблемы, – магнитобиология.
– На все живое? – задумчиво повторил незнакомец. – Значит, и на психику человека?
– Все зависит от природы магнитного поля, от его мощности и напряженности, от магнитной индукции, наконец, – ну как бы вам сказать популярнее? – от силы, с которой магнитное поле действует на движущийся в нем электрический заряд.
– Я когда-то учился в колледже, – откликнулся незнакомец, – кое-что помню. К сожалению, природа поля мне самому не ясна. Но мощность колоссальна. При всем том это не электромагнит и не какая-нибудь машина. Тут что-то другое в самом воздухе. Большие стальные или железные массы оно отшвыривает, как теннисный мячик, а то, что попадает в его пределы в багаже или в карманах людей, мгновенно намагничивается и притягивается друг к другу. Консервные банки, например, выскакивают из ящиков, как живые, и слипаются в нечто огромное и бесформенное.
– Любопытно, – сказал равнодушно Рослов, – для физиков.
Незнакомец предупредительно поднял руку: не торопись, погоди.
– Меня не то занимает, – продолжал он. – Это удивительное магнитное поле преображает людей. Они или видят сны наяву – странные, тревожные и очень реальные сны, – или сходят с ума, переживая припадки подавляющей сознание ярости или страха, или теряют ощущение личности, представляют себя кем-то другим, говорят на языках, им не знакомых и даже не слышанных ранее. Выйдя из пределов поля, люди становятся самими собой, припадки проходят, сознание и память проясняются, даже голова не болит.
Рослов заинтересованно подмигнул Янине.
– Занятно, правда? Как раз для старого Сайруса. По его департаменту, – сказал он по-русски.
– В чем-то перекликается и с опытами Каммингса в Роклендской больнице, когда мы изучали степень психической восприимчивости на расстоянии. Только здесь все непонятно. Где индуктор? Почему различны реакции? Диамагнитность ферромагнитных металлов может найти свое объяснение хотя бы в характере магнитного поля. Но оно не является источником гипнопередачи? А если эта связь не биологическая? Вы нас простите, – обратилась она к равнодушно прислушивавшемуся незнакомцу, – нас крайне заинтересовал ваш рассказ, и мы по привычке заговорили на своем языке. Без магнитного поля, – засмеялась она, – или в данном случае магнитное поле – вы. Нам нужны подробности, детали, все, что вы о нем знаете, иначе трудно все это себе представить и научно обосновать. Где это магнитное поле, как вы с ним столкнулись, какие наблюдения сделали, над кем, какие результаты получили, если пробовали экспериментировать, в какой стране, в каких климатических и природных условиях?
– У вас есть время? – спросил незнакомец. – Тогда слушайте.
2. ПРИВИДЕНИЯ «БЕЛОГО ОСТРОВА»
– Я – Роберт Смайли, короче – Боб Смайли, еще короче – просто Боб, коренной янки из Бруклина. Миллионеры там не рождаются, в колледжах недоучиваются, а когда война на носу, идут и не вздыхают. Так и я пошел и до Эльбы дошел, а вернулся в Штаты, сразу понял, что технику-недоучке в американский рай дорога заказана. Занялся мелким сервисом, стоял у прилавка, суетился в рекламных агентствах, а в суете и жениться не успел, благо Золушек у нас много, а принцев нет. За последние годы осел в Гамильтоне на Бермудах курортным агентом и преуспел. Не в курортных делах, конечно: туристов там и без рекламы до черта. Правда, только на больших островах, где отели и пляжи, как в Лонг-Бич или в Майами. Но ведь Бермуды – это и сотни крохотных островков, в большинстве необитаемых, а Робинзоны там не селятся: почва – белый коралл, который не возьмешь ни лопатой, ни плугом, а потребуется бур или отбойный молоток. Только птиц тьма, а помета еще больше. Вот я и пристроил в аренду один такой островок португальским торговцам удобрениями, потом – другой, а потом открыл бюро и стал бизнесменом… Вы уже скучаете, леди и джентльмены? Погодите, скуку сразу смоет, как штормом.
Одно из моих предприятий – это поиски кладов. Собственно, я искал не клады, а дураков, которые их ищут. Один остроумный потомок Эразма Роттердамского даже карту выпустил:

Абрамов Сергей Александрович - Селеста 7000 => читать книгу далее


Надеемся, что книга Селеста 7000 автора Абрамов Сергей Александрович вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Селеста 7000 своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Абрамов Сергей Александрович - Селеста 7000.
Ключевые слова страницы: Селеста 7000; Абрамов Сергей Александрович, скачать, читать, книга и бесплатно
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/ibero/charme-10186070-collection/ 
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/kerama-marazzi/uajtkholl-164708-collection/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/installyatcii/installyaciya-dlya-unitaza-geberit-111003001-140570/