Левое меню

Правое меню

 https://PlitkaOboi.ru/plitka/belani/kolibri-173568-collection/      здесь отличные цены 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Абрамов Сергей Александрович

Человек, который не мог творить чудеса


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Человек, который не мог творить чудеса автора, которого зовут Абрамов Сергей Александрович. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Человек, который не мог творить чудеса в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Абрамов Сергей Александрович - Человек, который не мог творить чудеса, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Человек, который не мог творить чудеса равен 144.47 KB

Абрамов Сергей Александрович - Человек, который не мог творить чудеса - скачать бесплатную электронную книгу




Александр АБРАМОВ, Сергей АБРАМОВ
Человек, который не мог творить чудеса
Повесть
Глава 1
ЗАВЕЩАНИЕ
Вчера я написал завещание.
Почему?
Потому что, как уверяет Коран, дни мои уже сочтены. Аллахом. А я – то знаю, кем они сочтены.
Завещание было нотариально оформлено в старинной лондонской адвокатской конторе «Хорнбек и Хорнбек» в одном из тишайших переулочков Сити. Несмотря на то что оно написано корявым языком английской юридической документации, я помню его от слова до слова.
«Я, Монтегю Генри Клайд, 34 лет, проживающий на Друммонд-стрит, 23, штатный ассистент кафедры истории английской литературы Лондонского университета, сим объявляю свою последнюю волю.
В случае моей смерти все личное имущество мое, за исключением книг и не принадлежащей мне мебели, я оставляю квартирной хозяйке Розалии Соммерфилд. Книги передаю в безвозмездное пользование владельцу букинистической лавочки на Друммонд-стрит Джозайе Барнстеплу. Купленные у него, они к нему и вернутся.
Самое же ценное и дорогое для меня – рукопись в двух экземплярах под названием „Империя невидимок“ – завещаю двум единственным знающим о ней лицам, а именно:
Сьюзен Мейуэйн, студентке третьего курса отделения ядерной физики того же университета, и Валентину Глинке, русскому по национальности, гражданину Советского Союза, кандидату филологических наук, по согласованию с Московским университетом и в порядке обмена научными кадрами проходящего стажировку на моей кафедре, с тем, что оба они передадут имеющийся у каждого экземпляр вышеупомянутой рукописи: первый – английскому Королевскому обществу, второй – Академии наук СССР, и добьются признания ее, как единственного научного объяснения до сих пор не получивших такового всех загадочных событий, потрясших мир за последние месяцы.
Независимо от согласия или отказа перечисленных высоких научных организаций, владельцам рукописи предоставляется неограниченное право публикации ее как отдельным изданием, так и в периодической печати с их собственными комментариями и авторским гонораром, который издатели обязаны уплатить им за публикацию.
Настоящее завещание составлено мною в здравом уме и твердой памяти, что подтверждается письменным свидетельством психиатрического отделения частной клиники профессора Уингема, Чейн-Уок, 37, и не может быть оспорено никем без соответствующих доказательств».
Стряпчий Джереми Хорнбек, оформляя завещание, не проявил никакого любопытства к содержанию рукописи. Он только заметил:
– Может быть, последний пункт нуждается в уточнении?
– Не нуждается, – отрезал я. – Одно свидетельство психиатров вы используете в случае возможного обвинения вас в сговоре с сумасшедшим, другое опубликует профессор Уингем для опровержения публичной клеветы о моей психической неполноценности.
Разговор об этом возник сразу же после моего возвращения в клинику, не в психиатрическое отделение, куда я обращался за нужным мне освидетельствованием, а в терапевтическое, где находился на излечении уже второй месяц.
– Составили завещание? – спросил Уингем уже во время вечернего обхода. – Торопитесь, дружище, торопитесь.
– Но у меня же лейкоз, профессор, – сказал я, – и притом неизвестная вам форма.
– Это нас и обнадеживает, – подмигнул он мне с видом человека, уверяющего вас, что на улице прекрасная погода, в то время как дождь зачастил с утра. – Во всяком случае, – добавил он, – течение болезни не оказывает обычного в таких случаях угнетающего влияния на психику.
Значит, уверен в моей психике. Что ж, позондируем.
– А что вы ответите, профессор, если я вам скажу, что лейкоз у меня инфекционный, а инфекция занесена из космоса?
– Отвечу, что вы – шутник и со склонностью к мистификации.
Он поднялся с белоснежного табурета у моей койки и, не оглядываясь, пошел к выходу из палаты. Никогда не поверит. Не поверил же Доуни, когда я объяснил ему, что в действительности произошло в июне этого года. Не поверил и с перепугу прислал ко мне своего лечащего врача.
– Я пришел, чтобы проверить вас, – сказал тот. – Профессор Доуни очень обеспокоен состоянием вашей нервной системы.
Я сразу понял, что мне грозит.
– Не трудитесь, доктор, – извинился я. – Прошу прощения. Все, что я говорил Доуни, было шуткой. Я просто разыграл старика.
– Но ведь был же электрический разряд!
– Не отрицаю. Только он прошел рядом, не задев меня. Даже кожа не обожжена. – Я погладил затылок за ухом. – Через два часа после шока я уже мог играть в гольф. И никаких последствий. Ни головокружений, ни боли.
– Но Доуни…
– Забил тревогу слишком поспешно. Придется извиняться перед стариком за дурную шутку. А гонорар получите, сэр.
– За что?
– За старание. Вы же не виноваты в моих проказах. После визита врача я уже никому не говорил о том, что случилось после той памятной грозы у коттеджа Доуни на дороге в Саутгемптон. Только двум упомянутым в завещании друзьям.
Близких друзей в Лондоне у меня вообще не было. Доуни был только коллегой по кафедре, разделявшим бремя профессиональных трудов и забот, Розалия Соммерфилд – только добросовестной и ненавязчивой квартирной хозяйкой, соседи – вежливыми, но некоммуникабельными знакомыми, как и большинство живущих на одной улице англичан. Лондон не Палермо или Неаполь, где жители перекликаются с одного конца улицы на другой, в Лондоне одиночество – привычное состояние холостяка, если только судьба не подарит ему редкую, не корыстную дружбу.
Такая дружба и скрепила мое сообщество с Вэлом и Сузи. Вэлом я назвал его потому, что Валентин звучало слишком чужеродно, Валентайн – громоздко, а мистер Глинка – чересчур официально для почти однолеток (я был лишь на три года старше его), одинаково влюбленных в елизаветинскую эпоху и ее литературных избранников. Русский искусствовед прижился у нас на кафедре, говорил со славянским акцентом, но зато близкие мне слова о близких мне драматургах. Он знал Флетчера и Бен Джонсона не хуже меня и цитировал «Эписин, или Молчаливую женщину» с любой страницы и любой строки наизусть, как проповедник – Евангелие. Но оценивал прочитанное по-своему, с классовых, как он говорил, позиций, какие я никак не мог ни понять, ни опровергнуть.
– При чем здесь Маркс? – горячился я. – Бен Джонсон уже истлел за два столетия до Маркса.
– А при том, что Бен Джонсон беспощадно расправился с обществом, в котором «деньги стали силой всех сил», а это уже слова Маркса, дражайший Монти. И опровергнуть их вы не сможете.
Мы звали друг друга по имени и любили, подобно «елизаветинцам», подолгу посидеть в пабе за кружкой пива, где и появилась однажды покоренная Вэлом Сузи. Наши интересы были ей чужды, жила она в мире ядерной физики, и покорили ее не знания Вэла в области елизаветинской драмы, а его голубые глаза и русые волосы эдакого викинга, подстриженные по моде сороковых годов: Вэл откровенно презирал «волосатиков», а диогенскую неряшливость хиппи считал анархической блажью буржуа-недоучек.
Наши беседы подчас напоминали разговоры строителей вавилонской башни, так и не достроивших ее из-за взаимного непонимания.
– Я пробовал читать «Капитал», но, увы, зевота чуть не свернула челюсти, – говорил я, подначивая Вэла.
– Маркс не Агата Кристи, – огрызался тот.
– А зачем читать Маркса, когда есть Эйнштейн и Дирак? – вмешивалась в разговор Сузи.
– Ни тот, ни другой не смогли предотвратить Хиросиму.
– Второй Хиросимы не будет.
– Ты уверена?
– Приходи завтра на демонстрацию студентов колледжа – убедишься.
– Иностранцу не подобает вмешиваться во внутренние дела не слишком гостеприимной державы.
– Ты просто трус!
– Не знаю, так ли уж умна храбрость девчонок, бросающихся под колеса полицейских машин. Не проще ли скинуть ваших лейбористских лидеров, которые слишком уж откровенно служат обществу, где «деньги стали силой всех сил». Это опять Маркс, учти.
Я нарочно так подробно цитирую наши беседы, чтобы подвести к одной, знаменательной, с которой и началось наше соприкосновение с «империей невидимок». Тогда еще я ничего не знал об этой «империи» и только был удручен и встревожен чудесами, начавшимися после памятной всем грозы на уик-энде у профессора Доуни.
Когда я рассказал об этом Вэлу и Сузи, оба выслушали меня, не перебивая и не иронизируя. Только Вэл спросил:
– Может быть, это результат увлечения Хичкоком?
– А кто такой Хичкок? – спросила Сузи.
– В кино надо ходить, милая. Хичкок – это создатель кинематографии ужасов.
– Кажется, я что-то видела. «Психо» или «Птицы», не помню. А вы видите это у себя дома? – спросила она у меня.
– Вижу.
– Привидения? – иронически заметил Вэл.
– Привидения – это чисто оптическое явление или поток молекул в газообразном состоянии, ограниченный каким-нибудь физическим полем, – сказала Сузи с обычной для нее многозначительностью.
– Не знаю, как назвать то, что я вижу. Что-то делается у меня на глазах, кем-то делается без моего в этом участия. Как в рассказе у Мопассана.
– В каком? – спросила Сузи.
– Помнишь, как герой из окна своего дома видит корабль, прибывающий в порт? Вот с этого корабля и приходит к нему некто невидимый, неощутимо проникает в душу, живет рядом, существует, вполне материально, но невидимо и неслышно. Передвигается по комнатам, переставляет мебель, звенит посудой, читает книги…
– Орля? – вспомнил Вэл.
– Орля.
Глава 2
УИК-ЭНД
На уик-энд, с которого и начались все описываемые далее удивительные события, мы тогда, как обычно, поехали к Доуни втроем, застав у него также традиционных гостей – судью Блетчфорда с женой и викария Хауленда. Они уже не удивлялись Вэлу, привыкли к нему и даже не затевали с ним политических споров, от которых он уклонялся с присущим ему дипломатическим тактом. Да он и сам привык к традиционному английскому отдыху, научился весьма сносно играть в гольф и пить виски перед вечерним обедом. А после обеда в тот вечер мы долго сидели на широких ступеньках веранды, наслаждаясь теплым июньским сумраком, пастельным закатом и прохладным ветерком с Темзы, лениво болтая о том, что приходит в голову в такие убаюкивающие, бездумные часы.
– Я сейчас перечитываю Уэллса, – вспомнила миссис Доуни, – как раз именно в такой летний вечер и, пожалуй, в такой же близости к Лондону упал на Землю первый снаряд с марсианами.
– Теперь не упадет, – откликнулся Вэл. – Никаких марсиан не существует в природе. И вообще никакой жизни на Марсе нет.
– Может быть, не белковая, не кислородная? – предположил судья. – Вы ведь физик, Сузи. Что скажете?
– Боюсь, что нет.
– Даже растительной?
– Никакой нет, – отрезал Вэл. – Ни мхов, ни лишайников – одни каменные кратеры да измельченный песок, подымаемый бурями. Советские спутники Марса уже передали на Землю снимки его поверхности: только мертвые пемзовые пустыни вроде лунных со смерзшейся углекислотой на полюсах. Сухой лед, как в пакетах мороженого. Ваш Уэллс, при всех его литературных достоинствах, по крайней мере на полвека отстал от науки.
– Странные совпадения бывают в жизни, – сказал до сих пор молчавший викарий. – Помню, как лет тридцать назад – я тогда еще мальчишкой был – собрались у отца, как и у вас сейчас, друзья по соседству. В таком же деревенском коттеджике. Еще до Дюнкерка, даже до Мюнхена. И заговорили: а вдруг война? Тихий закат, ветерок с реки…
– К чему это вы, ваше преподобие? – перебил Доуни.
– Случайная мысль: а вдруг?
– Что вдруг?
– Неожиданное, непознаваемое.
– Непознаваемого нет, есть только непознанное, – вмешалась Сузи.
Я решил погасить спор:
– А ветерок-то иссяк. Совсем иссяк. Тихо, как в церкви.
Доуни встал и оглядел чернеющее небо:
– Будет гроза. Метеосводка сообщила о двух циклонах. Один с берегов Испании, другой с арктических широт движутся навстречу. Встретятся над Англией. Может быть, здесь.
– Боюсь грозы, – встревожилась Сузи.
– Я тоже, – поддержала ее миссис Доуни. – Пойдемте в комнаты.
Судья и викарий последовали за дамами.
– А мы, пожалуй, останемся, – сказал Доуни. – Уж очень вечер хорош. Да и гроза далеко.
Я выглянул из-за колонны. Чернота на небе прожорливо глотала убегающие облака.
– Молния может ударить внезапно.
– Мы под крышей и за колоннами, – сказал Доуни.
– А шаровая?
– Не паникуйте, ассистент. Шаровую придумали физики.
– А зеленую? – вдруг спросил Вэл.
По черной туши неба черкнула зеленая искра. Мы напряглись, ожидая грома. Но грома не было. Только светилась в небе зеленая ниточка, как след реактивного самолета. А конец ее летел вниз, прямо к нам. Я говорю условно – летел, потому что длилось это мгновение, какие-то доли секунды. Доуни едва успел спрятаться за колонну, а Вэл, отпрыгнув, рванул меня. Но слишком поздно: светящийся конец копья, брошенного невидимым копьеносцем, ударил меня прямо в лицо, ослепил и прошел насквозь, бросив в беззвездную черную тьму. Сознание погасло…
Очнулся я на диване в нижнем холле коттеджа. В темноте горели свечи. Вэл поддерживал мою голову, а миссис Доуни прижимала к носу пузырек с нашатырным спиртом. Я оттолкнул его: голова была свежа, как после крепкого здорового сна.
– Как долго я был без сознания? – спросил я, подымаясь.
– Минут десять. А мы уже думали, что вам конец, – сказал, подойдя, Доуни. – Ведь молния ударила прямо в вас.
– Рядом, – сказал я: мне не хотелось вспоминать о беззвучном и безболезненном уколе зеленой искры. – Молния ударила между нами, если это вообще была молния.
Я перехватил понимающий взгляд Вэла: он-то все видел, но не счел нужным противоречить.
– Думаю, что не молния, – сказал он. – Ни грома, ни дождя – только зеленая вспышка.
– И туман, – прибавил Доуни, – густой зеленый туман. Мы, подхватив Монти, насилу добрались до двери. – Он подошел к окну: – А туман рассеивается. Звезды уже видны. Не гроза, а миф.
– Странный миф, – задумчиво произнесла Сузи. – Молния – это электрический разряд большой мощности. А вы ничего не почувствовали.
– Только увидели. Вспышку, – сказал я. – Кстати, почему это света нет?
Доуни снова взглянул в окно.
– Нигде нет. Должно быть, повреждена сеть. Еще одно свидетельство в пользу электрического разряда.
– Может быть, то была просто зарница, – предположил судья. – На далеком расстоянии грома не слышишь.
– А зеленый туман? Электрический разряд, ударивший в баки анилиновой красильной фабрики и разбрызгавший бриллиантовую зелень по всей округе? Глупости. – Сузи говорила с апломбом ученого, хотя о метеорологии знала едва ли больше меня. – Это чисто оптический феномен. Результаты циклонической бури в верхних слоях атмосферы. Завтра утром метеорологи объяснят все. Читайте газеты.
Мы остались ночевать у Доуни, разместившись в комнатах для гостей на втором этаже коттеджа. Мне с Вэлом досталась крохотная комнатка с двумя койками и диванчиком у стола, на котором тускло горела свеча. Мы ее не тушили.
– Почему ты скрыл, что молния, если это только была молния, прострочила твою башку? Я ведь стоял рядом и видел, – поинтересовался Вэл.
– Не хотелось общественного участия. Боли я не почувствовал, удара тоже. А очнулся даже свежее, чем был. Как после чашки крепкого кофе.
– По-моему, Сузи права. Это явление из оптики, а не из электроэнергии. Любопытный феномен, конечно.
– Сузи всегда права, – услышали мы от двери. – Вы еще не спите, мальчики?
– Входи и располагайся у свечки. В ее тусклом ореоле ты будешь похожа на привидение, – ответил Вэл, не подымая головы от подушки. – Еще одна из удольфских тайн этого замка.
И свеча погасла.
– Я же говорил, – хохотнул Вэл, – не хватает только, чтобы она опять зажглась.
И свеча зажглась, хотя ничья спичка ее не коснулась.
Сузи замерла в дверях, не в силах что-либо вымолвить. Меня как пришибло – язык прикусил. Только Вэл продолжал, не смущаясь:
– Ты, крошка, по-видимому, несешь в себе огромный запас еще не открытых элементарных частиц, каких-нибудь кси– или пси-мезонов. Они вызывают зеленые молнии и зажигают свечи. Живой ядерный реактор в действии.
– Я боюсь, Вэл, – прошептала Сузи.
– Чего?
– Ведь это, в сущности, необъяснимо.
– Пока. Потом объяснят.

Абрамов Сергей Александрович - Человек, который не мог творить чудеса => читать книгу далее


Надеемся, что книга Человек, который не мог творить чудеса автора Абрамов Сергей Александрович вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Человек, который не мог творить чудеса своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Абрамов Сергей Александрович - Человек, который не мог творить чудеса.
Ключевые слова страницы: Человек, который не мог творить чудеса; Абрамов Сергей Александрович, скачать, читать, книга и бесплатно
 https://plitkaoboi.ru/plitka/keramogranit/ 
 https://plitkaoboi.ru/plitka/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/dushevye-garnitury/smesiteldlya-dusha-lemark-lm7004c-136430/