Левое меню

Правое меню

  купили тут      https://legkopol.ru/catalog/linoleum/nedorogo/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Абрамов Сергей Александрович

Тихий ангел пролетел


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Тихий ангел пролетел автора, которого зовут Абрамов Сергей Александрович. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Тихий ангел пролетел в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Абрамов Сергей Александрович - Тихий ангел пролетел, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Тихий ангел пролетел равен 167.52 KB

Абрамов Сергей Александрович - Тихий ангел пролетел - скачать бесплатную электронную книгу




Сергей Абрамов
Тихий ангел пролетел
Фантасмагория
Доблестным рыцарям государственной безопасности всех времен и народов посвящаю
ВЕРСИЯ
Москву сдали в конце декабря сорок первого, зима стояла нещадная, дышать было колко, немцы шли по Москве не дыша, только снег скрипел на Горького, и на Садовом, и на Манежной сахарно скрипел вмерзший в асфальт снег, скрипел под сапогами, скрипел под шипованной резиной, под траками, которые рвали лязгом выстуженную дневную тишину и порвать не могли: намертво тишина смерзлась. Странно было немцам в промерзшей Москве, зябко им было, не дыша в нее вошли, не дыша в ней остались, потому, может, всерьез ничего и не тронули – вопреки угрозам их крутого вождя, сулившего затопить Москву, да только в который раз легко солгавшего. Но и в самом деле: зачем их крутому вождю лишнее море, разве его кораблям негде было плавать?..
Город остался живым, а вот как он тогда жил – это уже другой разговор, долгий и каторжный, хотя, конечно, можно и двумя словами: опять-таки не дыша тогда жил. И то объяснимо: зима, мороз, снег.
А война пока что дальше покатилась, сворачиваясь, сворачиваясь…
ФАКТ
На сверхзвуке уже, не пределе мощности, почудилось: вдруг вырубился двигатель. Но нет, понял сразу, не почудилось: мгновенно возникшая тишина сдавила уши с такой убойной силой, что Ильин не сдержался, заорал и, погружаясь в мучительную эту тишину, как в омут, теряя от боли сознание, орал, не переставая, страшно пугая, должно быть, слухачей на аэродромной связи, орал, мертво вдавливая в панель кнопку катапульты, орал, уже напрочь вырубившись из реальности, ни черта не слыша, не видя, не помня…
ДЕЙСТВИЕ
Непруха с утра началась: зеркало разбил. Оно на подоконнике стояло, подоконник узкий, а тут на Иване Великом к заутрене вмазали, Ильин дернулся, щеку порезал и зеркало разбил, локтем его смахнул, убогий. Зеркало – хрен с ним, конечно, дешевое простое стекло, а вот примета очень скверная. Ильин верил в приметы, отчего сильно расстроился плюс добриться пришлось наизусть, под сладкий ивановский перезвон, хоть и далековатый, но отчетливо слышный. Он разбудил Ангела, весьма некстати, Ильин-то рад был, что встал раньше хранителя, что можно хоть побриться без его занудства, в относительном где-то покое, но покой Ильину не обломился. Ангел проснулся и завел шарманку.
– Утро говённое, – сказал известное Ангел. Ильин смолчал. Натужно, с гадким хрустом, скреб лезвием подбородок.
– Зеркало разбил, – сказал тоже известное Ангел. Скреб лезвием подбородок, а следом пальцы легко по коже вел, чтоб, значит, контролировать бритье без отражения в стекле.
– К худу, – сказал совсем известное Ангел, а после чуток неизвестного добавил: – День не задастся. Под машину попадешь, полиция пристанет – в околоток оттащит, паром обваришься.
Много наворожил, не пожадничал, в настроении с утра был.
– Врешь ты все, – все-таки раздраженно, достал его Ангел, отметил Ильин. – Полиция-то при чем?
– Не знаю. – Ангел не знал. – А только вижу наперед и предсказываю, что вижу. А что не вижу, то не предсказываю.
– А что видишь?
– Вижу черное, черное, а в нем красное мигает и горит, мигает и горит…
– Мигалка, что ли, на полицейской машине?
– Не знаю. Знаю, что полиция, а уж мигалка или не мигалка – определишься на местности.
– Я-то определюсь… – тоскливо протянул Ильин. Прибалдел-таки от ангельской ворожбы, тяжко умолк. И Ангел тоже присмирел, в душу временно не лез, не мешал Ильину скудно завтракать хлебом, и маслом, и колбасой, и молоком, и высосать сигаретку перед тем, как рвануть на смену, выкурить, пуская дым в открытую в люди форточку, и смотреть, как он, дым то есть, вылетает в форточную щель и чуть-чуть плывет, пока не растает, прямо над мокрым асфальтом тротуара.
Ильин жил в полуподвальном этаже.
Ангел и после молчал, когда Ильин, надев теплую куртку, вынырнул из полуподвала на Большую Полянку и побежал по означенному тротуару, стараясь не влететь старыми кроссовками в лужи, побежал по пустой в этот нечеловечески ранний час Большой Полянке, не дожидаясь никакого общественного транспорта, не веря в его реальность, побежал к тоже Большому Каменному мосту, тоже безлюдному и почти безмашинному, откуда отлично, как с горки, видны были купола Ивана Великого, так некстати разбудившего Ангела. Ангел молчал. Но когда Ильин нагло перебегал мост, спеша к Ленивке, оскользаясь на смешанной с бензинными каплями асфальтовой воде, только шепнул Ильину вроде бы незаинтересованно:
– Осторожно, слева…
А слева с моста летела, сверкая галогенами, воинственная «мерседесина» и жутко сигналила Ильину фарами, потому что тормозить по такой мокроте было делом безнадежным, и тогда Ильин мощно, чуть не разрывая связки, в страхе скакнул вперед, чтобы смертельно несущаяся «мерседесина» просквозила мимо, не исключено – с гадкими матюгами внутри.
Ангел все молчал, он свое сказал.
Утишая разгулявшееся сердце, а в желудке – молоко с колбасой усмиряя, Ильин все же неуклонно спешил вперед, оставляя по левую руку Музей изящных искусств имени его величества императора Александра III, сворачивая в узкую Знаменку, на коей тяжелел под низким осенним небом новый многоэтажный доходный дом, рентхаус страхового общества «Россия», где опять-таки в полуподвале имела свое место котельная. Там-то через считанные минуты и начиналась смена Ильина, там-то ему, если Ангел не ошибался, а Ангел редко ошибался, и предстояло обвариться паром. Или еще где?..
Но все это следовало впереди, а пока Ильин опаздывал, чего Тит не терпел.
ВЕРСИЯ
За последние лет, может быть, двадцать с гаком Москва стремительно выросла вверх; стеклянные, хрупкие на взгляд, о сорока и поболе этажах, здания нагло обступили Бульварное кольцо, зеркальными золотыми окнами засматривались за Чистопрудный, за Рождественский, за Покровский, Страстной, Тверской и иные бульвары, но внутрь кольца опасливо не вступали, не получилось пока вторжения, муниципалитет стойко берет архитектурную девственность древнего центра и землей там особо не торговал. А если и продавал на слом сильно обветшавшие домишки – под новые отели, например, туристы и деловые люди в Москву хорошо ехали, или под большие супермаркеты, или под сверхдорогие рентхаусы, – то продавал с умилительным условием: строить новые не выше колокольни Ивана Великого, как в старину. А немалую часть муниципальных денежек рачительно тратил на реставрацию древних стен, например, или на прочное асфальтовое покрытие столичных улиц, или вот на яркие электрические гирлянды, украсившие вечные московские тополя на тех же бульварах. Чтоб, значит, красиво было всем и удобно жить и радоваться…
ФАКТ
Удачливый рыбачок, праздношатающийся отпускник, возвращаясь с неслабой рыбалки, наткнулся у кромки леса на самом краю большого, знаменитого окунями Черного озера на голого и бильярдно лысого мужика, мертво ткнувшегося синей от начавшегося удушья мордой в гнилую, дурно пахнущую болотом осоку. Если честно, то мужик был не вовсе гол, какие-то ошметочки на теле наличествовали, будто кто-то ливанул из жбана на одежду крепкой соляной кислотой и сжег что сожглось. А тело, вот странность, кислота не тронула совсем; значит, сообразил рыбачок, не кислота то была, а нечто другое, науке, может, пока неведомое. У самого мужика о том не спросить: он и не мычал даже, но сердце чуть-чуть билось, и рыбачок, обронив снасти и улов, взвалил полутруп на закорки и пер его, подыхая от натуги, четырнадцать ровно верст до деревни Боково Ряжского уезда Рязанской губернии, где в своем доме обитала старшая безмужняя сестра-рыбачка с двумя сынами, пятью справными коровенками, кое-какими свиньями, птицей тоже, еще огородом, с чего и сама с сынами харчилась, и брату-рыбачку в первопрестольную перепадало. И на указанного странного мужика поначалу хватило, пока его рыбачок с собой в Москву не увез, хотя и оклемавшегося на сестриных хлебах, но в свою память так и не возвратившегося. Имя сумел вернуть – Иван, отчество Петрович, фамилию русскую вспомнил – Ильин, а вот как на Черном диком озере очутился, какой лихой тать его там раздел и ограбил, чем и по чему оглушил – по-прежнему тьма. Во тьме той и в Москву подались, местное гебе с великой радостью отпустило чужака к столичным умным коллегам, да только и столичные спецы тьму не развеяли: память – субстанция сложная, непонятная, современной науке толком неведомая, одно слово – темная…
ДЕЙСТВИЕ
Страховое знаменитое общество «Россия», откупив у городской власти здоровый кусок Знаменки, в считанные месяцы выстроило финскими силами десятиэтажный, но не выше Ивана Великого, бастион для богатых клиентов, а богатые клиенты ждать себя не заставили, вмиг бастион заселили. Квартирки, говорят, в нем были – заторчишь; Ильин вон от одних ванных комнат торчал, где он, случалось, краны чинил, слесаря подменяя, а ведь дальше ванных комнат его и не пускали. В его полуподвале на Большой Полянке ванной комнаты вообще не было, а был душ стояком прямо в сортире, рядом с унитазом, но действовал душ исправно, горячая водичка не иссякала, а ренту за полуподвал Ильин платил невеликую, себе по силам. Силы имелись, спасибо Титу.
Тит для Ильина – вселенная, папа его, мама родная, брат и жена. Ильин жив вопреки факту – это Тит. Ильин сыт, пьян, нос в табаке – Тит. Тит вытащил его из болота, выходил в деревне молоком и травами, целый отпуск на Ильина потратил, в Москву невесть зачем перевез. Тит, великий блатмейстер, нарыл Ильину недорогое жилье, пристроил его в котельную, повесил на себя беспаспортного, безродного, беспамятного, психа почти что, если верить докторам, которые ни хрена не поняли в болезни Ильина, лекарствами его накачали, на ноги поставили – иди, сокол, живи пока, а если верить буграм из гебе, то вот ведь и шпиона повесил на себя лояльный гражданин эРэНэСэР, иначе – Российской Национал-Социалистической Республики, в просторечии – России. Бугры из гебе дело знали туго, запросто могли для смягчения ситуации шлепнуть Маугли, могли выслать его на Колыму – золотишко стране мыть, но времена пошли гуманные, лагерей на Колыме сильно поубавилось, пресса распустилась донельзя, вольнолюбивые западники придумали Хельсинкское соглашение, от которого ни Германии, ни России было не отвертеться, и теперь пуганные гласностью гебисты сидели на своей Лубянке и дули на воду. Дуя, значит, на эту самую воду, они верно сообразили, что никуда Ильин от них не денется, время все рассудит, выдали Ильину паспорт на имя Ильина, позволили Титу охмурить свое начальство и пристроить Маугли на теплое буквально место, однако наказали докладывать, если чего не так. Тит докладывал, что все пока так.
А и было – так. Работа – дом, дом – работа, пивнуха – парк, кино – улица, иногда, редко, – девочки с Трубной, с Драчовки, недорогие тёлки, ласковые, смешные, а в последние месяцы – еще и Румянцевская библиотека: читать начал Ильин, запоем читал.
Тит смеялся:
– Глаза свернешь, дурень. Чего зря мозги полировать, выпьем лучше…
И выпивали. Ильин серьезно объяснял:
– Хочу знать, где живу.
– Страна, блин, Лимония! – орал Тит. – Человек проходит как хозяин! – орал Тит. – Народ, блин, и партия едины…
– Это я знаю, – отвечал Ильин. Это он знал всегда, хотя Тит и имел в виду другую партию.
– А коли знаешь, чего мудришь? Истина, Маугли, не в книгах, а в пиве.
Пиво в России, спасибо немцам, варили славное и привозили тоже славное – спасибо голландцам, датчанам и всяким прочим шведам, пива в России было – залейся, а Ильин искал истину – в брошюрках об истории национал-социализма в России, в скучных учебниках по новейшей истории для вузов, в мемуарах старых пердунов из вермахта. Псих, точно знал Тит…
Ну да ладно, к черту подробности!..
Когда Ильин ввалился в котельную, Тит сидел у пульта, а на пульте, на бумажной тарелочке, очищенная вобла имела незаконное место, креветки тоже, сам же Тит залпом дул «Хейнекен» из банки и глядел зверем.
– Прости, Тит, опоздал, – констатировал Ильин, стаскивая куртку. – Чуть было под машину не залетел.
– Ну и залетел бы, – рявкнул Тит, очень он был сердит на Ильина за пятиминутное всего опоздание, – психом больше, психом меньше…
– Чего ты завелся? Пять минут всего… На самолет опаздываешь?
– Ты что натворил, козел?
– Что я натворил? – удивился Ильин, теперь уже натягивая красный казенный комбинезон с вязевой надписью «Россия» на груди. Страховое общество блюло символику.
Тит сдавил в кулаке банку из-под пива, швырнул ее в корзину для мусора. Попал. В корзине, машинально отметил Ильин, из мусора были только смятые банки, штук, может быть, десять. Тит пил много.
– Сядь, – уже спокойно сказал Тит. Ильин сел на вертящийся стул у пульта.
– Сел.
– Тебя гебисты ищут.
– Ищут? Что я, гриб, что ли? Адрес известен… А потом, ну и пусть ищут, впервой разве?
– ТАК, – выделил голосом, одни прописные буквы, – впервой.
– Как так?
– Волками… – Не слезая со стула, дотянулся до холодильника на стенке, открыл, достал очередную банку с пивом. – Будешь?
– Потом, – отмахнулся Ильин. – Что значит волками?
– Не знаю, не могу объяснить. Чувствую: что-то они унюхали, что-то знают, что я не знаю, и не знаю, знаешь ли ты, Маугли… Что, Маугли, что?..
Ильин видел: Титу страшно. Тит любил Ильина, невесть отчего любил и боялся за него – до оторопи. Считал, пропадет Маугли в большой деревне. А может, думал иной раз Ильин, Тит – собственник, жадюга, кулак, однажды нашел в болоте бесхозного человечка, ему бы мимо пройти – ан нет, пожадничал, подобрал, отмыл, отдраил – хрен теперь кто отнимет. Лишнее внимание гебистов волновало Тита: вдруг да заберут ВЕЩЬ!..
Самому Ильину страшно не было. Все, что с ним могло в жизни случиться, уже случилось. Ильин жил по инерции, жил ВЕЩЬЮ Тита, не своей жизнью жил, а своя осталась невесть где. Да и была ли она?.. Иногда Ильину снилась мама, но снилась давней, молодой и здоровой, где-то на даче в Ашукино, мама с черно-белой фотографии, смеющаяся в объектив фотокамеры «Смена», подаренной Ильину аж в седьмом классе. Старая мама, послеинфарктная, трудноподвижная, больная, постоянно ворчащая, не терпящая, когда Ильин улетал на полеты надолго, настоящая мама, а не с мертвой фотки, не снилась никогда.
Ильину вообще, не снились цветные сны, а чего, спрашивается, бояться человеку, которому не снятся цветные сны?..
– Что они могли унюхать? – усмехнулся Ильин. – Я ж вот он, бери живьем… Кстати, искали бы – пришли бы домой. Чего это они кругами ходят? Тебе звонили?
– Вот и я о том, – Тит припал к банке и, мощно катая кадык, высосал ее опять залпом. Смял, кинул, попал. – А они, угадал, мне звонят: как вы находите вашего подопечного? Не замечали ли чего-нибудь странного в его поведении? – мерзким тонким голосом, будто с ним кастрат по телефону разговаривал, так он, значит, гебистов представлял. И уже своим басом: – А чего я нахожу? Я ж ни фига не нахожу. Я им про тебя каждую пятницу докладываю, ты же знаешь, и ничего странного, ты же знаешь. Фиг ли они проснулись, гады?.. Я их спросил: чего вы ко мне? Звоните самому, он же живой все-таки, не помер пока. А они смеются: позвоним, конечно, позвоним и придем, куда ж он денется, дурачок наш прикинутый… Слушай, Иван, вспомни-ка, может, ты в морду кому-либо сунул, а? Может, трахнул кого не того. Может, с бабой был и чего-то не то ляпнул? Ты же псих… Хвоста за тобой нет, не заметил?
– Нет, – засмеялся Ильин. – Детективов начитался, Тит, совсем с ума слез, а меня психом называешь. Откуда хвост, ты что? И с бабой я сто лет не был, и не дрался ни с кем, я ж вообще не дерусь, сил нет, какой из меня боец!.. И перестань ты трястись, иди домой, выспись как следует, а я отдежурю и к тебе прирулю, в баню пойдем, в Сандуны, хочешь в баню, Тит? А если гебисты придут, так я вот он, чего с меня взять, пусть спрашивают, о чем надо, я все равно ничего не знаю. Ты не дрейфь, Тит, иди, говорю, домой, иди, вон глаз у тебя красный, как светофор, лопнешь ты от пива, Тит… – уговаривал, как маленького.
И уговорил. Тит встал, расстегнул «молнию» комбинезона – уходить в них домой не полагалось, их оставлять в специальном именном шкафчике полагалось, чтоб носились дольше.

Абрамов Сергей Александрович - Тихий ангел пролетел => читать книгу далее


Надеемся, что книга Тихий ангел пролетел автора Абрамов Сергей Александрович вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Тихий ангел пролетел своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Абрамов Сергей Александрович - Тихий ангел пролетел.
Ключевые слова страницы: Тихий ангел пролетел; Абрамов Сергей Александрович, скачать, читать, книга и бесплатно
 где купить недорогую керамическую плитку выбирайте здесь, всем советую 
 https://plitkaoboi.ru/plitka/plitka_dlya_vannoi/belarus/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/vanny/stalnye/