Левое меню

Правое меню

 https://PlitkaOboi.ru/plitka/uralkeramika/primavera-175259-collection/      Не разочаровал Легкопол 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Абрамов Сергей Александрович

Место покоя Моего - 2. Чаша ярости: Мой престол - Небо


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Место покоя Моего - 2. Чаша ярости: Мой престол - Небо автора, которого зовут Абрамов Сергей Александрович. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Место покоя Моего - 2. Чаша ярости: Мой престол - Небо в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Абрамов Сергей Александрович - Место покоя Моего - 2. Чаша ярости: Мой престол - Небо, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Место покоя Моего - 2. Чаша ярости: Мой престол - Небо равен 510.03 KB

Абрамов Сергей Александрович - Место покоя Моего - 2. Чаша ярости: Мой престол - Небо - скачать бесплатную электронную книгу



Место покоя Моего - 2


«Чаша ярости: Мой престол - Небо»:
Аннотация
Он жил - и тогда его называли по-разному. Иногда - Сын Человеческий, иногда - Царь Иудейский, а иногда - и просто Учитель!
Он умер - и две тысячи лет Его именовали уже только - Спаситель.
Он вернулся - и что теперь?
Он вернулся. Вернулся в мир, где все, чему учил Он когда-то, обратилось в прямую противоположность самого себя. Вернулся в мир, где Слово Его переврано, а имя Его - оболгано.
Он вернулся. Вернулся, чтобы хотя бы попытаться исправить то, что - Именем Его - сотворили с миром люди. Вернулся - не на новое ли распятие?..
Об этом - роман "Чаша ярости", продолжение романа "Место покоя Моего".
Артем Абрамов, Сергей Абрамов
Чаша ярости: Мой престол - Небо
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПРОЛОГ
ИТАЛИЯ. РИМ, ВАТИКАН, 2157 год от Р.Х., месяц сентябрь

(Опережая события...)
Солнечный свет тщетно пытался пробиться сквозь разноцветные оконные витражи, сквозь красные, синие, желтые, зеленые стеклышки, неведомым мастером витражных дел сложенные в плоские и холодные картинки, изображающие каких-то, наверно, великих и славных людей, но отнюдь не предназначенные для такого низменного дела, как освещение комнаты.
Впрочем, то была не комната - зал, скорее, огромный и мрачный зал, скрывающий в полутьме тяжелую старинную мебель, большие картины в тяжелых старинных золоченых рамах на стенах, обитых тоже тяжелой и, не исключено, собравшей всю вековую пыль материей, гигантский, темный ковер на полу. И только крохотный кусочек поистине раблезианских размеров письменного стола был вырван из темноты мягким светом низкой настольной лампы под стеклянным, работы Галле, абажуром, и тем более странно смотрелись на черной от старости дубовой столешнице нахально белая компьютерная пластиковая клавиатура и сам по себе светящийся плоский экран монитора, на котором молниеносно возникали ровные строчки латинского текста.
Текст профессионально быстро набирали тоже ясно освещенные руки, большие мужские руки, ухоженные, с аккуратным маникюром на плоских фиолетовых ногтях. На безымянном пальце правой сверкал массивный золотой перстень с черно-красным камнем - рубином, похоже. И иногда в смешанном свете лампы и монитора возникало лицо человека лет пятидесяти или чуть поболее; точнее возраст угадывался трудно, потому что человек за компьютером был чернокожим, и сумрак плюс цвет кожи легко прятали приметы возраста. Человек иногда останавливал полет пальцев над клавишами и внимательно, сквозь сползшие с переносицы узкие очки без оправы, вчитывался в набранный текст, что-то ему в нем не нравилось, он шевелил толстыми губами, будто беззвучно правил себя, принимал исправленное и вновь запускал летный механизм пальцев.
Он был один. Он работал. Он чувствовал себя защищенным темнотой и тишиной зала от чьего-то бестактного вмешательства, а уж если без метафор вышколенностью своих секретарей был он защищен, поскольку те затвердили давно и назубок: он один, он работает, это только его время, никому не положено на него посягать...
И вдруг что-то все же отвлекло его от компьютера, он еще сам не понял что именно, он нервно огляделся по сторонам, пытаясь увидеть в привычной ему темноте это неведомое "что-то", быть может, просто "глюк", как компьютерный: ведь мозг - это тоже компьютер, он устает и частенько "глючит". Но известно: хороший процессор не отвлекается на пришлые галлюцинации, он легко от них избавляется и продолжает работать. А черный человек не смог продолжить. Он явно любил сумрак и умел видеть в нем, и сейчас он нежданно и пугающе ясно увидел в отодвинутом от письменного стола мягком кресле для посетителей чужого белого человека, который просто молча сидел и смотрел на хозяина сумрака, просто сидел и смотрел, терпеливо ожидая, когда тот соблаговолит его заметить.
Он взялся ниоткуда - этот белый чужой человек! Он никак не мог пройти сквозь надежный заслон секретарей, помощников, референтов, и уж тем более он не мог материализоваться из ничего, из воздуха, .из частичек пыли в комнате, потому что черный человек - хотя и должен был по профессии своей признавать за всяким чудом веское право на существование - не умел реально осознать и принять это право, поскольку никогда в жизни лично не сталкивался с Необъяснимым.
Так, пожалуй, логично - с прописной буквы...
Но он и не испугался Необъяснимого с прописной буквы. Он давно научился ничего не бояться, за истину приняв безнадежное, но точное: на все воля Божья.
– Кто вы? - спросил он тихо, словно боялся спугнуть странное, почти инфернальное явление или просто нарушить настоянную на вечности тишину комнаты-зала.
– Человек, - ответил белый человек бесхитростно, но, по идее, ничего не ответил.
И эта бесхитростность, - банальность даже! - странно успокоила черного человека, вернула ему оброненную на мгновенье славную способность цепко анализировать ситуацию, пусть даже абсолютно здесь невозможную (секретари! помощники! референту!), вернула и знаменитую, присущую ему ироничность, которой побаивались подчиненные в Ватикане и которую любили бесчисленные почитатели во всем мире.
– К сожалению, заметил, - согласился он с определением себя белым человеком. - А как было бы мило, если б вы оказались фантомом! Фантомы, знаете, имеют свойство исчезать и не мешать работе... Но раз уж вы здесь, ответьте: как вы миновали охрану?
Белый человек позволил себе улыбнуться - чуть-чуть, краешками губ.
– Считайте, что я - фантом... - Ему тоже не чужда была ирония. - Я вижу, вам по душе это... - умолк на миг, подыскивая определение фантому. Нашел: ...это, позволю себе так сказать, колебание волн в видимом диапазоне. А вы, наверно, привыкли к фантомам? - Оглянулся, пошарил взглядом по стенам и потолку. - Здесь должны жить тени ваших предшественников. Вот этого, например... - И в подсвеченной лампой мгле закачалась над полом прозрачная и призрачная фигура, высокая, сутулая, в белом одеянии, похожем на рясу или сутану. - Или этого... - Фигура в белом исчезла, и на ее месте возникла столь же зыбкая - некто толстенький, маленький, коричневый, лысый. - Или такого... Новый фантом болтался в воздухе вместе с камнем, на котором он вроде бы сидел, подперев рукой голову. - Этот, если узнали, - самый первый. По вашему счету. Похож?..
– Кто вы? - все-таки с предательской дрожью в голосе спросил черный человек: слишком много Необъяснимого сразу - это чей угодно голос заставит дрожать.
– Ну уж не фантом - это точно, - легко засмеялся белый. - Можете потрогать. А кто... Должны вспомнить. Мировую телесеть смотрите? Прессу читаете? Или предпочитаете информатории Интернета?.. Да полно вам, вспомните: мое цветное изображение - поганое, к слову, но определить можно, - было напечатано даже в вашей "Losservatore Romano".
– Вы... - У черного человека не хватило слое, он задохнулся. Он вспомнил.
Впервые за все краткое время с момента появления в кабинете белого пришлеца хозяину стало страшно. Он смотрел мировую телесеть, читал прессу, регулярно заглядывал в Интернет и видел снимок в своей газете.
Если кого-то он и не хотел встретить - не только сейчас, а вообще! - так это был именно белый, сидящий напротив в гостевом кресле. Слишком много шуму поднялось вокруг него за последние месяцы. Слишком много пафоса. Явный перебор восхищений и восторгов. А по сути... Черный человек не верил в ту суть, которую декларировали телесети, пресса, компьютерные медиа-сайты, наперебой и взахлеб крича информацию о явлении и делах этого белого. Должен был верить, обязан, опять профессия диктовала, но - не выходило! И поэтому все это время молчал, по сути, трусливо не реагируя на события, касающиеся его впрямую.
Слаб человек! Будь он итальянец, американец, африканец, русский или друг степей калмык - живет, живет в нем таинственная .надежда: вдруг да все само рассосется...
– Узнали, - удовлетворенно проговорил белый. - Кстати, ничего, что я с вами по-итальянски? Может, лучше латынь?.. Но по-латыни вы все говорите ужасно варварски, ничего общего с языком Рима. Он был звучен и мелодичен. Как звон римских мечей. Он был полон тонкими нюансами наречий - как местными, так и сословными. Он был красив и богат... Я терпеть не могу Рим, но не имею права не отдать должное его речи. А вы превратили ее в бесстрастное казенное словоговорение - по буковкам...
– Откуда же нам знать звучание латыни? До нас дошли только тексты. Принято считать: латынь - язык условный, потому что мертвый... - сам не понял, почему оправдался.
– Так и читали бы тексты. Но не вслух, не вслух - это режет ухо... Хотите послушать?.. - не дожидаясь ответа, произнес нечто звонкое, медное, раскатистое, в чем хозяин кабинета угадал какие-то знакомые сочетания слогов. Слогов - не более. - Красиво?.. Апулей. "Метаморфозы". Вы бы прочли это так... - И он, перейдя на привычную хозяину формальную латынь, процитировал и вправду знакомое: - "Ведь само это чередование наречий соответствует искусству мгновенных превращений, а о нем-то я и собираюсь повести речь..." Нет, давайте лучше по-итальянски, по-английски, по-немецки, по-французски - как хотите, но только не латынь. Извините, не овладел вашим родным суахили, но это у меня впереди... Итак, вы молчите, вы растеряны, вы не отвечаете, но мы - в Италии, значит, решили: язык Апеннин. Кстати, как мне к вам обращаться? Ваше Святейшество? Это высокопарно, да и не пристало мне так: вы для меня - никакое не святейшество... Может быть, по имени? Джомо, кажется?.. Понимаю, что слишком фамильярно. Во-первых, ваш сан, во-вторых, ваш возраст: вы старше меня... Тогда просто - Maggiore. Старший. Хорошее слово, уважительное обращение, притом многозначное... Ну а мое имя вам известно с детства, хотя все сейчас меня называют Мессией. Как, впрочем, и раньше. Меня устраивает... Итак, о чем бы вы хотели меня спросить, Maggiore?
Странно, но легкой и не слишком вежливой болтовней своей гость словно бы успокоил хозяина. Казалось, слова гостя обволакивают сознание, проникают в мозг и - вот оказия! - раскрепощают, заставляют мыслить ясно и легко. Привычно мыслить.
Черный человек тоже улыбнулся, сверкнув иссиня-белыми - своими собственными пока! - зубами, сказал:
– О чем? Об искусстве мгновенных превращений, естественно. Вы же специалист в нем, Мессия... Да, пользуюсь моментом и благодарю вас за спасенных в Нью-Йорке детей и, конечно же, за воду, которую вы привели страдающей Эфиопии. Или, по-вашему, сотворили?
– Какая разница, Maggiore! Люди просто умирали от голода и обезвоженности. Подачки стран, которые вы считаете развитыми, не могли решить проблемы, они только латали дыры, а язва росла, и люди продолжали умирать. То, что вы называете словом Божьим, тем более ничего не решает. Поэтому я и вмешался...
– Отдаю должное: вы решили проблему кардинально, по крайней мере для Эфиопии. Как вы это сделали? Белый человек засмеялся:
– Вам ли спрашивать, Maggiore? Обыкновенное чудо... Знаете, ваш древний предшественник - тот, кого вы зовете первым, апостол Петр, - тоже всегда любил спрашивать: как я сделал то, как сотворил это. А потом понял: не важно - как, важно - что. Вас же не волнуют объяснения чудес Ветхого иди Нового Заветов... Но, похоже, это стало дурной традицией у моих званых и незваных последователей: пытаться непременно соединить "что" и "как". Или иначе: "верю" и."знаю". Но, Maggiore, вы же умный человек, вы дважды доктор - математики и философии. Неужели я вам должен объяснять, что эти понятия - синонимы для тех, кто действительно верит в Бога. Ибо "верю" - значит "знаю". И наоборот. Так было и так будет, не нам с вами вмешиваться в логику Господа нашего.
Хозяин кабинета уже чувствовал себя уверенно и легко, непрошеный и нежеланный гость невольно или сознательно повел разговор так, что черный человек оказался в своей стихии - в стихии слова произнесенного, мысли изреченной, которая - вопреки однажды заявленному - не есть ложь, но есть утверждение истины. Всегда - даже если это что-то самое простое, низменное, ну, например, изреченное желание есть, спать, не думать об опасном, изгнать гостя и больше никогда не слышать о нём. Разве все перечисленное не истина?
– Конечно, истина, - снова засмеялся белый человек. - Извините, я вас не предупредил: я слышу чужие мысли. Любые. Даже не очень истинные... Я с удовольствием послушаю все истины, которые вы изречете, опровергая мое нехитрое и, кстати, абсолютно истинное замечание - о вере и знании, но прежде хочу, чтобы вы запомнили раз и навсегда: я никуда не исчезну, и меня невозможно изгнать никому. Я вернулся на вашу и мою землю надолго, и лучше бы вам стать моим союзником, если даже не партнером, потому что я тот, кем назвал себя, я тот, чье скверное изображение висит вон там, на стене... - он кивнул в темноту, где, знал хозяин, висело старинное деревянное распятие Иисуса Христа, Сына Божьего, - я не выбирал это время для своего возвращения, но Господь дал мне силы и возможность вернуться именно сейчас, в ваши дни, Maggiore, и чем просто терпеть меня, лучше стать рядом. Дел у нас впереди - многое множество. Хозяин молчал. Ему не просто декларировали способность слышать мысли, ему наглядно продемонстрировали ее, и эта демонстрация вновь выбила хозяина из только-только обретенного равновесия. Да, умение читать мысли - факт не веры, но знания, это подтверждалось наукой, к которой черный человек относился с любовью и почтением. Ведь он сам, прежде чем прийти верховным пастырем, понтификом, Maggiore, как метко придумал пришелец, в Римско-католическую церковь, одолел немыслимую для деревенского мальчишки из задрипанной Кении дорогу. Ему удалось окончить школу в Найроби, с блеском окончить, и получить от британцев, все еще имеющих влияние и интересы в своей давно уже бывшей колонии, стипендию в Кембридже. Он стал математиком, одолел докторантуру, научная карьера впереди лучше не придумать, а он вдруг поступает на философский факультет Грегорианского университета в Риме, всерьез уходит в теологию, начинает параллельно посещать Папскую академию...
Сейчас ему было пятьдесят девять. Он оказался первым в истории Церкви черным священником, ради которого над Сикстинской капеллой взвился в римское небо столб белого дыма - сфумато...
– Синонимы? - задал он осторожный вопрос, риторический, впрочем. Ему сейчас необходимо было всего лишь начать говорить, мыслить - да, но обязательно вслух, это его стихия, повторим, она утишит нервы, организует сознание. Синонимы - вряд ли. Слова-партнеры - так будет точнее... Но, к сожалению, во все времена знаниями пытались убить веру...
– Разве удалось? - быстро спросил пришелец.
– Нет... - Хозяин помедлил. Гость ждал. - Нет, - повторил хозяин, - убить не удалось. Убить. Но как же она искалечена, наша вера!..
– Я здесь и поэтому, - мягко, словно успокаивая, произнес гость, и хозяин сразу же ощутил успокоение, словно гость, помимо умения читать мысли, умел и внушать их.
Наверно умел.
Философ-теолог и ученый-математик трудно уживались в одном человеке. Никто вокруг не подозревал о тайном - о том, что математик постоянно заставлял философа искать аргументы в защиту того дела, которому черный человек в итоге посвятил жизнь. Ему мешал математик, он был бы рад убить его в себе - как ни кощунственно звучит этот термин! - но не мог, не получалось, и душевное равновесие обреталось в постоянной борьбе. Хозяин кабинета слишком много слышал о громких делах человека, назвавшего сегодня себя Мессией, и дела эта - вопреки обязанности, даже предназначению философа-теолога поверить в них, подвергались жесточайшим сомнениям математика: слишком большое место занимало там чудо.
Вот ведь сам вспомнил об Эфиопии! Но как в безводной пустыне в намертво сухих руслах рек проснулась и ожила вода?..
– Опять "как"... - не без горечи сказал гость. - Когда-то давно, очень давно я говорил своим ученикам: чем сильнее хочешь и чем меньше знаешь, тем крепче Вера... Ничего не изменилось! Знающий по-прежнему точно знает: нельзя, невозможно заставить подземные воды выйти на поверхность земли и образовать поток, постоянно ими подпитываемый.

Абрамов Сергей Александрович - Место покоя Моего - 2. Чаша ярости: Мой престол - Небо => читать книгу далее


Надеемся, что книга Место покоя Моего - 2. Чаша ярости: Мой престол - Небо автора Абрамов Сергей Александрович вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Место покоя Моего - 2. Чаша ярости: Мой престол - Небо своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Абрамов Сергей Александрович - Место покоя Моего - 2. Чаша ярости: Мой престол - Небо.
Ключевые слова страницы: Место покоя Моего - 2. Чаша ярости: Мой престол - Небо; Абрамов Сергей Александрович, скачать, читать, книга и бесплатно
 обои италия рекомендую тут 
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/ceramica-classic-20x40/bastion-ser-10187203-collection/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/vanny/dlinoj-135sm/