Левое меню

Правое меню

  шикарный ассортимент      https://legkopol.ru/catalog/soputstvujushie_tovary/plintus/belyj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Солдат постучал по канистре, послушал звук, сказал удовлетворенно:
– Пустая.
– Не с героином же, - не преминул ввернуть Костров и вдруг услышал из темноты:
– А кто тебя знает? Вдруг ты стал контрабандистом?
Кто-то вышел на шоссе, встал в свете фар, и Костров с радостью узнал Миенга. Миенг стоял, как и тогда у витрины, засунув руки в карманы, чуть покачиваясь с носка на пятку, улыбаясь.
– Миенг! Что ты здесь делаешь?
– Разве ты не видишь? - удивился Миенг. - Мы играем в футбол.
Один из солдат хихикнул. Миенг взглянул на него, сказал строго:
– Верните товарищу паспорт. Можешь ехать, Ко-ля.
Нет, неспроста здесь Миенг со своими ребятами, что-то случилось или что-то должно случиться. У Кострова появлялся неожиданный шанс, и он не мог упустить его.
– Миенг, - сказал он просительно, - я не тороплюсь домой. Я бы остался с тобой, если ты не против.
– Я - против. Но ведь ты же со мной не согласен, да?
– Конечно, не согласен. Встретил друга и - гонишь его. Нехорошо, Миенг.
– А будет ли хорошо, если друга случайно подстрелят? Сомнений больше не осталось. Костров просунул голову в окно машины, решительно вытащил ключ зажигания.
– Напрасно ты сказал это, Миенг. Теперь я уж точно никуда не поеду.
Миенг засмеялся.
– Я тебе ничего интересного не обещаю, Ко-ля. Возможно, мы просто дождемся рассвета и уедем. Но возможно... - он не договорил, пошел в темноту, и Костров поспешил за ним, чувствуя, как незнакомый холодок стягивает что-то внутри: от страха? Нет, скорее от ожидания опасности, может быть такой же, о которой болтал сегодня Сашка, от ощущения странной значимости всего: и этой душной черной ночи, и неожиданной встречи с Миенгом, и от молчаливой сосредоточенности его солдат, и от тревожно ровного плеска волн пограничной реки Меконг - где-то внизу, под обрывом.
Пожалуй, у Кострова уже возникало подобное чувство, когда шли они с Миенгом сквозь джунгли в провинции Хуапхан, и тогда так же сжималось сердце, и только сожалел Костров, что опоздал: кончилась война до его приезда в страну, и путешествие на базу отряда было не очень опасным - разве что змеи... Впрочем, войны и сейчас не было. А змеи уж не так и пугали Кострова...
Он остановился на самом краю обрыва, над водой. Миенг протянул в темноте руку, она уперлась Кострову в живот.
– Сядь,- прошептал Миенг.
Костров послушно сел на землю, поджал по-турецки ноги. Где-то далеко закричала птица: черт ее знает какая. Снизу от воды тянуло прохладной сыростью, даже приятной в эту липкую от духоты ночь.
– Что все-таки происходит? - тоже шепотом спросил Костров.
– Ждем гостей с той стороны.
– Ждете?
– Именно ждем. Слухи, Ко-ля, слухи...
– А меня сегодня утром патруль остановил. Сказали: опять десант высадился.
– Перестраховка. На всякий случай. Они любят приходить ночью, а вчера их еще не было.
Костров понимал, что служба информации у Патет-Лао налажена достаточно хорошо, профессионально. Но не настолько же, чтобы предугадывать любой ход противника с той стороны Меконга? Выходит, настолько, раз сидят они сейчас на обрывистом берегу и, как выразился Миенг, "ждут гостей".
– Сколько у тебя солдат?
- Хватает, - сердито прошептал Миенг. - Молчи и слушай.
- А сколько гостей? - не утерпел все-таки Костров, но ответа не получил и стал слушать.
Разговаривать Миенг запретил, видеть - все равно ничего не видно, осязание и обоняние тоже вроде лишние сейчас. Только слух. Но что слушать? Костров слышал Меконг - ровный, ритмичный плеск волны у берега. Неведомая птица - он так и не научился различать птиц Лаоса даже по внешнему виду - опять кричала в лесу, перекрывая зудящий хор цикад. Ей вторил кто-то совсем уж непонятный: может быть, обезьяна, а может, еще кто... Говорили, в этих местах в Меконге водится нечто вроде знаменитого лохнесского чудища в индокитайском варианте. Говорили и о жертвах этого речного змея: о каких-то рыбаках, о крестьянине, даже о дипломате из Вьентьяна, утонувшем здесь несколько лет назад. Если всерьез поверить в существование "чудовища", то неведомый глас вполне может принадлежать ему. Тогда диверсантам лучше обождать: змей что-то разговорился, так и слопает их вместе с пирогой или на чем они там собираются форсировать реку.
Потом Костров подумал, почему у Миенга нет автомата? Да и кобуры с пистолетом на поясе Костров у него что-то не углядел. Руками он, что ли, диверсантов станет душить? Сомнительно... В боксе таких, как он, называют "мухачами" - самый наилегчайший вес. А диверсанты по логике должны быть здоровенными, да еще и вооруженными до зубов. Для встречи с ними и самому Кострову неплохо бы обзавестись каким-нибудь пистолетиком. "Смит-и-вессоном", к примеру. Или браунингом. Попросить у Миенга? Не даст, конечно. И правильно сделает. Костров даже устыдился внезапного желания. Хорош будет советский корреспондент с оружием в руках! Как это обычно формулируется: вмешательство во внутренние дела?..
Миенг дотронулся до его руки.
– Слышишь?
Все было по-прежнему: и плеск волны, и цикады, и легкий шум пальмовых листьев, только птица не кричала и "чудовище" приумолкло - устало ворчать. Никаких посторонних звуков. Тишина!
– Ничего не слышу.
– Плеск.
Костров даже голову вытянул в сторону реки: те же волны, та же дурманящая сырость. Что Миенг имеет в виду?.. И вдруг Костров уловил чуть слышные хлюпающие звуки, даже не звуки -звук: будто кто-то в середине реки опустил в воду камень. Аккуратно опустил - не бросил, и все же не бесшумно.
– Что это?
– Весло.
Миенг приложил руку ко рту, и к хору цикад добавилась еще одна - совсем рядом, потом еще и еще.
– Сиди здесь, - эти слова Костров скорее почувствовал, чем Услышал.
Миенг, согнувшись, бесшумно метнулся в сторону, пропал в темноте. Костров, обиженный, что его оставили одного и наверняка вдалеке от главных событий, снова прислушался. Плеск весла повторился, потом еще раз - уже значительно ближе. Пирога - скорее всего это была она - подходила к лаосскому берегу. Судя по всему, те, кто шел на ней, хорошо знали этот берег, помнили, что здесь обрыв, и надеялись подняться по какой-то ложбине, известной, впрочем, и солдатам Миенга. Иначе почему бы они ждали гостей здесь, а не метрах в ста отсюда?
Хлюпанье весла стало повторяться чаще, слышнее и переместилось влево, куда скрылся Миенг. Кострову очень хотелось пойти вслед за ним, но он боялся пошевелиться. Он не умеет передвигаться так же бесшумно, как Миенг, и конечно же Кострова немедленно услышат - он даже шагу сделать не успеет. Ноги его, сложенные калачиком, от непривычки стали затекать. Он осторожно вытянул ноги, вздохнул блаженно. И тут же услышал глухой стук внизу.
Кто-то снизу, из воды, сказал по-лаосски свистящим шепотом:
– Здесь.
Потом опять хлюпнула вода, словно некто тяжелый осторожно шагнул в нее, еще раз хлюпнула, кто-то закряхтел, и Кострову стало по-настоящему страшно. Миенга не было, никого из солдат Костров не слышал. Неужели он остался один?
Первым импульсом было желание бежать. Бежать к машине, на шоссе и - в город на полном газу! Но тут же он одернул себя: ты что? Слюнтяй, мальчишка! Струсил? Ты же сам хотел очутиться рядом с опасностью. Вот и дождался: опасность рядом. Враги где-то внизу, метрах в пяти. Сейчас они будут здесь.
Костров сжимал и разжимал кулаки, чувствуя, как вспотели ладони. Сколько там диверсантов? Судя по шуму, не более четырех-пяти. Что ж, с одним или с двумя он сумеет справиться: на его стороне преимущество неожиданности. А остальные? Да нет, вздор все это! Миенг никуда не делся, и солдаты его с ним. Они просто затаились - до поры, выжидают, чтобы ударить внезапно и точно...
Фонарей никто не зажигал: ни террористы, ни солдаты Миенга. Все так же зудели цикады, жестко шуршали листья пальм над головой, и невидимая пирога время от времени ударяла деревянным носом в каменистый берег. Костров осторожно встал и тут же похолодел от испуга: хрустнула коленка. Прислушался. Нет, никакой паники. Нервы, нервы, никто ничего не услыхал...
Снизу спросили:
– Все?
Ответа не было, но и молчание удовлетворило спросившего. Видимо, они начали подъем: затрещала ветка под ногой, посыпалась земля, кто-то поскользнулся, выругался сквозь зубы. Шум шагов удалялся куда-то влево, где предположительно был Миенг, и опять Костров подивился его предусмотрительности. Очень хотелось шагнуть все-таки, надоело стоять пнем, но он страшился выдать свое присутствие, подвести бойцов. Он стоял напряженно, слушал шаги - никогда не подозревал, что его слух может так обостриться - ждал конца. И дождался.
Первый из пришельцев ступил наверх обрыва, сказал:
– Скорее, шевелитесь.
И вдруг захрипел, забился и затих.
– Кто там? - это был второй.
Кретин! Он еще задавал вопросы...
Костров даже засмеялся про себя: как все легко получается. Ни криков, ни погони, ни выстрелов. Диверсантов взяли, как говорится, тепленькими. Второй даже не ойкнул, не успел. Больше всего Костров жалел, что не может видеть событий, разыгрывающихся в каких-нибудь десяти метрах от него. Он уже пошел было туда, как вдруг кто-то впереди крикнул бессвязно, упало что-то тяжелое и большое, раздался возглас:
– Стой!
И нечто огромное налетело на Кострова, повалило с разгону, подмяло его под себя. Костров упал на спину, невольно выбросил вперед руки, обхватил это "что-то", оказавшееся человеком. Человек рванулся из объятий Кострова, потащил его за собой. Они оба упали на мягкую землю. Костров не успел среагировать, больно ударился локтем обо что-то твердое, охнул негромко, ткнулся лицом в мокрую от пота одежду ночного "гостя". Тот не пошевелился.
Сзади вспыхнуло сразу два фонарика. Лучи их заметались по земле, скрестились, поймали Кострова. Он повернул голову, зажмурился от яркого света.
– Жив? - это был Миенг.
– Я-то жив, - сказал Костров. - Однако гость ваш...
Он взглянул на неподвижно застывшее тело диверсанта, оказавшегося маленьким и щуплым: в темноте невольно преувеличиваешь опасность...
– Чем ты его? - Миенг присел на корточки, посветил в лицо диверсанту.
Тот подергал веками, но глаз не открыл, боялся, видно.
– Не трогал я его, - сказал Костров, потирая ушибленный локоть. - Сам он...
Миенг пошарил рукой по земле, поднял увесистый камень.
– Не повезло бедняге. Ударился. Ты, Ко-ля, такой большой, а он такой маленький. Разные массы. Закон Нью-то-на. Не забыл?
– Не забыл,- мрачно подтвердил Костров. - Не будет бегать где не надо.
– Он же совсем глупый, - усмехнулся Миенг. - Он не знает закона Нью-то-на... - кивнул своим бойцам: - Забирайте его.
Те подошли, один из них ткнул диверсанта дулом автомата. Он поднялся нехотя - похоже, не так уж сильно ударился - и Костров пожалел, что не может разглядеть его лица.
– Посвети на него, Миенг.
– Зачем? - спросил Миенг. - Батарейку жалко. Я фонарик ребятам отдам. Они пирогу покараулят.
– Сколько было "гостей"?
– Четверо.
– Никого не упустил?
– Никого. Только твой шустрым оказался.
– Какой он мой,- махнул досадливо рукой Костров. - С таким же успехом он мог налететь на дерево. Или на стену. Или просто поскользнуться. Я тут ни при чем. Даже не помог вам.
– Это и хорошо. Со своими врагами мы должны справляться сами... - он помолчал. - Зря я согласился взять тебя. Испугался я очень, когда он в твою сторону побежал. Моя вина.
– Причем здесь ты, Миенг? Я сам напросился. А взявшись за гуж, не говори, что не дюж.
– Как это? - не понял Миенг.
Костров усмехнулся: трудно перевести на лаосский привычную русскую поговорку. Подумал, сказал:
– Что-то вроде твоего выражения: если я стреляю, я не шучу.
– Только я не стрелял сегодня, - сказал Миенг. - Их надо было живыми взять.
– Жалеешь, что не стрелял?
Даже в темноте Костров почувствовал, что Миенг удивился, затянул паузу, потом ответил:
– Я бы не хотел больше стрелять, никогда.
– А шутить? - подковырнул Костров.
– Куда денешься... - притворно вздохнул Миенг. - С твоей легкой руки.
– Почему с моей?
– Ты же обманул меня. Ты же написал тогда в своей газете, что я похож на Сиенг Миенга.
– Откуда ты узнал? - удивился Костров. В те годы его газета крайне редко попадала в джунгли Самнеа, да и кому бы ее там читать? Русский язык в Лаосе знают немногие.
– Мне Вилайла читала. Она привезла газету из Москвы.
Этого Костров не учел. Молоденькая докторша Вилайла, подруга Миенга, училась в Московском медицинском институте и, оказывается, сохранила для приятеля вырезку с фотографией и текстом, где Костров все же не удержался, назвал его именем фольклорного героя.
– Ты на меня сердишься, Миенг?
– Нет, Ко-ля. Меня всегда так звали. Я шутил, когда просил тебя не упоминать об этом. А ты на меня не сердишься?
– За что?
– За сегодняшнее.
– Я благодарен тебе.
Они подошли к машине, которая по-прежнему темнела на обочине - только подфарники тлели красными светляками. Из леса, из черноты зарычал мотор, и на шоссе тяжело выполз грузовик с солдатами и "гостями".
– Командир, - крикнули из грузовика, - ты с нами?
– Езжайте, - сказал Миенг. - Меня товарищ довезет.
Костров включил зажигание, тронулся с места, легко обогнал грузовик, посигналив ему фарами. Миенг молчал, поглядывал вперед, на дорогу, ловил ладонью горячий ветер в открытое окно. Потом сказал:
– Не за что меня благодарить. Я показал тебе войну, а война-это совсем неинтересно.
Вот тебе и раз! Боевой командир Миенг, опытный и умный солдат, стрелок каких поискать: что из автомата, что из револьвера!
– Почему ты так говоришь?
Он опять помолчал, облизнул тонкие сухие губы.
– Я не знал ничего другого. Я родился, когда была война. Я учился, когда была война. В пещерах вместо школ, потому что война не щадила никого и бомбы падали всюду. И на школы, и на госпитали, и даже на детей, играющих на дорогах. Я стал солдатом, потому что шла война. Я стрелял. Я видел смерть ежедневно. Это страшная штука - смерть. Я ненавижу войну, Ко-ля.
– Что ты станешь делать дальше, Миенг? Учиться? Мненг долго молчал, словно подыскивал ответ - самый точный, единственный.
– Ты помнишь карту Лаоса в магазинчике на улице Самсен-таи?
– Помню.
– Я купил ее. Это старая карта. Ее еще французы печатали. Я хочу строить дороги, Ко-ля. Я буду учиться строить дороги. Я нарисую их на этой старой карте, потому что их там нет. Лет через двадцать ты приедешь в Лаос, и я покажу тебе карту. Она станет очень красивой: вся в красных линиях моих дорог, - он засмеялся, высунул голову в окно, зажмурился, сжал губы: очень сильный встречный ветер. Потом сел прямо, пригладил пятерней свои жесткие волосы, сказал серьезно:
– Знаешь, о чем я тебя попрошу? Не пиши ничего в газету о сегодняшней ночи. Я не хочу, чтобы Вилайла узнала, что я опять воевал. Ладно?
– Договорились,- сказал Костров.
На этот раз он знал точно, что не обманет Миенга.

1 2
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/uralkeramika/laguna-76765-collection/ 
 https://plitkaoboi.ru/oboi/klei/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/mebel-dlya-vannyh-komnat/uglovye-shkafy/podvesnye/