Левое меню

Правое меню

 https://PlitkaOboi.ru/plitka/cersanit/romance-102143-collection/      https://legkopol.ru/catalog/parketnaja-doska/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Онегов Анатолий Сергеевич

Следы на воде - 1. На Чулышмане


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Следы на воде - 1. На Чулышмане автора, которого зовут Онегов Анатолий Сергеевич. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Следы на воде - 1. На Чулышмане в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Онегов Анатолий Сергеевич - Следы на воде - 1. На Чулышмане, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Следы на воде - 1. На Чулышмане равен 46.39 KB

Онегов Анатолий Сергеевич - Следы на воде - 1. На Чулышмане - скачать бесплатную электронную книгу



Следы на воде - 1

Анатолий Олегов
На Чулышмане
От автора
По-моему, мы слишком часто стали считать героем рыболовного дня только того, кто опередил других в поимке рыбы… А как же утренняя заря? Как же солнце, встающее над очесами ночного тумана?.. Вот его багровый край показался над вершинками тростника, вот багровый свет шире и ярче, и наконец веселыми утренними красками загорелась ветла, подошедшая к самому берегу… За рассветом наступает утро в первых криках крачек и чаек и в чуть приметном шелесте осоки. Но все эти краски, все это утреннее действие над водой, над поплавком, замершим у листа кувшинки, увы, не для тебя. Ты не встретил «егодпя краски и музыку природы. В стремлении только добыть ты забыл обо всем, чем мог одарить человека с удочкой рыболовный день. Нет, ты не рыболов, ты сам исключил себя из Великого Племени Людей, не умеющих оценивать дары природы на килограммы. Ты не рыболов, ты – добытчик…
Мне очень повезло. Я начинал свою рыболовную дорогу не с килограммов, а с красок утренних и вечерних зорь, с тишины еще не проснувшейся или уже уснувшей воды, хотя познавать рыболовные тайны учился в голодные военные годы. Но даже тогда, когда воды рек и озер нередко рвали толом, чтобы сразу и побольше собрать рыбы, мне чаще встречались люди, видевшие в рыбной ловле гораздо большее, чем просто добычу. Вот почему меня не очень веселят разговоры о ящиках, ведрах и рюкзаках рыбы, взятой там-то и там-то на то-то и на то-то. Вот почему, встречая в той или иной форме философию добытчика, я всякий раз ухожу воспоминаниями в свое детство, когда могло случиться, но не случилось худшего, когда вода, мир воды стал для меня миром бесконечно дорогих тайн, которые я всегда стараюсь оградить от жадности и маклачества. Но такие воспоминания всегда вызывают вопрос: «А что, если я не один? А что, если не поредело еще Великое Племя Рыболовов? А что, если следом за нами идут новые и им, еще только-только познающим тайны рыболовных троп, очень нужна наша помощь, нужен старший друг-собеседник, который уже научился находить главные ценности природы?»
Вот с такими мыслями я и решился собрать в одну книжечку все написанное мной о рыбной ловле. Эти рассказы, зарисовки, воспоминания я и приношу тем, кто сумел сохранить душу поэта и художника, и тем, кто еще только-только открывает в себе доброе и честное сердце.
Ваш А. Онегов
На Чулышмане
В горах Алтая зрело и щедро правила свое золотое, но, увы, короткое царство поздняя осень. В горах было то самое время, когда вот-вот явится зима и за одну ночь погасит холодным снегом все лиственницы, горевшие только вчера огнем последнего солнца. Зима была рядом. И люди, и скот торопились сейчас с гор, вниз, к оставшемуся в долинах теплу. Это было то самое время, когда осенние горные тропы вдруг оживали нескончаемыми вереницами овец, коз, телят, лошадей – все живое неторопливо, но устремленно уходило от близкой зимы.
А зима была действительно рядом, и каждую ночь я старался угадать ее приход по звездам.
Звезды тоже были рядом, над головой. Они горели ярким и близким огнем на узкой полоске ночного неба, оставленного мне горами Чулышмана. Неистовый Чулышман и по ночам хрипел среди этих гор – стен гигантского колодца, уходящего круто и высоко вверх, к самым звездам.
Когда небо становилось черным-черным, как ночные скалы, а ночные звезды вовсю разгорались своим ледяным огнем, я откидывал в сторону полу тяжелой овчинной шубы и подолгу смотрел вверх…
Я лежал на дне гигантского колодца, рядом с безумным горным потоком, ревущим и стонущим в чернильной темноте ночи, и считал звезды. Звезд было много даже на этой узкой полоске неба, оставленной мне горами, и я радовался, когда мой счет вдруг прерывался веселым, живым огоньком спутника. Я оставлял тогда сонные звезды и следил только за этим бегущим огоньком. Но спутник быстро скрывался за горами, и я снова становился звездочетом с тайной надеждой все-таки заснуть рядом с ревущей рекой.
Это была моя последняя ночь на берегу Чулышмана, ночь перед последней охотой. От той, самой первой, ночи на берегу бушующего потока я был уже далеко… Нас разделяли и броды через пенные потоки, броды верхом на лошадях, когда лошадей разворачивало течением и они с трудом удерживались на скользких камнях, которые каждую секунду могли выскользнуть из-под копыт и отдать лошадь и седока бешеной реке… Нас разделяли и почти отвесные спуски-подъемы – яры, на которых случалось терять лошадей даже алтайцам. Позади были тропы по живым осыпям и серо-голубые таймени, расцвеченные оранжевым бисером, изводящие дожди и дружные всплески хариусов, явившихся к вечернему берегу на свою охоту… Позади был Чулышман – горы, река, пена, рев, скорость – была стихия, был бурный поток событий, напряжения и редкого отдыха. Этот поток событий и не давал мне спать сегодня ночью.
Я долго не спал и по звездам старался угадать завтрашний день. Каким он будет?.. Если вершины гор откроются тебе утром в пуховых шапках облаков, оставшихся с ночи, и долго не будет солнца, то к берегу подойдет хариус, а таймень останется на ямах. Но если облака не задержатся у вершин и солнце еще утром заглянет сюда, то хариус отойдет от берега, встанет за камнями посреди потока, и тогда из ям на струю выйдет таймень в надежде подхватить какого-нибудь хариуса, сбитого течением.
Мне было очень важно знать, что будет завтра, чтобы начать и завершить свою завтрашнюю охоту так, чтобы она запомнилась надолго…
Нет, я не стану подниматься раньше своего спутника, тайно уходить от него, я дождусь, когда он отправится в путь, и пойду в другую сторону – я хочу завтра побыть в одиночестве, побыть среди гор, около горной воды так, как мечталось мне целый год после первого свидания с Чулышманом.
То первое свидание было до обидного коротким – мне были отпущены лишь последние минуты скоропалительного осеннего вечера, ночь и недолгое утро (вечером мы спустились к Чулышману, ночевали на его берегу, а рано утром продолжили свой путь по горам), но даже этой короткой встречи хватило мне, чтобы унести с собой особое чувство от соприкосновения с дикой силой и страстью этого горного потока.
Я помнил о Чулышмане всю зиму и нередко как завороженный повторял про себя географию чулышманской долины: Балыкча… Кокпаш… Кату-ярык… Чодро… Язулу… А чуть позже, когда познакомился я с описанием реки, мои зимние молитвы Чулышману пополнились такими подробностями: «…берега – голые, мрачные скалы; местами с них падают белые нитки водопадов… река здесь почти полностью перегорожена огромными скальными обломками… русло забито крупными валунами…»
Эти молитвы горной реке, которой я бредил, могли бы так и остаться молитвами, если бы не фантастическое совпадение моих молитвенных желаний с вполне реальным желанием одной богатой организации видеть меня именно вдолине реки Чулышман. Словом, путь к новому свиданию был открыт. Об этом мне стало известно еще весной, но поездка, как и в прошлом году, планировалась как раз на то время, когда ранняя горная зима готовится сменить горную осень и когда кочевые горные тропы оживают отарами, стадами и табунами, спускающимися с гор.
Конечно, я готовился к этой поездке. Готовил и снасть, чтобы встретиться не только с хариусами, но и с тайменями, которые, по словам авторов некоторых работ, посвященных Горному Алтаю, достигали здесь чудовищных размеров.
И такая снасть была у меня – мощная, точная, готовая, казалось бы, принять на себя безумие любого жителя тайных речных и озерных глубин. Я держал в руках этот крупнокалиберный спиннинг и казался себе в этот момент чуть ли не легендарным батыром.
Но так уж устроено у меня: я никогда не получал удовольствия от громких побед и богатых трофеев. Вот почему я и не мог видеть в Чулышмане врага, а влице его мирных обитателей – вражеское войско. Поэтому-то батырство, ощущаемое при виде слишком солидной снасти, меня и насторожило. Прав или не прав был я на этот раз, только мощный фирменный спиннинг остался вМоскве, а впоездку на Алтай я взял с собой небольшое одноручное удилище, выпущенное в ГДР и оснащенное легонькой катушечкой, привезенной кем-то из Японии и приобретенной мною вкомиссионном магазине. На удилище черным по белому стояло: «Снасть предназначена для блесен весом не более 18 граммов», что меня вполне устраивало.
Конечно, я предвижу снисходительные улыбки той части своих читателей, для которых трофей посолидней – цель рыболовных походов. Мол, что делатьна легендарном Чулышмане с такой потешной снастью, когда взять тайменя можно лишь на особые, тяжелые блесны!
Тяжелые блесны были и у меня, я делал их сам и умел ими ловить, но со мной на Алтай улетала лишь небольшая коробочка – набор блесен, подаренный мне лет пятнадцать назад. Эти блесны были привезены из Финляндии и тогда казались мне не охотничьей снастью, а игрушкой-сувениром – так они были изящны, легки и красивы рядом с теми увесистыми «железками», которыми по старинке еще пользовались мы.
Среди блесен-игрушек были в наборе и крохотные мепсы-лепестки, придуманные во Франции, были блесны, созданные финскими и шведскими фирмами, была и чудная эмалированная блесна с небольшим белым тройничком – она была самой тяжелой и весила как раз 18 граммов, с которыми мой спиннинг еще мог успешно справляться. Но пока все эти блесны лежали у меня, как говорится, без дела. Я почти не ловил на них, боясь потерять, и берег на тот случай, если судьба сведет меня с какой-нибудь сказочной рекой, в которой будут не менее сказочные рыбы. Так и велось у меня: этот набор-коробочка ждал своего звездного часа.
В ту зиму, когда Чулышман был облечен мной в молитвенный образ, коробочка с набором изящных блесен перекочевала из ящика на письменный стол, и по вечерам я частенько раскрывал эту коробочку и снова в который раз рассматривал крохотные вращающиеся блесенки, крючки которых были опушены черными и красными перышками, и, честное слово, уже тогда видел, как к такой нервно бьющейся на струе серебряной полоске молнией кидается хариус.
Вот с таким арсеналом и отправился я этой осенью на Алтай. Правда, было у меня с собой еще удилище-телескоп с маленькой катушечкой и тонкой леской. Это удилище предназначалось для хариусов в том случае, если они почему-то откажутся от моих замечательных блесен и мне придется искать другие пути, чтобы сварить вечером уху.
И первую уху мы действительно сварили только потому, что у нас с собой была эта удочка…
Мы увидели Чулышман уже в сумерках предзимнего вечера. Сумерки неумолимо сгущались, а к самой реке нам еще предстояло спуститься по серпантину, проложенному на почти отвесном склоне. У воды я устало расседлывал лошадей, а мой спутник и проводник, неугомонный и разбитной Мишка, русский парень, прижившийся среди алтайцев, тут же схватил мою удочку и умчался по камням к реке.
Вернулся он совсем в темноте, но вернулся с хариусами. Они были невелики, но для первой ухи годились. Мишка положил хариусов передо мной, а удилище поставил в стороне, поближе к своему седлу, и вслух заключил, что удочка эта добрая. С тех пор он промышлял только этой снастью, оставив меня без удочки, но исправно поставляя к нашему столу отборных хариусов.
Первая ночь на Чулышмане не запомнилась мне так, как другие, и в этом прежде всего была виновата дорога, трудная дорога по горам. Мы отдали ей почти целый день и, добравшись до места, на скорую руку сварив уху и вскипятив чай, тут же забылись под теплыми овчинами у догорающего костра. Правда, ночью нас будили то дождь, то мыши, которые забирались к нам под овчины в надежде отыскать здесь что-то интересное для себя. Но ни мыши, ни дождь не могли до конца помешать сну, подаренному нам после трудной дороги на берегу горной реки, рядом с осенними горами.
Вторую ночь мы провели уже в том самом месте, куда и стремился мой проводник и спутник. У Мишки, как и у меня, была та же цель: встреча с хариусами и тайменями. Только мы немного по-разному представляли себе содержание будущей встречи с обитателями Чулышмана.
Мишка ехал просто за рыбой, заранее зная, кому и в каком количестве преподнести затем дагы Чулышмана и сколько рыбы оставить себе. У каждого из нас было по лошади и по седлу, но кроме седла каждому из нас полагалось еще по переметной суме. Эта сума, состоящая из двух подсумков – арчемаков, перекидывалась через седло и могла вместить в себя такое количество рыбы, что перебросить арчемаки, набитые рыбой, через седло одному человеку было просто не под силу. Сюда, к Чулышману, наши арчемаки доставляли продукты, а обратно должны были увозить хариусов и, возможно, тайменей.
Тайменей Мишка, по существу, еще и не ловил, а вот по хариусам был настоящим специалистом, и при хорошем клеве наловить дня за три полные арчемаки рыбы. не составляло для него большого труда.
Выловленную и выпотрошенную рыбу, предназначенную для транспортировки, сначала полагалось слегка подсолить. Затем подсоленную рыбу нанизывали на проволоку или на прутья и развешивали, чтобы она подвялилась. Хариусов можно было подкоптить, если развести дымный костер и повесить подсоленную рыбу возле костра. Такая подвяленная или подкопченная рыба складывалась затем в арчемаки и была готова для транспортировки и для довольно-таки длительного хранения.
Наловить хариусов, набить ими свой и мой арчемаки и было Мишкиной сверхзадачей, и поэтому все остальное должно было подчиняться только этой цели. Может быть, и остались бы мы на день-два там, где спустились к Чулышману, где была наша первая уха, сваренная уже в темноте. Может быть, то место с очень красивым именем
Усть-Тайбылка и подарило бы мне радость какой-нибудь неожиданной встречи, а потому и осталась бы надолго в памяти, но Мишку ждал впереди богатый промысел, который, в его представлении, мог быть только там, впереди, у брода, что отделяли от Усть-Тайбылка те самые крутые спуски-подъемы, яры, с которых нет-нет да и срывались и падали в пенный поток лошади.
К месту второй ночевки мы пришли днем, привязали коней и, не успев устроить стоянку, тут же открыли большой промысел.
Мишка, вооружившись экспроприированной у меня удочкой, прихватив червей, коробку с крючками и мушками и перекинув через плечо холщовую сумку для рыбы, забрался на камень, торчащий из воды, и так, не прячась, не таясь от хариусов, принялся потягивать одну за одной небольших серебристых рыбок.
Ловить хариусов мне приходилось, правда не на Алтае, и я убежденно считал эту рыбу одной из самых осторожных и для себя безоговорочно принял за правило: показываться хариусу во время ловли нельзя. Мишка же об этом правиле, видимо, никогда не слышал и, судя по всему, упорно считал хариусов такой же дурной рыбой, какой считаем мы, например, бычков-ротанов или верховку. Казалось, Мишка ловил хариусов вообще без всяких правил, но ловил довольно-таки удачно, предлагая рыбам, стоящим тут же около камня, где рыбак устроил свой боевой пост, сразу и червя, насаженного на крючок, и несколько мушек, привязанных к леске выше крючка.
Расчет добытчика был прост: хариус возьмет, обязательно возьмет либо на червя, если не захочет подниматься повыше, либо на мушку, находящуюся в воде, если все-таки решит немного подняться, либо на мушку, что едва-едва касается воды, если вздумает поразмяться и выпрыгнуть из воды навстречу крючку, обмотанному рыжей шерстью.
Первый сеанс показательной добычи длился минут пятнадцать. Было выловлено около десятка небольших хариусов. Причем каждая рыбка была выловлена и доставлена в сумку, висящую на добытчике, весьма оригинальным способом, который ранее мне никогда не приходилось наблюдать…
После подсечки Мишка выбрасывал рыбку, оказавшуюся на крючке, на берег. Нет, он не выводил добычу, как выводят ее рыболовы, склонные к сентиментальности, не поднимал на удилище, как поднимают ее нетерпеливые любители рыбной ловли, уверенные в крепости свой снасти, а именно выбрасывал, выбрасывал с силой и с таким расчетом, чтобы ударом о камни, лежащие на берегу, оглушить хариуса. Затем оглушенная рыбка приподнималась на удилище и только теперь направлялась к рыболову, который перехватывал ее левой рукой, снимал с крючка и отправлял в мешок.

Онегов Анатолий Сергеевич - Следы на воде - 1. На Чулышмане => читать книгу далее


Надеемся, что книга Следы на воде - 1. На Чулышмане автора Онегов Анатолий Сергеевич вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Следы на воде - 1. На Чулышмане своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Онегов Анатолий Сергеевич - Следы на воде - 1. На Чулышмане.
Ключевые слова страницы: Следы на воде - 1. На Чулышмане; Онегов Анатолий Сергеевич, скачать, читать, книга и бесплатно
 Доставили без задержек и брака      https://plitkaoboi.ru/plitka/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/unitazy/s-bide/