Левое меню

Правое меню

 https://PlitkaOboi.ru/plitka/kerama-marazzi/vindzor-125900-collection/      https://legkopol.ru/catalog/soputstvujushie_tovary/plintus/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Онегов Анатолий Сергеевич

Следы на воде - 6. Юркина луда


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Следы на воде - 6. Юркина луда автора, которого зовут Онегов Анатолий Сергеевич. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Следы на воде - 6. Юркина луда в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Онегов Анатолий Сергеевич - Следы на воде - 6. Юркина луда, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Следы на воде - 6. Юркина луда равен 38.08 KB

Онегов Анатолий Сергеевич - Следы на воде - 6. Юркина луда - скачать бесплатную электронную книгу



Следы на воде - 6

Анатолий Олегов
Юркина луда
Не знаю почему, но в самом начале каждой весны приходит ко мне исправно беспокойное чувство, зовущее в путь-дорогу. И эта моя ранневесенняя дорога обязательно должна лежать на север, туда, где под тяжелыми льдами и глубокими снегами еще спят зимним берложным сном мои голубые озера. И к этим своим озерам я должен, обязательно должен, прибыть раньше всех перелетных птиц.
Это беспокойное чувство весенней дороги приходит ко мне всегда так верно и определенно в общем течении прочих весенних событий в природе, что, честное слово, если бы каждую весну мне удавалось отправиться в этот свой поход-перелет, то дата начала этого моего перелета могла быть весьма заметным фенологическим событием, которое рассказало бы о близкой весне куда раньше, чем первые скворцы, появившиеся над Москвой.
Вот и на этот раз я опередил подмосковных скворцов…
В Петрозаводске еще была зима, но уже самая последняя, когда вот-вот в накопившийся за зиму ледяной холод должен ворваться теплый и сырой западный ветер и в день-два расквасить седые сугробы. Этот поток весеннего тепла уже шел к северной тайге – о нем уже знали в аэропорту, а потому нужная мне местная авиалиния была напрочь закрыта из-за сильного бокового ветра, бушующего там, вверху.
Я молил бога, в который раз надоедал диспетчеру, отвечающему за полеты, надеясь все-таки услышать желанное: «Ладно, летим», но лететь, увы, не пришлось. Что же, и перелетным птицам не всегда удается сразу достичь желанной цели – это было единственным моим утешением в долгом, окольном пути к тому самому месту Я которое, казалось бы, было уже совсем рядом.
Моя дорога затянулась еще на сутки. А за эти сутки поток весеннего тепла, нагрянувшего в Карелию, успел расплавить первые редуты зимы, и по вчерашним, сухим от мороза дорогам теперь широко и коварно для путников и транспорта расплывалась жидкая каша-месиво раскисшего снега. Но, как бывает обычно по весне, самого первого тепла весне никак не хватило, чтобы разом разлиться широким половодьем, и к вечеру кислая каша дороги начала густеть и липнуть ледяными комьями к нашей машине. А когда автобус-трудяга, поскрипывая по вечернему морозцу, ушел обратно, оставив меня один на один со стеной леса и чуть приметной тропкой-стежкой среди высоких снегов, о недавней весне, что сегодня пополудни праздновала свой широкий праздник, напоминала лишь хрупкая ледяная корка, стянувшая сверху мою тропу в лес. Эта корка-наст после первого дня весны была еще не настолько крепка, чтобы удержать на себе человека, и при каждом моем шаге с треском ломалась под резиновым сапогом, отдавая сапог, а следом и неосторожного путника во власть сугробам.
До лесной деревушки я добирался долго. Несколько раз останавливался и отдыхал после борьбы с вязким снегом, скидывал с плеч рюкзак и подолгу вслушивался и всматривался в ночную тишину тайги, стараясь угадать вокруг хоть что-то, что помнилось мне с лета и впервые виделось зимой.
В деревушке еще не спали. Издали, с бугра, увидел я огонек-светлячок в окне крайней избы. И тут же услышал глухой лай собаки. И этот глухой от глубоких снегов ночной лай, и этот чуть приметный, чуть-чуть вытаявший из-под белой крыши-сугроба огонек-светлячок – все это было настолько зимним, что я забыл и о западном ветре, и о раскисшей дороге. Сюда, к лесному озеру, весна еще не добиралась…
Утром совсем по-зимнему вставало из-за леса солнце, вставало багрово, холодно, обещая, казалось, крепкий и ясный морозный день. Но уж какие тут зимние приметы, когда совсем рядом с подмороженным солнцем уже крутится хоровод набухших от вчерашнего тепла облаков!
Хоровод облаков шире и гуще, и вот ты уже видишь, что эти облака стронулись с места и идут, правда еще медленно, по-утреннему, будто не проснувшись до конца, но все-таки идут с западного берега к восточному, затягивая, окружая собой утреннюю зарю, родившуюся после ночного морозца.
И вот уже нет солнца, нет леса по берегам, а только плотная стена сырого, липкого снега косо опустилась с серо-свинцового неба на потемневшее вдруг пространство замерзшего озера… Это вчерашнее тепло, которому так и не хватило сил продолжить свою дорогу, теперь, приняв холод зимней тайги, обернулось сырой пургой.
В перерыве между снежными зарядами я все-таки угадал контуры Острого мыска, знакомого мне по летнему свиданию с этим озером. Здесь, у каменной отмели, остро уходящей от берега в озеро, летом всегда стоял неплохой окунек. Он был здесь и по осени, а потому и теперь я ждал тут встречи с полосатыми разбойниками. Сюда, к мысу, они поднимались из глубины на свою охоту, и здесь летом и осенью отменно ловились на обыкновенную зимнюю удочку, оснащенную тонкой леской и небольшой тяжелой мормышкой. Эта удочка и эта удачливая мормышка были у меня с собой.
Бур глухо вошел в сырой спрессованный снег и тут же провалился в воду. Затем снова прошел твердый слой, снова провалился и только теперь добрался до коренного льда.
Да, в эту весну на озере был непутевый тройной лед…
Первый лед, как и полагалось ему, пришел вместе с первыми крепкими морозцами. Он молодо и весело звенел под пешней и самоуверенно обещал стать ледяной броней уже к январю. Но ранние звонкие морозцы на этот раз подвели озеро, как сегодня подвел меня ясный и чистый восход багрового от ночного холода солнца. Лед на озере не успел набрать даже самой малой силы, как мороз отступил, и вместо него пришел глубокий и рыхлый снег. Этот снег, как пуховое одеяло, прикрыл лед и озеро и не пустил к ним даже самые ледовитые холода.
Снега густели, ложились плотно и глубоко после каждого нового снегопада, а лед на озере так и оставался тем первым ледком-юношей, который выстелил озеро в самом начале зимы.
А дальше посреди зимы вдруг пришла оттепель, и снег, прикрывший лед, наполовину растаял. Следом за оттепелью вернулся мороз и прихватил растаявший снег ледяной коркой, родив еще один, второй, лед, теперь между первым и вторым льдом лежал спрессованный слой снега.
Как и в самую никудышную зиму, в этот раз холода снова уступили свое место сначала снегопадам, а затем и оттепели. И снова таяли снега, и снова, как будто опомнившись, мороз торопливо стягивал раскисшие снега ледяной коркой. Так родился еще один, третий, лед… И теперь я стоял на таком трехслойном льду и беспокойно гадал, что же будет, если завтра действительно придет большое тепло, придет и не уйдет на следующий день?.. Что тогда?.. Надолго ли хватит этого слоеного льда?
Я с опаской думал о том, что все мои усилия, потраченные на дорогу, все мои стремления и беспокойства ради последнего весеннего льда, сухого, расставшегося наконец со снегом и голубеющего на солнце, вдруг уйдут в пустоту – ведь на слоеном льду этого рыбацкого счастья, этого последнего льда, с незамерзающими лунками, с безумием рыб, явившихся из глубин, может и не быть… Тонкие, переложенные снегом ледяные слои-корочки под первым же весенним солнцем примутся плыть одна за другой, расходясь и проваливаясь по всему озеру черными промоинами – безднами.
Уж бог с ним, не надо сразу богатого тепла. Пусть еще и еще раз утреннее солнце поднимется из-за леса багрово и холодно, пусть еще и еще упадут на озеро косые стены сырой пурги. Только бы потянулся холод, только бы задержался как-то этот неверный лед!
Первая лунка оказалась, увы, несчастливой… Я отступил чуть в сторону, к глубине – мормышка ушла сразу метров на шесть. И снова никакого известия от жителей озера я не получил. И только из третьей лунки пришел ко мне окунек, небольшой окунек-палечник, как называют таких недомерков на этом озере старые рыбаки…
Здесь надо обязательно остановиться и привести всю шкалу оценки окуней, которая издавна утвердилась и прошла испытания временем в этих лесных северных краях.
Среднего размера и чаще всего попадающийся на крючок окунек именуется, согласно указанной шкале, окунем с ножик, с обычный кухонный ножик, который, правда, у каждого хозяина может быть своего размера. Но все равно окунь с ножик – это хорошая рыба, годная даже для рыбника, то есть для северного пирога с рыбой. Рыбу мельче в рыбник настоящий рыбак никогда не положит, чтобы не ударить в грязь лицом…
Следом за окунем с ножик идет окунь с вилку. Это рыбешка поменьше, но все-таки не такая зазорная – она вполне годится для ухи, и уха из таких окуней с вилку, могу засвидетельствовать, совсем неплоха.
Есть и еще один окунь, которым не брезгуют рыбаки, если попадается он сразу в большом числе. В шкале измерений эта рыбешка стоит ниже окуня с вилку и именуется окунем с ложку и идет на знаменитое сушье, сущик, который сушат в печи и заготавливают впрок, чтобы по зиме вместе с ухой из сущика пришла к тебе память о летнем озере, как приносит память об осеннем лесе суп из сушеных грибов.
И окунь с ножик, и окунь с вилку, и окунь с ложку (хотя и с чайную) – все это окуни, все это достойная внимания рыба, а вот палечник, попавшийся мне на крючок, это просто палечник – и все тут. И никогда не услышите вы в этих северных местах, что палечник – это тоже окунь. Хотя палечник – это все-таки окунек, но очень небольшой, размером всего с палец. И, честное слово, увидев эту ничтожную маленькую рыбешку, я готов был задать себе обычный для рыбака-добытчика вопрос: «А стоило ли ехать в такую даль за такой рыбой да к тому же везти за тридевять земель самого лучшего, крупного рубинового мотыля, купленного на Птичьем рынке по полтиннику за неполную спичечную коробочку?»
Если бы я принадлежал к подобному типу рыбаков, то моя первая добыча, безусловно, повергла бы меня в уныние. Но я не унывал и следом за палечником на супертонкую и суперпрочную леску благополучно вытянул с шестиметровой глубины второго, а затем и третьего окунька-недомерка.
Я выдержал и это. И, наверное, за это мое стоическое терпение озеро все-таки подарило мне первую, действительно окуневую поклевку. Правда, это был всего-навсего окунек с вилку, но это был уже окунек, рыба, добыча по существующей здесь шкале измерений вполне достойная внимания рыбака…
Ничего другого в этот день некогда для меня счастливый Острый мыс так и не подарил. Я насверлил повсюду лунок, в каждой лунке обнаруживал те же самые три слоя льда и два слоя снежной каши, но настоящих окуней ни в берегу, ни на берегу так и не нашел…
Сырая пурга не останавливалась всю ночь, порой она только чуть стихала, будто переводила дыхание перед новым набегом-нашествием, и к утру новые сугробы неприступными крепостными валами стояли по всей деревушке.
Солнце в это утро даже и не показалось, будто не хотело еще раз обманывать меня. Через снежные заряды я снова разыскал Острый мыс, но на этот раз не поймал даже палечника.
Весь день я месил ногами сырой снег, обходил знакомые заливчики-лахтейки, сверлил лунки вдоль тростников, которые запомнились с лета, облавливал известные мне луды, опускал мормышку с мотылем даже на двенадцатиметровую глубину, но к вечеру не наловил и на плохонькую уху.
Настроение мое падало, и я уже совсем не отмечал в себе той бодрости, которая была со мной в пути к заветному озеру. Я терял веру в свою, казалось, совершеннейшую современную снасть, терял веру в себя, в рыбу, в озеро, в погоду, а потому и не фазу поверил, что в природе что-то изменилось.
Утром я вышел на улицу. Не было ни пурги, ни сырого снега, а был туман, густой-густой, как ранней зимой, когда после сырой осени сразу приходит крепкий мороз. Туман уже отступил от моего дома, оставив после себя седой махровый иней на заборе и на смерзшемся за ночь снегу.
Я шел на озеро в тумане, угадывая дорогу лишь по мутным полоскам, что остались от леса, – туман не поднимался к самым вершинам деревьев. После снега и ветра от тишины туманного утра звенело в ушах, и если бы не барабанная дробь дятлов, что изредка переговаривались между собой в этой неправдоподобной тишине, то, наверное, пришлось бы делать глотательные движения, как в самолете, чтобы от тишины не закладывало уши.
Туман постепенно уходил, садился, и из тумана поднимались деревья, седые от инея почти до самых вершин. Иней сыпался и с моей шапки, и с плеч полушубка всякий раз, когда коротким движением удилища я подсекал очередную плотвичку.
Плотва брала у самого берега, брала хорошо, бойко, небольшая, но резвая плотва-сорога, прогонистая, серебристая. Следом за плотвой подошел к лунке небольшой окунек – окунек с ложку, и я торжествовал.
И в этом торжественном упоении собственным успехом я как-то не сразу заметил, что в стороне от меня бродит какой-то рыбак.
Кто он? Откуда? Чем промышляет там, посреди озера, над сумасшедшей глубиной?
Окуньки перестали брать, и я присмотрелся к рыбаку… Он был невелик ростом – скорей всего паренек-подросток. Одет не по-зимнему легко: темная куртенка, резиновые сапоги. И все время ходит – ходит, видимо, от лунки к лунке…
Прошло какое-то время, у моих лунок снова объявился окунек с ложку, бойкий, азартный, и я перестал подглядывать за рыбаком-подростком. А когда вспомнил о нем, то нигде его не увидел. Мой рыбак куда-то незаметно исчез…
По озеру было далеко и хорошо видно – стоял ясный и теплый весенний день, какие обычно приходят в такое время после крепкого ночного морозца. Я присматривался к островам, к дальнему берегу – не туда ли отправился мой рыбак?.. Но его не было и там.
Не отыскал я его следов и возле деревни. Все это начинало походить на какую-то сказку-видение: был человек – я вдруг его нет… Правда, такие сказки-видения по весне все-таки бывают, но только не с людьми – с перелетными птицами, которые вместе с неожиданным теплом вдруг появляются весной около третьего дома, а потом неожиданно куда-то исчезают, если первому теплу не хватает сил справиться с зимой и оно отступает обратно на юг от вернувшегося холода.
Правда, сегодняшний, по-весеннему теплый день вроде бы не собирался пока никуда отступать, и будто в подтверждение этому на скворечнике под моим окном заверещал, затряс в песне крылышками первый скворец…
Скворцы в эту весну, видимо, уже заглядывали в нашу лесную деревушку – каждую весну они появлялись в своих родных местах всегда вовремя, к первому апреля, несмотря ли на какие козни недавней зимы. День, другой они были здесь, будто проверяли, все ли цело, вес ли на месте тут, где совсем скоро придется им селиться по старым скворечникам, а потом вдруг исчезали. Нет, они уже не отступали на юг, а просто перебирались на время в большое село, что было километрах в десяти от нас, и там около скотных дворов и дожидались, когда широким потоком вольется в северные леса тепло с юга. И уже тогда они вернутся в нашу деревушку совсем, до осени.
И вот он, этот первый скворец, прибывший к своему скворечнику уже с серьезными намерениями. Через стекло я вижу его совсем близко, вижу каждое его перышко, вижу его длинный клюв, раскрытый в нетерпеливой скворчиной песне… И снова мыслями возвращаюсь к тому рыбаку, которого видел сегодня издалека на льду и который, как первый скворчонок, явившийся с юга, семенил от лунки к лунке, будто что разыскивал для себя после дальней дороги…
Но где он сейчас? Откуда он? И куда исчез?
Новое утро было опять таким же ясным и тихим после очередного ночного мороза. Я пил чай за столом около окна и не очень торопился на лед. Я ждал, когда разойдется утренний туман и отпустит наконец ночной морозец.
Конечно, я ждал еще и своего скворца, который вчера первым исполнил, и для меня тоже, свою песенку. Но ночной мороз все не уходил, и моего вчерашнего скворца на скворечнике не было видно.
Туман опустился на лед таким же густым инеем, как и в прошлое утро. И за этим опустившимся туманом я вдруг снова увидел на льду, посреди озера, вчерашнюю тонконогую фигурку странного рыбака. Он снова был на своем месте.
Хоть и подмывало меня тут же отправиться к нему и удовлетворить свое любопытство, но я пересилил себя и все-таки остановился у тех самых лунок, которые вчера подарили мне встречу с бойкими окуньками.
Вчерашние лунки ночной мороз залил прозрачным и очень прочным льдом. Пришлось сверлить новые. Но окуни с ложку были и в этих лунках.

Онегов Анатолий Сергеевич - Следы на воде - 6. Юркина луда => читать книгу далее


Надеемся, что книга Следы на воде - 6. Юркина луда автора Онегов Анатолий Сергеевич вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Следы на воде - 6. Юркина луда своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Онегов Анатолий Сергеевич - Следы на воде - 6. Юркина луда.
Ключевые слова страницы: Следы на воде - 6. Юркина луда; Онегов Анатолий Сергеевич, скачать, читать, книга и бесплатно
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/uralkeramika/rivera-148497-collection/      https://PlitkaOboi.ru/plitka/paradyz/nirradniro-10187021-collection/ 

 магазин Vsanuzel