Левое меню

Правое меню

 шикарный сайт Plitkaoboi.ru      Не разочаровал Легкопол 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Гари Ромен

Подделка


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Подделка автора, которого зовут Гари Ромен. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Подделка в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Гари Ромен - Подделка, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Подделка равен 12.98 KB

Гари Ромен - Подделка - скачать бесплатную электронную книгу



Гари Роман
Подделка
Ромен Гари
Подделка
Перевод французского Л. Бондаренко, А.Фарафонова
- Ваш Ван Гог - подделка.
С... сидел за своим рабочим столом, под своим последним приобретением картиной Рембрандта, которую он завоевал в открытом бою на аукционе в Нью-Йорке, где знаменитейшие музеи мира не раз признавали свое поражение.
Развалившись в кресле, Баретта - серый галстук, черная жемчужина, совсем седые волосы, сдержанно-элегантный костюм строгого покроя и монокль на одутловатом лице - вынул из нагрудного кармана платочек и вытер пот со лба.
- Вы единственный, кто трубит об этом на всех перекрестках. Кое-какие сомнения, правда, были, в определенный момент... Я этого не отрицаю. Я пошел на риск. Однако сегодня вопрос решен окончательно: портрет подлинный. Манера письма бесспорна, узнаваема в каждом мазке...
С... со скучающим видом играл разрезным ножом из слоновой кости.
- Ну так в чем же тогда проблема? Радуйтесь, что обладаете этим шедевром.
- Я вас прошу только об одном: не высказываться по этому поводу. Не бросайте свою гирю на весы. С... слегка улыбнулся:
- Я был представлен на аукционе... Я воздержался.
- Продавцы ходят за вами как стадо баранов. Они боятся раздражать вас. И потом, будем откровенны:
самые крупные из них находятся под вашим финансовым контролем...
- Это преувеличение,- сказал С...- Я всего лишь принял кое-какие меры предосторожности, чтобы обеспечить себе некоторое преимущество на распродажах.
Взгляд Баретты был едва ли не умоляющим.
- Не понимаю, что вас настроило против меня в этом деле.
- Мой дорогой друг, будем серьезны. Поскольку я не купил этого Ван Гога, то мнение экспертов, усомнившихся в подлинности картины, естественно, получило огласку. Но если бы я ее купил, она бы не досталась вам. Верно? Что именно вы хотите, чтобы я сделал?
- Вы мобилизовали на борьбу с этой картиной все имеющиеся в вашем распоряжении силы,- сказал Баретта.- Я в курсе дела: вы используете все свое влияние, доказывая, что речь идет о подделке. А ваше влияние велико, ох как велико! Стоит вам только сказать слово...
С... бросил разрезной нож из слоновой кости на стол и встал.
- Сожалею, мой дорогой. Очень сожалею. Вопрос - принципиальный, и вам следовало бы понять это. Я не стану соучастником подлога, даже через умолчание. У вас замечательная коллекция, и вы просто-напросто должны признать, что ошиблись. В вопросах подлинности я не иду ни на какие сделки с совестью. В мире, где повсюду торжествуют фальсификация и ложные ценности, единственное, во что остается верить, так это в шедевры. Мы должны защищать наше общество от всякого рода фальсификаторов. Для меня произведения искусства священны, подлинность - это моя религия... Ваш Ван Гог - подделка. Этого трагического гения достаточно предавали при жизни - мы можем, мы должны защитить его по крайней мере от посмертных предательств.
- Это ваше последнее слово?
- Я удивляюсь, что такой почтенный человек, как вы, может просить меня стать участником подобной махинации...
- Я заплатил за нее триста тысяч долларов,- сказал Баретта.
С... презрительно поморщился:
- Я знаю, знаю... Вы умышленно подняли цену на аукционе: ведь если бы вы получили ее за гроши... Нет, в самом деле, все это шито белыми нитками.
- В любом случае, после того как вы обронили несколько злосчастных слов, смущенные лица людей, когда они смотрят на мою картину... Все-таки вы должны понять...
- Я понимаю,- сказал С...- Но не одобряю. Сожгите холст, вот жест, который не только поднимет престиж вашей коллекции, но и укрепит вашу репутацию честного человека. И я еще раз повторяю, вы здесь ни при чем: речь идет о Ван Гоге.
Лицо Баретта одеревенело. С... узнал знакомое выражение: то, что неизменно появлялось на лицах его соперников в делах, когда он отстранял их от рынка. "В добрый час,- подумал он с иронией.- Вот так и приобретают друзей..." Но тут в дело была замешана одна из тех немногих ценностей, которыми он действительно дорожил, одна из насущнейших его потребностей потребность в подлинности. Он и сам не мог бы ответить на вопрос, откуда у него эта странная ностальгия. Быть может, от полного отсутствия иллюзий: он знал, что не может верить никому, что всем он обязан своему необычайному финансовому успеху, приобретенной власти, деньгам и что живет он, окруженный лицемерием комфорта, которое, хоть и приглушало всякого рода слухи, не могло, однако, служить надежной защитой от злых языков.
"Прекраснейшей частной коллекции работ Эль Гре-ко ему мало... он еще пытается оспаривать подлинность картин Рембрандта из американских музеев. Не много ли для босяка из Смирны, который занимался воровством с витрин и продавал непристойные почтовые открытки в порту... Он нашпигован комплексами, несмотря на свой самоуверенный вид: его погоня за шедеврами не что иное, как попытка забыть свое происхождение".
Возможно, в этом и была доля правды. Он столь долго пребывал в состоянии некоторой неуверенности - не зная даже, на каком языке он думает: английском, турецком или армянском,- что непреложный в своей подлинности предмет искусства внушал ему такое почтение, какое способны породить в возвышенных и беспокойных душах лишь абсолютно незыблемые ценности. Два замка во Франции, роскошнейшие квартиры в Нью-Йорке, Лондоне, безупречный вкус, самые лестные награды, британский паспорт - и тем не менее стоило только промелькнуть той певучей интонации, с какой он бегло говорил на семи языках, да "левантийскому", как его принято называть, выражению на лице, которое встречается также на лицах скульптур самых высоких эпох искусства Шумерской и Ашшурской,- как тут же начинали подозревать, что его гнетет чувство социальной ущербности (говорить "расовой" уже избегали). И поскольку его торговый флот был таким же мощным, как у греков, а в его салонах работы Тициана и Веласкеса соседствовали с единственным подлинным Вермеером, обнаруженным после подделок Ван Меегерена, поговаривали, что скоро будет невозможно повесить у себя работу мастера, не опасаясь прослыть выскочкой.
С... все было известно об этих стрелах - кстати, изрядно потрепанных,которые свистели у него за спиной и которые он воспринимал как должные знаки внимания к своей персоне: он устраивал слишком хорошие приемы, чтобы высший свет Парижа отказывал ему в своих осведомителях. Последние же, с особым рвением искавшие его общества, чтобы даром провести отпуск на борту его яхты или в его имении на мысе Антиб, сами же и высмеивали показную роскошь, которой они так естественно пользовались; и когда остаток стыда или просто изворотливость мешала им слишком явно заниматься этими опытами по психологическому восстановлению, они умело разбавляли свои слова самым необходимым количеством иронии и, между двумя приглашениями на ужин, вновь напускали на себя важность. Тем не менее С... продолжал приглашать их: он не шел на поводу ни у их подхалимства, ни у своего собственного тщеславия, которому льстило, что они вращаются вокруг него, будто под воздействием некой силы тяготения. Он называл их "мои подделки", и когда они сидели за столом или скользили на водных лыжах за быстроходными катерами, которые он предоставлял в их распоряжение, он, наблюдая за ними из окна своей виллы, улыбался и с благодарностью поднимал глаза на какую-нибудь редкую вещь из своей коллекции, умиротворяющую подлинность которой ничто не могло ни поколебать, ни подвергнуть сомнению.
В свою кампанию против купленной Баретта картины Ван Гога он не вложил ни капли личной озлобленности: человек, начавший с небольшой бакалейной лавки в Неаполе и стоявший сегодня во главе крупнейшего пищевого треста Италии, был ему скорее симпатичен. Он с пониманием относился к этой потребности покрыть следы от сыра и колбас на стенах холстами великих мастеров - единственными гербами, которыми еще можно попытаться украсить деньги. Но Ван Гог был фальшивый. Баретта прекрасно это знал. Однако, упорно стремясь доказать его подлинность, покупая экспертов или их молчание, он попадал в сферу влияния чистой силы и поэтому заслуживал предупреждения со стороны тех, кто еще бдительно следит за соблюдением правил игры.
- У меня на столе результаты экспертизы Фолькенгеймера,- сказал С...- Я не знал, что с ними делать, но, выслушав вас... Сегодня же я передам это прессе. Недостаточно, дорогой друг, иметь возможность приобретать великолепные картины: у нас у всех есть деньги. Нужно еще проявлять к подлинным произведениям искусства элементарное уважение, если не хватает сил на настоящий пиетет... Ведь это, в сущности, предметы культа.
Баретта стал медленно вставать с кресла. Он хмурил брови и сжимал кулаки. С... с удовольствием наблюдал за непримиримым, убийственным выражением на его лице: оно его молодило. Оно напоминало ему о том времени, когда приходилось с боем вырывать каждое дело у конкурента,- времени, когда у него еще были конкуренты.
- Я вам это попомню,- проворчал итальянец.- Можете не сомневаться. Мы с вами прошли примерно одинаковый жизненный путь. Скоро вы убедитесь, что на улицах Неаполя обучают ударам таким же подлым, как и на улицах Смирны.
Он бросился вон из кабинета... Не чувствуя себя неуязвимым, С..., однако, не совсем представлял, какой удар может нанести ему пусть даже очень богатый человек. Он зажег сигару, быстро проиграл в уме все свои дела, дабы убедиться, что все бреши надежно закупорены и идеальная герметичность обеспечена. После того, как полюбовно был улажен конфликт с американской налоговой администрацией, а в Панаме открыто представительство его плавучей империи, ему ничто больше не угрожало. И тем не менее после разговора с Баретта на душе у него остался неприятный осадок: снова эта скрытая неуверенность в себе, от которой он никак не мог избавиться. Он оставил свою сигару в пепельнице, встал и отправился в голубую гостиную к жене. Тревога никогда не покидала его совсем, но когда он брал руку Алфиеры в свою или касался губами ее волос, он испытывал чувство, которое, за отсутствием лучшего определения, называл "уверенностью" - миг абсолютного доверия, единственный, который он не ставил под сомнение, когда наслаждался им.
- Вот и вы, наконец,- сказала она. Он склонился к ее лицу:
- Меня задержал один досадный... Ну, как все прошло?
- Мать нас, разумеется, потащила в дом мод, но отец заупрямился. Мы закончили в Морском музее. Скучища.
- Надо уметь и скучать немножко,- сказал он.- Иначе вещи теряют свою привлекательность...
К Алфиере из Италии приехали родители, погостить месяца три. С... любезно - но и без колебаний - снял апартаменты в отеле "Ритц".
Со своей молодой женой он познакомился в Риме, два года назад, на приеме в посольстве Ливана. Она только прибыла из своей семейной усадьбы на Сицилии, где выросла и которую покидала впервые. Не без помощи матери она за несколько недель взбудоражила видавшее виды столичное общество. Ей тогда едва исполнилось восемнадцать, и она отличалась редкой, в прямом смысле этого слова, красотой, как будто природа сотворила ее, чтобы закрепить свою верховную власть и принизить все сделанное рукой человека. Копна черных волос, лоб, глаза, губы в своей гармонии представлялись как некий вызов жизни искусству, а нос, изящество которого не исключало, однако, твердости характера, придавал лицу легкость, спасая его от холодности, которая почти всегда сопутствует чересчур смелым поискам совершенства; достичь его, а возможно, избежать, удается только природе в ее великие моменты вдохновения или же благодаря таинственной игре случая. Шедевр - таково было единодушное мнение всех, кто смотрел на лицо Алфиеры.
Несмотря на все оказываемые ей почести, комплименты, вздохи и прочие восторги в ее адрес, девушка отличалась необыкновенной скромностью и робостью, за что, несомненно, были в ответе и монахини монастыря, где она воспитывалась. Она всегда выглядела смущенной и удивленной, слыша этот льстивый говор, который преследовал ее везде, где бы она ни появилась; под пылкими взглядами мужчин она бледнела, отворачивалась, ускоряла шаг, а на лице ее читалась робость и даже смятение, достаточно неожиданное у ребенка, которому никогда ни в чем не отказывали; трудно было представить существо более очаровательное и при этом почти не осознающее всей степени своей красоты.
С... был на двадцать два года старше Алфиеры, но ни мать девушки, ни ее отец - один из тех герцогов, которыми изобилует юг Италии и на чьих гербах, со стертым серебром, сохранились лишь изображения жалких остатков латифундии, общипанных козами,- не нашли ничего аморального в этой разнице возрастов. Напротив, чрезмерная робость, неуверенность девушки в себе, от которой ее не могли излечить ни почести, ни восхищенные взгляды терявших голову поклонников, как бы подталкивали к союзу с сильным и опытным мужчиной; а репутация С... в этом плане была известна. Сама Алфиера принимала его ухаживания с явным удовольствием и даже с благодарностью. Свадьбу сыграли без помолвки, три недели спустя после первой встречи. Никто не ожидал, что С..., этот, как его неизвестно почему называли, "авантюрист", этот "пират", постоянно висевший на телефоне, держа связь со всеми биржами мира, в один миг "остепенится" и станет преданным мужем, посвящающим обществу молодой жены больше времени, чем своим делам или коллекциям. С... был влюблен, искренне и глубоко, но те, которые хвастались близким знакомством с ним и которые тем охотнее выдавали себя за его друзей, чем они больше его критиковали, не уставали напоминать, что, вероятно, не одной любовью объясняется тот торжествующий вид, какой появился у него после женитьбы, и что ость в сердце этого любителя искусства радость иного рода, менее чистая, а именно: то, что он похитил у других шедевр более безупречный и более ценный, нежели все его Веласкесы и Эль Греко вместе взятые. Супружеская чета обосновалась в Париже, в бывшем особняке послов Испании, в квартале Марэ. На целых полгода С... забросил дела, друзей, картины; его суда продолжали бороздить океаны, а его представители во всех частях света исправно телеграфировали ему отчеты о своих находках и готовящихся крупных аукционах, однако было очевидно, что он безразличен ко всему, кроме
Алфиеры; счастье его было таким полным, что мир, казалось, становится для него спутником, далеким и не представляющим интереса.
- Вы выглядите озабоченным.
- Да, я озабочен. Всегда неприятно поражать человека, не сделавшего тебе ничего плохого, в его самую чувствительную точку: тщеславие... Однако именно это я собираюсь сделать.
- Почему же?
С... немного повысил голос, как всегда, когда он бывал раздражен, более заметным стал певучий акцент.
- Дело принципа, моя дорогая. С помощью миллионов пытаются устроить молчаливый заговор вокруг фальшивого произведения искусства, и если мы не наведем в этом порядок, очень скоро никого не будет волновать разница между настоящим и поддельным, и самые прекрасные коллекции потеряют всякое значение...
Он не сдержался и величавым жестом указал на "Каирский пейзаж" Беллини, висевший над камином. Молодая жена как будто смутилась. Она опустила глаза, и выражение неловкости, почти грусти тенью легло на ее лицо. Она робко положила ладонь на руку мужа.
- Не будьте слишком жестоки...
- Иногда это необходимо.
Примерно месяц спустя после того, как публикацией в большой прессе сокрушительного отчета группы экспертов во главе с Фолькенгеймером была поставлена финальная точка спорам о "Неизвестном Ван Гоге", С... нашел в своей почте фото, не снабженное никаким комментарием. Он рассеянно посмотрел на него: лицо очень юной девушки, и самая примечательная черта его огромный нос, похожий на клюв хищной птицы. Он бросил фото в корзину для бумаг и забыл о нем. На следующий день он получил новую копию, и в течение недели, всякий раз, когда секретарша приносила почту, он находил фотографию, с которой на него смотрело лицо с уродливым носом-клювом. Наконец, вскрыв однажды утром конверт, он обнаружил приложенную к отправлению записку. Отпечатанный на машинке текст был краток:

Гари Ромен - Подделка => читать книгу далее


Надеемся, что книга Подделка автора Гари Ромен вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Подделка своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Гари Ромен - Подделка.
Ключевые слова страницы: Подделка; Гари Ромен, скачать, читать, книга и бесплатно
 https://plitkaoboi.ru/oboi/foto/      https://plitkaoboi.ru/oboi/fioletovye/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/dushevie-kabini/