The Dragonrealm – 3. Волчий шлем

На этой странице выложено литературное произведение The Dragonrealm – 3. Волчий шлем автора, которого зовут Кнаак Ричард. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно, или прочитать онлайн электронную книгу Кнаак Ричард – The Dragonrealm – 3. Волчий шлем.

Размер файла: 219.97 KB

Кнаак Ричард – The Dragonrealm – 3. Волчий шлем – скачать бесплатную электронную книгу

The Dragonrealm – 3

«Волчий шлем»: АСТ; Москва; 2001
ISBN 5-17-006709-7
Аннотация
Ричард Кнаак — достойный ученик «профессора Толкина». Человек, который сумел воспринять принципы толкиновской школы фэнтези практически дословно — и создать на их основе свой собственный, личный мир.
Мир, в котором лежит, где-то за таинственными Вратами, загадочная, недоступная земля — некогда прекрасная и цветущая, а ныне познавшая кошмар нашествия безжалостных завоевателей, что поклоняются волчьеголовому Разрушителю…
Мир, в котором плетет свои черные интриги полубезумный король магической страны «повелителей коней» и играет в чудовищную, до поры лишь ему одному понятную игру создатель Коня-призрака — демона, вырвавшегося из тысячелетнего заточения…
Мир, которому вновь и вновь угрожает опасность…
И тогда Зеленый Дракон поднимает против врагов магию Стихий…
И тогда могучий Грифон отправляется в смертельно опасный путь, дабы призвать на помощь защитникам Добра великого бога драконьего племени…
И тогда Конь-призрак вступает в битву с Силою, его породившей и готовой овладеть им снова…
Черные времена грядут для Драконьих Королевств.
Дни гнева. Дни Страдания. Дни Мужества…
Ричард Кнаак
Волчий шлем
Особая благодарность Гейл X., которая, по ее словам, прочла это не только по обязанности, но и потому, что ей понравилось!
ГЛАВА 1
Р’Дейн споткнулся о вывороченный корень огромного дуба и плашмя растянулся на земле. Не то, чтобы он был неуклюж; просто, когда тебя настигают бегуны, некогда смотреть под ноги!
Он уже слышал их. Не шорох огромных когтистых лап, не лязганье хищных зубов — он слышал жадное, нетерпеливое рычание. Вечно голодные, вечно жаждущие крови… Вот кто истинные дети Разрушителя!
Р’Дейн поднялся и снова, в который раз, мысленно обратился с мольбой к своему повелителю. Не его вина, что последний поход на Земли Мечты окончился полным провалом… по крайней мере, не только его вина. Да, войско вел он — но ведь его начальники одобрили план…
«Беги, безумец!» — одернул он себя. Сейчас не до прошлых ошибок! Бежать и бежать, без оглядки, в слепой надежде на то, что вдруг — чего не бывает! — бывшие враги окажутся спасителями.
Он и сам не понимал, откуда возникла безумная мысль, будто правители Сирвэка Дрэгота помогут ему; однако в его положении больше уповать было не на что. Если помощь и придет, то только из Земель Мечты. На этом континенте не осталось ничего, кроме Земель Мечты и Империи, которой он когда-то служил — Империи, которая теперь предъявила ему счет, разжаловав до простого солдата, до низкого ранга «Р», и бросив на растерзание этим тварям, от которых, на его памяти, еще никому не удалось спастись бегством…
Он мчался все быстрей, но — что хуже всего — понятия не имел, где Ворота. Просто бежал туда, где, по его представлению, лежали Земли Мечты, надеясь, что кто-нибудь увидит его и…
Бегуны приближались. Казалось, он уже затылком чувствует их жаркое, смрадное дыхание.
Повелитель Стаи и горстка его помощников сидели, не шевелясь, не сводя глаз с одинокой фигуры, которая беспомощно металась по лесу, отделяющему восточный конец Империи арамитов от окраин Земель Мечты. Внезапно что-то привлекло внимание Повелителя Стаи; он подался вперед всем своим тяжелым, в доспехах, телом. Помощники вытянули шеи, пытаясь разглядеть, что именно вызвало его интерес. Только один из них — единственный, кто не сидел, а стоял во весь рост — не проявлял, казалось, ни малейшего любопытства к тому, что творилось в кристалле Хранителя.
В комнате было темно, отчего зрелище в кристалле виделось отчетливей; и, сливаясь с кромешной тьмой, фигуры в одинаковых доспехах из черного дерева казались зловещими призраками. Повелитель Стаи внешне ничем не отличался от остальных, не считая огромного роста и длинного, ниспадающего тяжелыми складками плаща из волчьих шкур — единственного символа его высокого положения. Доспехи его — простые, гибкие, чрезвычайно искусно сделанные — полностью закрывали исполинскую фигуру. Уже много лет никто не видел Повелителя без этих доспехов.
Он снова наклонился вперед. Никто не смог бы угадать его мыслей — лицо Повелителя, как и лица помощников, закрывал волчий шлем, символ преданности арамитов их идолу — Разрушителю. У маски было злобное и коварное выражение — черты, которые приписывались Разрушителю; на самом же деле только Повелитель Стаи и, может быть, еще один человек видели истинное лицо божества. Остальные не знали, как выглядит их бог, — и не хотели знать. Они служили ему; этого было достаточно. И не мудрено. Вряд ли у кого-то из них достало бы смелости — не говоря уж о силе — бросить вызов сумрачному тирану. Он внушал им страх — его руки, вдвое мощней, чем руки любого из них, могли запросто разорвать человека надвое, даже если тот был в доспехах.
Один из них сидел особняком, держа руки над кристаллом и управляя изображением. Он ничем не отличался от остальных, но все присутствующие знали: это — Хранитель. Хранители всегда вели себя особым образом; иначе они просто не могли.
— Хранитель Д’Рэк! — прорычал один из Вожаков Стаи. — Сколько ему осталось до Земель Мечты?
Хранитель Д’Рэк был единственным из собравшихся, не считая Повелителя Стаи, кто мог, в случае необходимости, пренебречь строгостью ритуала. Все обязаны были являться на Совет в церемониальных шлемах; Хранителю же позволялось надевать шлем, не закрывающий лицо, с гребнем и густым волчьим мехом, сбегающим по спине. Эти шлемы считались менее официальными и потому не предназначались для советов. Д’Рэк — грузный усатый арамит с густыми, сросшимися в одну линию бровями — выбрал именно такой, открытый, шлем, чтобы удобнее было целиком сосредоточиться на кристалле.
— Не исключено, что он уже пересек границу; когда дело касается Земель Мечты, точнее сказать невозможно.
В голосе Д’Рэка звучало раздражение. Ни Повелитель Стаи, ни помощник, стоящий рядом с ним, никогда не задали бы такого дурацкого вопроса. Из всех собравшихся в комнате только они понимали, как трудно определить границы места, которое существует не только в действительности, но и в сознании. В этом-то и заключалась ошибка Р’Дейна: он действовал так, словно его врагов так же легко разыскать, как, к примеру, менлиатов, чье маниакальное пристрастие к точности можно было исцелить только полным завоеванием. А владения хозяев Сирвэка Дрэгота имели не более устойчивые очертания, чем утренний туман.
— Посмотрим на бегунов.
Огромная рука, в которой запросто поместились бы обе ладони Д’Рэка, сжалась в кулак — интерес Повелителя к погоне возрастал. И этот голос… Вряд ли кто из членов совета не поежился, услышав его. Вздрогнул и сам Хранитель. В голосе Повелителя было нечто, от чего даже у самых невозмутимых Вожаков и Командоров пробегал холодок по спине. Этот голос, как эхо, доносился со всех сторон, точно его обладатель присутствовал везде одновременно… Только один человек не почувствовал тревоги — помощник, стоявший рядом с Повелителем. Впрочем, о нем говорили всякое…
Д’Рэк кивнул, пробормотал что-то невнятное и принялся водить рукой над кристаллом быстрыми волнообразными движениями. У каждого Хранителя был свой, послушный лишь ему талисман; Д’Рэк, как один из старших Хранителей, управлял Волчьим Глазом, который считался едва ли не самым могущественным талисманом волков-рейдеров. Волчий Глаз обладал множеством удивительных свойств; сейчас была задействована лишь ничтожная часть его силы.
Изображение в кристалле всколыхнулось и поплыло. Поначалу все видели только темное, мутное пятно; даже сам Хранитель не сразу догадался, что это и есть бегуны. Как ни поворачивал он кристалл, ему все же не удавалось разглядеть их получше. С бегунами всегда так…
Расплывчатое волкообразное существо задержалось у корней дерева, явно напав на след жертвы. Эта тварь была темней, чем доспехи ее хозяев, черней, чем сама ночь. Невероятно длинная и узкая пасть распахнулась; ослепительно сверкнули похожие на кинжалы зубы и показался по-змеиному раздвоенный язык… Чудовище подняло широкую, плоскую лапу и принялось скрести ствол дерева изогнутыми когтями длиной с человеческие пальцы. Когти с легкостью раздирали корни. Казалось, при таком сложении бегуны не могут быть быстры и проворны; однако мало кому удавалось спастись от них.
К бегуну присоединился второй, затем — третий. Невозможно было разобрать, где кончается одно существо и начинается другое; они словно перетекали друг в друга. Зато было ясно видно, что у бегунов отличный нюх и могучие челюсти. Временами только и можно было разглядеть в кристалле, что зубы да когти.
Бегун, который первым почуял след, метнулся туда, где несколько минут назад скрылся Р’Дейн. За первым ринулись остальные. Бегуны выли, рычали, лаяли, созывая своих собратьев.
— Теперь посмотрим на жертву.
— Да, повелитель.
Д’Рэк проделал необходимые манипуляции с Глазом, и в кристалле вновь появилось изображение бегущего человека. Лицо Р’Дейна (чересчур смазливое, угрюмо подумал Д’Рэк) было искажено страхом. Он знал, что бегуны уже совсем близко и спасения ждать неоткуда.
— Сколько времени он там? — почти небрежно осведомился Повелитель Стаи.
— Больше суток, милорд, — ответил один из Командоров.
Огромная фигура Повелителя выпрямилась в кресле. После недолгих размышлений он откинулся назад и коротко бросил помощнику, стоявшему у него за плечом:
— Кончайте эту игру.
— Слушаюсь, милорд. — Помощник натянул на лицо волчью маску и уставился на кристалл. Д’Рэк сдержал раздражение. Он, как и все Хранители, терпеть не мог, когда чужаки — особенно этот чужак! — совались к талисманам. Ведь талисман для Хранителя — это его жизнь, его суть. Но Повелитель Стаи удостоил этого человека правом нанести последний удар — и здесь старший Хранитель был бессилен.
Бегуны отчаянно выли, точно что-то терзало их изнутри. Помощник Повелителя не сводил пронзительного взгляда с кристалла. Вой нарастал, становился все нестерпимей. Кое-кто из Вожаков даже заткнул уши.
— Довольно.
Фигура в доспехах почтительно поклонилась Повелителю и отступила назад.
Р’Дейн знал, что оглядываться нельзя, но все же оглянулся, споткнулся о кочку и кубарем покатился вниз по склону. Он сильно ударился о дерево. Дыхание перехватило; подняться он не мог.
«Попался! Проклятый Разрушитель! Мерзкое божество…»
Сильные руки на удивление легко оторвали его от земли. В первый миг он подумал, что его настигли бегуны; но эти твари сразу же разорвали бы его в клочья. Перед глазами Р’Дейна все плыло, да и ресницы он разлеплял с трудом — веки казались неимоверно тяжелыми. Последнее, что он разглядел, прежде чем погрузиться во тьму, — две расплывчатые безликие фигуры…
Странно, но собравшиеся на совет волки-рейдеры ничего этого не видели. Они смотрели на затравленного бывшего товарища, который не сумел угодить своему господину. Они видели, как бегуны догнали бедолагу и радостно окружили; как один за другим они наскакивали на Р’Дейна, кусали, рвали когтями и снова отпрыгивали — но всякий раз кольцо сужалось.
Наконец главный бегун выступил вперед и, урча, впился в человека взглядом, в котором смешались предвкушение и презрение. Он обошел вокруг Р’Дейна, затем отступил на несколько шагов и замер, выжидая.
Съежившийся от страха человек мог купить себе еще несколько мгновений жизни, если бы остался неподвижным; но Р’Дейн отшатнулся от главного бегуна — и тем самым показал этим тварям свою слабость.
Главный бегун сделал три шага вперед — и бросился на бывшего волка-рейдера. Остальные, дико завывая, последовали его примеру.
Когда все было кончено — не осталось даже клочка окровавленной ткани! — Повелитель Стаи поднялся на ноги. Казалось, его совсем не впечатлила сцена ужасной расправы, совершившейся по его собственному приказу.
— Д’Рэк, отзовите бегунов. Остальные — хорошо запомните то, что увидели.
Повелитель Стаи удалился без фанфар, сопровождаемый только одним помощником — тем самым. Д’Рэк наблюдал, как рейдеры, построившись шеренгой, покидают комнату. Он прекрасно мог сам управлять бегунами. Однако его господин приказал сделать это другому рейдеру с единственной целью — лишний раз подчеркнуть свое к нему расположение.
И неудивительно: Д’Шай всегда был его любимчиком.
Хранитель возобновил контакт с бегунами. Те повиновались ему с явной неохотой. Должно быть, кровь жертвы привела их в неистовство. Что такое один жалкий кролик для такой своры? Возможно, будь их два или три — тогда дело другое. Пожалуй, это было бы забавней.
Внезапно потеряв след, бегуны бесцельно кружили по лесу. Услышав зов Хранителя, они не сразу подчинились.
Бегуны злобно скалились: во-первых, их одурачили; во-вторых, случилось нечто необычайное.
Наконец преданность и страх взяли верх. Главный бегун взвыл и бросился назад, к псарне. Остальные следовали за ним по пятам.
Они не видели двух фигур, которые стояли совсем неподалеку, держа тело бесчувственного арамита. Даже когда один бегун на полном ходу задел дымчато-серый плащ, он ничего не почувствовал, а лишь невольно отскочил в сторону и помчался дальше.
Когда последний из бегунов скрылся из виду, две фигуры повернулись к востоку. Воздух перед ними дрожал и змеился; в материи, из которой была соткана реальность, зияла огромная дыра. Если бы Д’Рэк по-прежнему смотрел в кристалл, он увидел бы вдали величественную башню и тяжелые ворота, вокруг которых роились некие странные существа — стражники Земель Мечты охраняли, вход в свою страну от непрошеных гостей.
Двое, несшие Р’Дейна, ступили в отверстие — и рваные края его сомкнулись.
Д’Рэк не ошибся. Земли Мечты действительно существовали не только в реальности, но и в сознании. И Р’Дейн в последний миг, прежде чем потерять сознание, успел это понять.
ГЛАВА 2
— А ты уверен, что в этой твоей «надежной гавани» действительно безопасно?
Бисин, капитан ириллианского капера «Корбус», осклабился, обнажив острые драконьи зубы. Почти все ириллианские капитаны либо принадлежали к правящим драконьим кланам, либо, если они были людьми, преданно служили драконам. Бисин, в отличие от большинства представителей своей расы, был приземистым, плотным, почти тучным. И хотя выглядел он словно закованный в броню воин, чье лицо едва ли не полностью закрывал шлем, — все же командование судном было для него более привычным и приятным занятием, нежели война на море. Странно, если учесть, что «Корбус» принадлежал к числу самых победоносных «морских разбойников».
— Уверен, лорд Грифон, еще как уверен. Мы с командой побывали там дюжину раз, не меньше. Эти арамиты, волки-рейдеры, которые страшно кичатся своими успехами на море, решили оставить эту гавань в покое — во-первых, она слишком далеко на юге; во-вторых, там не осталось незавоеванных деревень, так что грабить некого. К тому же цели арамитов отличаются от наших.
Грифон не стал просить его разъяснить подробнее. Слишком уж часто «цели» драконов оказывались такими, что он не желал слышать о них. Даже представлять боялся. Вообще непонятно, отчего драконы вдруг решили стать моряками. Похоже, что эта раса одержима навязчивой идеей — все больше и больше уподобляться людям. Тем самым людям, которых они временами так презирают. Странно. Зачем рисковать жизнью на пиратских судах, когда можно принять изначальный драконий облик и напасть на добычу с воздуха?
Бисин, более разговорчивый, чем его сородичи, за время путешествия посвятил Грифона в некоторые подробности этого вопроса. Он сказал, что дракону, который вздумает атаковать иноземный корабль с воздуха, приходится быть настолько осмотрительным, что его силы и способности теряют всякий смысл. Что толку от горстки плавающей разломанной древесины? К тому же драконам его кланов трудно подолгу держаться в воздухе — а где приземлишься среди океана? Пока будешь снова принимать человеческий облик, и потонуть недолго. Почему-то драконы плохо держались на воде. Хотя кланы Синего Дракона и ходили в плаванья, все же они были наземными существами — как и их двоюродные братья.
Капитан привел и несколько других доводов; но все же объяснение в целом показалось Грифону подозрительным. Всю дорогу на борту «Корбуса» он наблюдал за драконами и понял истинную причину: им просто нравится человеческий облик! Слова Бисина, может быть, и звучали убедительно, но его тон лишь укрепил Грифона в его догадке. По поведению некоторых членов команды, по их обмолвкам птицелев сообразил: многие даже и не помнят, когда в последний раз принимали свой естественный образ! Более того: отпрыски драконов, особенно после общения с людьми, учились принимать человеческий облик в гораздо более юном возрасте — и весьма успешно! Грифон уже предвидел время, когда все драконы до единого исхитрятся походить на людей — даже больше, чем сами люди!
Он чуть было не поделился этим соображением с Бисином, но вовремя прикусил язык. Команда и так уже косо на него поглядывает. Осталось только сказать драконам, что они, оказывается, стремятся быть людьми — и жди беды! Тут уж Грифону не сносить головы, потому что драконов на судне — не счесть.
Несколько недель на борту «Корбуса» вымотали Грифона; но рассчитывать на отдых не приходилось — и он, вздохнув, когтистыми руками вцепился в леер. Лицо обдало фонтаном брызг. Мех и перья Грифона промокли; он не мог винить членов команды, которые всякий раз, когда дул ветер, старались держаться с одной стороны от птицельва. Что поделать — так он мучился всю жизнь.
Всю жизнь… Это было еще одно несчастье — может быть, самое главное. Около сотни лет назад волны вынесли Грифона на берег Драконьего царства, к Пенаклесу — Городу Знаний. Человек с лицом хищной птицы, львиной гривой и когтистыми руками, покрытыми мехом и перьями. Зверь с человеческой душой, с остатками бесполезных крыльев. Не хватало только хвоста.
Однако с давних, забытых времен у Грифона сохранились могущество мага и искусство полководца. Он создал армию наемников — и она одерживала победу за победой, несмотря на его нечеловеческий облик и решение по возможности уклоняться от работы на Королей-Драконов. В те дни и в последовавшие за ними беспокойные времена он, как мог, избегал моря. Оно порождало в его груди страшный, ни с чем не сравнимый холод. Грифон всегда знал, что его прошлое лежит за Восточными Морями, но лишь совсем недавно он сумел собрать воедино обрывки воспоминаний и набрался храбрости пересечь бездну, отделявшую Драконье царство от тех земель, где он был рожден.
Храбрости-то он набрался, но путь от этого не стал легче. Его по-прежнему не отпускали мучительные воспоминания о том, как море швыряло его, точно щепку, пока не выбросило, полумертвого, на берег у Пенаклеса…
Капер развернулся, направляясь к потайной гавани, и Грифон поспешно перебрался на другую сторону судна. Двигался он, как любой человек, эльф или дракон. Башмаки, правда, были слишком широки, и все же походка Грифона походила на шаг искусного охотника. Просторная одежда скрывала крохотные узелки на лопатках — крылья, а также тот факт, что коленки птицельва сгибались не вперед, а назад, словно у птицы или кошки. А широкие башмаки помогали укрыть от взглядов стопы, которые были похожи скорей на львиные лапы с орлиными когтями, чем на человеческие ступни. Впрочем, после того, как Грифон столько лет правил Пенаклесом, все это имело значение только для него самого — но все же имело. Подданные принимали его за своего, и он старался отплатить им за эту любезность тем, что старался выглядеть, как они. Конечно, это было глупо, но Грифону доводилось видеть глупости и похуже.
Вспомнив Пенаклес, Грифон закрыл глаза. Что-то они думают о нем? Бросить город, когда весь континент бурлит от перемен… Император-Дракон мертв; убит своим же сородичем, которого тоже больше нет в живых. Северные земли до сих пор не могут оправиться от потрясения — их разрушил перед смертью тот же Король-Дракон. Все шестеро правителей-драконов мертвы; только у одного из них есть наследник, способный править. Государства людей в пределах Драконьего царства, конечно, воспряли духом, влияние их усилилось, однако и там дела обстоят не лучше. Мито Пика все еще лежит в руинах, граждане его убиты или изгнаны рвущимся к власти драконом-захватчиком, лордом Тома, который и сейчас еще в силе. Меликард, молодой король города Талака, фанатик, ставший калекой, с изуродованными лицом и рукой после неудачной попытки похитить отпрысков покойного Императора-Дракона. Дракончики были вверены заботам Кейба и Гвен Бедламов — близких друзей Грифона, самых великих магов из всех ныне живущих. Они пользовались покровительством Зеленого Дракона — единственного из Королей-Драконов, который относился к людям дружелюбно.
Бисин отрывисто отдавал приказы команде, состоящей из людей, драконов и невесть кого еще. Медленно, словно наощупь, «Корбус» входил в крохотную гавань. Капитану нравился этот порт, потому что причаливать к нему надо было по узкому прямому пути — иначе напорешься на подводный хребет, которых здесь было в избытке. Бисин говорил, что его ныряльщики не раз видели следы злополучных кораблей, которым не удалось проделать этот трюк.
— Герцог Моргис на палубе! — раздался чей-то голос.
Грифон обернулся.
После того, как волки-рейдеры (особенно этот холеный аристократ Д’Шай) предприняли попытку убить Синего Дракона — правителя Ириллиана — и Грифона, Король-Дракон продлил свое перемирие с теперь уже бывшим правителем Пенаклеса. Синий Дракон владел кораблями, которые совершали набеги на земли арамитов; это он приказал предоставить Грифону место на «Корбусе». Грифон был полон решимости выяснить всю правду о своем прошлом. Последнее столкновение с Д’Шаем выявило некие подробности, которые птицелев раньше не мог припомнить, как ни пытался.
Д’Шай в той схватке погиб; он, казалось, сам решил шагнуть навстречу смерти. Птицелев до сих пор не мог поверить в его гибель, хотя видел ее собственными глазами. И однако же, каждую ночь перед его взглядом вставало насмехающееся лицо Д’Шая. Этот арамит — даже мертвый! — стал очень важным звеном в цепи, связывающей Грифона с его прошлым.
Появился герцог Моргис. Руководствуясь принципом «доверяй, но проверяй», Синий Дракон отправил с птицельвом одного из своих свежеиспеченных герцогов — в качестве компаньона и советника. Как и его предшественники, Моргис был отпрыском самого Синего Дракона, хотя на нем и не было отметок, которые могли бы позволить ему унаследовать отцовский трон. Короли-Драконы были помешаны на отличительных признаках королевской власти. Из-за этого в свое время чуть не погиб Синий Дракон; из-за этого же погибли двое его сыновей — один от руки брата, а тот, в свою очередь, от удара Синего Дракона. Удара, разорвавшего ему горло.
Несмотря на отсутствие царственных отметин, Моргис выглядел настоящим лордом. Он был почти на целый фут выше Грифона (который и сам отличался высоким ростом) и зеленого цвета с оттенком морской волны, характерным для его кланов. Многие из драконов, на которых не было отметин, имели зеленую чешую — если родня не меняла ее цвет еще в раннем детстве. Некоторых драконов воспитывали в соответствии с окраской и символами кланов. Так, кланы Красного Дракона (нового Красного Дракона, поскольку старый давным-давно погиб от руки сумасшедшего Азрана — отца Кейба) все были кроваво-красного цвета.
Шлем и доспехи были всего-навсего видимостью. На самом деле доспехи представляли собой не что иное, как чешую, которой с помощью естественных драконьих чар была придана видимость рыцарских лат. Почти все мужчины-драконы умели принимать человеческий облик, и это умение оттачивалось из поколения в поколение. Моргис, как и многие молодые драконы, предпочитал удобный человеческий образ тому, в котором был рожден, и тоже не желал принимать изначальную форму — разве что если бы это был вопрос жизни и смерти. И то он сперва подумал бы.
— Милорд Грифон, — проскрипел дракон.
Грифон отметил про себя, что его неприязнь к молодому герцогу вызвана не столько цветом, сколько тем, что Моргис уж слишком похож на лорда Тома: длинный раздвоенный язык, острые, точно лезвие, зубы, совершенно не похожие на человеческие. Драконий гребень тоже выглядел внушительно, это была главная часть шлема — символ власти. Прежде Грифону не раз доводилось видеть, как драконы меняют облик; он представил, как лицо Моргиса удлиняется, превращаясь в драконью морду. Это был бы крупный дракон…
— Герцог Моргис.
— Вы уже решили, куда направитесь, когда мы сойдем на берег?
Именно эта мысль всю дорогу не давала покоя бывшему правителю Пенаклеса. Попробовать пробраться в Канисаргос — вытянутую, словно змея, столицу Империи арамитов — или же отправиться на поиски Земель Мечты и Сирвэка Дрэгота, о которых упоминал Д’Шай и которые будоражили его истерзанную память?
— На восток, затем на северо-восток.
— Значит, вы хотите разыскать эти мифические Земли Мечты.
Это был не вопрос, а утверждение; намек на то, что дракон знал о решении Грифона раньше, чем он сам.
— Да… и я думаю, что они не мифические.
Моргис повернулся к Бисину, который, удостоверившись, что его команда держит ситуацию под контролем, подошел к двоим своим пассажирам.
— А вы что скажете, капитан? Вы знаете, где Земли Мечты?
— Они долж-ж-жны сущ-щ-ществовать, — задумчиво прошипел Бисин. Склонные к педантизму драконы лезли вон из кожи, стараясь говорить на общих языках без ошибок. Для их расы это было нелегко — особенно когда эмоции перехлестывали через край. — Должны… иначе волки-рейдеры не тратили бы столько времени и сил на их завоевание.
— Вот это разумный подход. Сдаюсь. — Герцог Моргис улыбнулся. Улыбка была не из приятных.
Грифон склонил голову набок, всматриваясь в берег. При большом желании он мог бы принять людской облик, с человеческими глазами, но собственное зрение — наподобие птичьего, только гораздо острей — устраивало его как нельзя лучше. Отложим перевоплощение до того момента, когда без него будет не обойтись. Он надеялся, что этот утомительный процесс произойдет не раньше, чем его поиски увенчаются успехом — если увенчаются… Ведь есть вероятность, и немалая, что он умрет прежде, чем ему удастся найти хотя бы след таинственных Земель Мечты, Сирвэка Дрэгота… и Ворот! — внезапно мелькнуло у него в мозгу. Ворота… это важно. Вот приоткрылась и еще одна дверца в его памяти, прежде запертая наглухо. Такие внезапные просветления одновременно радовали и раздражали Грифона, потому что он чаще всего не мог увязать их с тем, что знал.
«В один прекрасный день я вспомню все», — поклялся он.
— …Берега, шлюпка вернется, — говорил тем временем Бисин. — Мы не можем оставаться здесь долго. Вдруг какой-нибудь предприимчивый рейдер сунет сюда нос, решив, что его предшественники чего-то не доглядели. Милях в десяти к востоку вы найдете дружественную деревню. Там вам обоим продадут лошадей.
При последних словах Грифон резко обернулся к герцогу, буравя глазами фальшивый драконий гребень:
— Нам обоим?
Моргис слегка улыбнулся, словно не замечая сверкающего взгляда Грифона:
— Мой повелитель приказал мне сопровождать вас. Он полагал неуместным говорить вам об этом сразу.
— Потому что я отказался бы в самых живописных выражениях!
— Так он и сказал, — весело подтвердил дракон.
— И отказываюсь! — Шерсть на затылке у Грифона встала дыбом.
Моргис безразлично пожал плечами:
— В таком случае капитан Бисин разворачивает «Корбус» и мы плывем назад, как только запасемся провиантом.
По лицу толстяка-капитана Грифон понял, что тот впервые слышит о таком варианте. Однако права на протест Бисин не имел.
Обратного пути нет. Мысль о воспоминаниях, томящихся в темнице памяти, день и ночь преследовала птицельва. Если он вернется в Драконье царство, то попросту сойдет с ума. Даже сейчас, в этот миг, лежащая перед ним земля манила его, точно песня сирены. Он едва не поддался искушению броситься в воду и поплыть к берегу — несмотря на отвращение к воде.
— Хорошо. Но нас будет только двое. — Грифон представил себе вооруженное до зубов драконье войско. Попробуй-ка не вызвать подозрений в такой компании! Она привлечет внимание в какой угодно маскировке.
— Разумеется. Я не ребенок, лорд Грифон.
«Это мы еще посмотрим», — мысленно ухмыльнулся бывший правитель. Он-то, по крайней мере, может укрыться плащом или принять человеческий облик. Но как спрятать рослого, вальяжного лорда-дракона, похожего на вооруженного до зубов рыцаря?
Герцог опередил его:
— Мой повелитель дал мне вот это, чтобы облегчить наше путешествие.
Один из членов команды, человек, вынес вперед два плаща. Грифон не смог не восхититься искусством постановщика этого спектакля. Моргис — а может быть, и сам Синий Дракон — продумал все до мелочей, чтобы у его «союзника» просто не осталось времени придумать контраргумент — если его вообще можно было придумать.
— Это — плащи-миражи. Изготовить их было не так-то просто, насколько я понимаю; но зато в них мы будем в полной безопасности.
Простые на вид плащи были поистине волшебными. Стоит только представить, во что ты хочешь обратиться — и это желание сбывается.
Грифон перебрал в уме возможности, которые открывались перед ними благодаря чудо-плащам. В такой одежде можно без особого труда проникнуть в Канисаргос, а оттуда…
Оттуда — что? Что он станет там делать в окружении врагов, возможно, более могущественных, чем он сам? Нет уж, лучше не менять планов и попробовать найти обитателей Сирвэка Дрэгота. Волки-рейдеры подождут. Но ждать им недолго. Они кое-что задолжали ему — например, украденные воспоминания…
Бисин взял у матроса плащи и вручил пассажирам:
— Одеваются здесь так же по-разному, как на нашем континенте. Если вы хотите одеться, как, скажем, в Пенаклесе или Ириллиане, это будет вполне нормально. А что касается своего обличья — решайте сами.
Грифон принялся разглядывать одеяние. Широкий и просторный плащ был скроен так, чтобы не стеснять движений в драке. К тому же под такой одеждой удобно носить оружие. Конечно, оружие тоже можно вообразить, но если зло поднимет свою мерзкую голову, от таких мечей будет мало проку.
Моргис и Грифон накинули плащи. Птицелев не сразу смог сфокусировать взгляд на своем спутнике — герцог казался ему расплывчатым пятном. Наконец пятно стало приобретать очертания — и через несколько секунд Грифон увидел перед собой высокого, стройного черноволосого человека с неотразимыми синими глазами. Однако на лице Моргиса сияла самодовольная ухмылка, и Грифон невольно подумал, что истинную суть не скрыть никакой маскировкой. Интересно, что видит сейчас герцог, глядя на него?
Капитан Бисин, как всегда предупредительный, велел принести зеркало. Кто-то из матросов разыскал его среди прочих «сокровищ», еще не проданных «морским разбойником», и принес на палубу. Моргис первым осмотрел себя и, по-видимому, остался доволен; затем передал зеркало Грифону.
Птицелев увидел то же лицо, которое всегда было у него в человеческом облике, — разве что слегка изменившееся. Может быть, подводила память, но отражение в зеркале вовсе не вызвало у него протеста. Ястребиный взгляд, аристократический и, по счастью, слегка укороченный нос, светлые, почти белые волосы и узкие темные глаза. В отличие от дракона, чья физиономия казалась гладко выбритой, у Грифона была маленькая ухоженная бородка. Последнее навело птицельва на мысль:
— Нам не стоит подолгу общаться со случайными знакомыми; иначе они задумаются о том, почему мы не обрастаем щетиной и волосы наши не взлохмачиваются.
— Согласен. И возьмем с собой зеркало — на всякий случай.
Плащи-миражи сохранят тот облик, который был им заказан; но чья-нибудь сильная воля может, нарочно или невольно, изменить его. В этом кроется опасность. Да, их новые наряды отнюдь не идеальны.
Грифон поправил плащ. Чудеса продолжались. Вместо причудливо скроенного одеяния на нем теперь был обычный дорожный плащ с капюшоном. Оставалось только дивиться тому, сколько труда вложили в это Король-Дракон или его маги.
Один из матросов подошел к Бисину, вытянулся и отсалютовал:
— Шлюпка готова, капитан.
— Отлично. Милорды? — Бисин поклонился и приглашающе повел рукой.
Шлюпка уже покачивалась на волнах. Места в ней хватило бы и на дюжину, но предназначалась она только для Грифона, герцога Моргиса и четверых гребцов. Запасы провизии были уложены, гребцы почтительно ждали, пока спустятся пассажиры.
— Да поможет вам Дракон Глубин! — крикнул сверху Бисин.
Герцог ответил ему тем же, и крохотное суденышко двинулось к берегу. При каждом покачивании у бывшего правителя Пенаклеса замирало сердце. Вода! В последний раз он оказался в подобном положении, направляясь на встречу с Синим Драконом. И сейчас дело обстоит не лучше. «Корбус» давал хоть какое-то ощущение безопасности. А эту утлую лодчонку, казалось, может перевернуть любая волна… Однако этого не случилось. Шлюпка благополучно добралась до берега, и команда вытащила ее на сушу.
Они ждали, пока матросы не просигналят, что все спокойно и можно выходить. Грифон про себя проклинал лужи морской воды под ногами и соленые брызги на лице. Моргис тоже выглядел недовольным — странно, если учесть, что он владел морскими территориями. В отличие от правящего Короля-Дракона, Моргис явно предпочитал сушу.
Матросы вынесли провизию на берег, отсалютовали герцогу, спустили шлюпку на воду и налегли на весла, направляясь к кораблю. Грифон и его спутник проводили шлюпку взглядами, затем подняли свои пожитки и принялись изучать берег.
Они стояли у подножия довольно крутого травянистого склона. На одной его стороне виднелись деревья. Будь это место понадежней, здесь могло бы получиться отличное пастбище. Бисин сказал, что дружественная деревня — в десяти милях к востоку. Путь неблизкий; но ничего страшного. Вот по Адским Равнинам с их вулканами пройти десять миль — действительно была бы задача не из простых.
Мельком глянув на удаляющийся «Корбус», Грифон вздохнул и взялся когтистыми руками за склон. Земля оказалась твердой; карабкаться было легко. Моргис последовал его примеру, и между ними неожиданно завязалось что-то вроде состязания — кто первым выберется наверх.
Победил дракон — за счет роста и еще потому, что Грифон внезапно сообразил: тот, кто первым достигнет вершины, рискует упереться взглядом в башмаки какого-нибудь странника, чьи намерения могут оказаться не самыми добрыми.
Стоя на вершине холма, они увидели покрытую травой равнину, которая тянулась во всех направлениях примерно на милю, а дальше переходила в лесок. На востоке и на севере лес становился гуще. Грифону пейзаж показался прекрасным, Моргису же — скучным и унылым, и он повернулся к морю.
— Грифон!
Изумление в голосе дракона заставило птицельва резко обернуться.
«Корбус» уже вышел из гавани в открытое море — но, к несчастью, на горизонте появились силуэты трех кораблей, и хотя разглядеть их было невозможно, и Грифон, и Моргис почему-то не сомневались, что это — не драконьи каперы.
— Они его заметили! — Моргис выругался — Смотрите! Они идут ему наперерез!
Так оно и было. Капитаны всех трех кораблей явно намеревались преградить «Корбусу» путь назад, в Драконье царство. Бисин мог попытаться уйти от них, повернув на юг. Может, были и другие способы, но Грифону больше ничего не приходило в голову. Он не был силен в правилах ведения войны на море…
— Почему они не примут облик драконов? Ведь берег близко, и, когда битва кончится, можно будет вернуться…
Моргис покачал головой:
— Дракон — лакомая добыча для арамитов. Они наверняка заготовили какой-нибудь сюрприз. Но Бисин — хороший капитан. Если выход есть, думаю, он его уже нашел.
— Ох, — недоверчиво вздохнул Грифон, недоумевая, какие же контрмеры волков-рейдеров могут вынудить драконов уклониться от атаки.
Герцог замер на мгновение, затем сердито зашипел.
— Что, Моргис?
— Мы не можем ждать, выпутается ли Бисин из этой передряги. Нужно уходить, и чем быстрей, тем лучше. Они знают, что «Корбус» движется от берега? Я не удивлюсь, если они захотят выяснить, зачем он сюда приплывал.
Грифон кивнул. Он знал, что недооценивать арамитов глупо. Такая беспечность стоила жизни многим. Если бы не генерал Тоос, бывший его заместитель, а ныне преемник, то и сам Грифон, и Синий Дракон погибли бы мучительной смертью в лапах Д’Шая.
Оторвав взгляды от моря, путники устремились к востоку. Судя по объяснениям капитана, найти деревню было проще простого — а это значило, что волки-рейдеры тоже отыщут ее без труда. Стало быть, им нужно достичь деревни, купить приличных коней и немедленно двигаться дальше. По-настоящему отдохнуть они смогут, только углубившись в дремучий лес, который, по словам Бисина, был далеко на востоке.
Дорога в деревню оказалась совершенно безопасной, но обоим путникам было не по себе. Грифон не мог понять, что именно тревожило его в безмятежном лесном пейзаже, — но душа была не на месте. Птицельву казалось, что миллионы — без преувеличения! — настороженных, недобрых глаз следят за ними из густых ветвей.
Достигнув наконец деревни, усталые путешественники облегченно вздохнули.
Деревня — называлась она Рисэл — даже издали выглядела невероятно жалкой и унылой. В ней оказалось не больше дюжины строений из камня, глины и соломы, которые с большой натяжкой можно было бы назвать домами, и еще несколько хижин — совсем убогих, но, по всей видимости, жилых. Казалось, кто-то беззаботной рукой разбросал эти сооружения по Рисэлу, вовсе не заботясь об удобстве жителей. Дороги не было вовсе; Грифон и Моргис предпочли идти по густой траве, нежели увязать в грязи. Бисин говорил, что в деревне можно будет купить лошадей. Там и сям бродили тощие — кожа да кости — животные, но лошадей среди них не наблюдалось. Похоже, в деревне их не было вовсе. Жители Рисэла были одеты в простое платье из грубой ткани. Все они вроде бы занимались своими делами, однако двигались механически, словно марионетки; казалось, они не очень интересуются собственной жизнью. Но стоило кому-то из них заметить пришельцев, как все тотчас переменилось.
«Дружелюбные» — вряд ли это слово применимо к несчастным обитателям Рисэла, подумал Грифон. Люди буквально сбивались с ног от усердия, стараясь угодить незваным гостям. Моргису такое поведение вовсе не казалось странным; напротив, он принимал его как должное — вероятно, потому, что принадлежал к правящему драконьему клану. Интересно, подумал Грифон, как бы повели себя эти люди, если бы Моргис явился перед ними в своем истинном облике? Из разговоров с Бисином он понял, что капитан «Корбуса» присылал сюда для переговоров только людей — причем очень немногих, самых преданных.
Внезапно Грифон осознал: это — побежденные. Дух их сломлен, они трепещут перед всяким, в ком видят чувство собственного достоинства. Едва они с Моргисом вошли в Рисэл, дети прервали свои игры и устремили на чужаков печальные взгляды. Взрослые тоже побросали все дела, женщины поспешно скрылись в домах, мужчины стояли безмолвно, ожидая самого худшего. Когда выяснилось, что незнакомцы не собираются ночевать в Рисэле и что им вообще ничего не надо, кроме двух лошадей да запасов съестного, люди в радостном оживлении бросились добывать все необходимое — лишь бы эти двое поскорей исчезли из их жизни.
«Морских разбойников» мало заботила участь этих людей, но Грифон не остался к ним равнодушен. Когда один пожилой мужчина, расставаясь с прекрасным конем, захотел отдать его даром, птицелев чуть ли не силком всучил ему деньги.
Вот что натворили арамиты. Вечно испуганные дети, съежившиеся взрослые, готовые все отдать по первому требованию. Грифон почувствовал, как в душе его вскипает гнев. Еще один пункт обвинения против волков-рейдеров. Впрочем, вряд ли он мог возненавидеть их сильней, чем сейчас.
— Пора двигаться. До захода солнца осталось два, самое большее — три часа. — Моргис уже сидел в седле. Ему хотелось поскорей выбраться из этой мерзкой дыры. Лучше уж рыскать по незнакомым лесам, чем оставаться в такой грязище — хотя люди тут умеют себя вести, ничего не скажешь.
Грифон прочел по лицу герцога его мысли и снова подивился тому, как призрачный облик может вскрыть истинную суть. Тут он понял, что и Моргис может прочесть на его лице негодование, и заставил себя расслабиться и подумать о другом.
Они никому не сказали, куда едут, но намекнули, будто направляются к северу. Неизвестно, есть ли в деревне шпионы, и, если будет погоня, неплохо пустить ее по ложному следу, чтобы выиграть хоть немного времени.
Когда они покидали Рисэл (под чрезмерно пылкие прощальные пожелания его жителей), Моргис обратил внимание на странный шест, торчавший из земли. Шест был толщиной в человеческое туловище и примерно на фут выше герцога. Наверху красовалось грубо вытесанное из дерева изображение волка или некоего волкоподобного существа.
— Интересная работа, вы не находите?
Глаза статуи привлекли Грифона, он смотрел на нее, не отрываясь, обернувшись назад, и отвел взгляд, только когда она скрылась из виду.
Вот и еще одна дверца приоткрылась, выпустив наружу воспоминания…
Моргис, уехавший далеко вперед, обернулся и заставил коня замедлить бег — задача не из легких, поскольку лошадь, в отличие от людей, прекрасно понимала, что седок — дракон, как бы он ни выглядел, и всячески пыталась его сбросить.
— Гри… что случилось?
— Разрушитель.
— Простите?
— Разрушитель. Верховное божество арамитов. Они называют его живым богом. — Грифон ощутил холод в животе и пришпорил коня. Моргис догнал его:
— Но ведь это всего лишь идол. Стоит ли волноваться? К тому же мой опыт подсказывает, что боги обычно предоставляют событиям течь своим чередом. Что проку быть богом, если приходится день и ночь трудиться?
Моргис ухмыльнулся — так же противно, как и до надевания чудо-плаща.
Птицелев помотал головой, отгоняя ужас, который он испытал, поймав глазами взгляд волкообразной твари. Да нет же! Это смехотворно! Моргис прав — это всего-навсего идол. И все же новое смутное воспоминание сверлило его мозг…
— Разрушитель не такой, — сказал он наконец.
— Не такой?
Что-то давнее… история, рассказанная кем-то много лет назад…
— Разрушителю небезразличен его народ. Он прекрасно им управляет. Говорят, он лично дает команды волкам-рейдерам.
Моргис нахмурился:
— Уж не хотите ли вы сказать, что…
Грифон посмотрел вперед, на раскинувшуюся перед ним землю, — говорили, будто это существо способно охватить всю ее единым взглядом! — и кивнул:
— Именно. Не исключено, что мы очень скоро наступим на ногу — или на лапу — совершенно настоящему темному божеству!
ГЛАВА 3
Если не считать того, что всадники ехали по чужой земле, где на каждом шагу их могла подстерегать опасность, то можно было бы сказать, что дорога выдалась на удивление скучной. Ландшафт был настолько однообразен, что временами путникам казалось, будто они движутся по кругу. Грифон даже поймал себя на мысли, что с нетерпением ждет заката — может, в сумерках пейзаж станет выглядеть не столь удручающе?
Моргис откинулся назад в седле:
— Устроим привал здесь или проедем подальше? Мне пока не хочется останавливаться, да и лошади бегут резво.
Что правда, то правда. Совладать с лошадьми оказалось делом нелегким. Они каждый миг были готовы пуститься во весь опор, но седоки их сдерживали. Скакать что есть мочи по стремительно чернеющему лесу было по меньшей мере неразумно.
Грифон обдумал предложение спутника:
— Да, проедем подальше. — Он посмотрел на небо. — Только вот Гестия сегодня слабая, она не достигла и половины. У меня нет желания ехать по этим лесам в темноте.
— А что здесь видеть? Лес совершенно пуст!
— Так спросите себя, почему он так пуст. Моргис умолк, задумавшись над этими словами, и Грифон вновь погрузился в размышления. Вопрос, который он задал герцогу, не давал покоя ему самому. Действительно, лес был абсолютно пустым. Не слышно было ни пения птиц, ни шороха ночных зверушек. Может быть, в этих скудно населенных местах так и должно быть — звуки попросту не достигают их слуха? Или арамиты истребили всех лесных обитателей? Но тогда почему не пострадали деревья? Ни следов пожара, ни сломанных веток…
К тому же деревья выглядят очень старыми. Если предположить, что они успели вырасти после давних набегов волков-рейдеров, то животные и подавно должны были вновь здесь поселиться…
Грифон похолодел. Лесная тишина стала невыносимой. Оглушительная, мертвая тишина.
В сумерках он различил силуэт Моргиса; тот остановился и, глядя на него, указывал куда-то на север. Грифон тоже придержал коня, навострил уши — и наконец расслышал. Звук был едва различим, однако его не спутаешь ни с чем. Лязганье стали о сталь.
Бежать было глупо. Быстро оглядевшись, птицелев заметил справа густые заросли, где можно было спрятаться. Указав на них дракону, он спешился и медленно, тихо подвел к укрытию лошадь. Моргис последовал его примеру. Надежно укрыв лошадей, они заставили их опуститься на землю и залегли сами.
В лесу было темно, хоть глаз выколи — но теперь это было им на руку. Ведь из укрытия они заметят незнакомцев раньше, чем те — их.
Ждать пришлось недолго. Звон металла стал отчетливей, громче, а вместе с ним донеслись людские голоса и топот конских копыт. Моргис сжал плечо Грифона. Мимо них проехал первый всадник. Его очертания напоминали расплывшееся пятно.
Грифон не видел шлемов, но знал точно: это — волки-рейдеры. Так могли вести себя только они. Птицелев знал их повадки, образ их мыслей. Арамитов было не меньше десяти, но вряд ли больше двух десятков. Грифон почти не сомневался в точности своего предположения.
Он почувствовал, что кто-то пытается — легонько, едва ощутимо — прощупать его сознание, и быстро выставил барьер, чтобы сбить разведчика с пути, заставить поверить, будто его, Грифона, здесь вовсе нет. Он с тревогой обернулся к Моргису, но тот кивком успокоил его: он тоже почувствовал щуп и тоже успел отгородиться. Значит, среди дозорных есть какой-то колдун. Вроде того, что был тогда с Д’Шаем. Тот, который словно мгновенно высох, когда один из железных телохранителей Грифона случайно разбил его талисман… Хранитель? Кажется, их так называют. Арамиты взяли с собой Хранителя.
Грифон прекрасно знал, куда направляются волки-рейдеры — прямиком в деревню, где они с Моргисом купили коней. А это значит, что арамиты намерены выяснить, не оставил ли «Корбус» кого-либо на этом берегу.
Последний волк-рейдер проехал мимо. Грифон медлил, мысленно считая секунды. Моргису надоело ждать, и он попытался было подняться, но Грифон рывком притянул его обратно на землю. И вовремя — едва голова герцога исчезла в листве, как показался новый отряд арамитов, следующий за первым. Именно этого и ждал птицелев. Излюбленный прием волков-рейдеров: заставить врага подумать, будто дозор уже прошел, выманить его из укрытия — и внезапно напасть с двух сторон.
Ясно, что у них с Моргисом даже меньше времени, чем они рассчитывали. Сторожевые суда арамитов передали новость о «Корбусе» на заставы быстрей, чем за день. Птицелев не сомневался: едва дозор узнает о двоих путниках, купивших коней всего в десяти милях от бухты, как весть об этом разнесется с такой же скоростью. Конечно, рейдерам потребуется время, чтобы достичь деревни, допросить ее обитателей и пуститься в погоню — но на это нельзя рассчитывать. При такой отлаженной системе оповещения не исключено, что очередной отряд арамитов уже поджидает их где-то в засаде.
На этот раз они выжидали гораздо дольше. Наконец Грифон осторожно встал и огляделся. Несмотря на уверенность, что все арамиты ушли, в нем всколыхнулось странное чувство — будто они в этом лесу не одни. Точно так же, как когда ему казалось, что миллионы глаз следят за ними из кустов. Только теперь он ощущал, что их окружили со всех сторон.
Моргис поднялся, разминая затекшие мышцы. Этот дракон явно был не из тех, кому по душе прятаться в укрытии.
— Предлагаю двигаться, и чем быстрей, тем лучше, пока лошади не устанут, — сказал он. — Мы должны выиграть хоть немного времени.
— Может быть, лучше воспользоваться плащами? Слиться с листвой? Но как тогда спрятать лошадей? — Грифон печально покачал головой. — Выбора нет. Едем — но только до тех пор, пока первый из нас не начнет клевать носом. Страх потерять лицо понятен, но потерять бдительность гораздо опасней. Как только один из нас устанет, он немедленно скажет другому.
— Согласен, — кивнул герцог.
Они оседлали коней и после недолгого совещания продолжили путь на восток. Моргис предлагал двинуться к юго-востоку, но Грифон был уверен: то, что он ищет, лежит гораздо северней. Однако двигаться на северо-восток было небезопасно — слишком уж близко к самым густонаселенным областям Империи арамитов.
Гестия продолжала свой путь по небосклону, проливая вниз скудный, тусклый свет. Путники, конечно, были благодарны ей за спасительный мрак, но все же временами предпочли бы видеть дорогу перед собой больше, чем на два-три ярда.
Птицельва не покидало странное ощущение, будто все это время за ними следят.
Время ползло мучительно медленно. Грифон то и дело поглядывал на одинокую луну, пытаясь прикинуть, с какой скоростью они едут и сколько осталось до рассвета. В очередной раз подняв глаза к небу, он недоуменно сощурился. Ведь все это время луна была справа от него! Что же, спрашивается, она сейчас делает сзади? Луна всегда движется по одному и тому же пути. Она не может прыгать туда-сюда, словно непоседа-озорник, иначе кому нужна такая луна?
Но если луна права, значит… значит, они сейчас едут… на юг?!
— Попали в переплет.
Эти слова принадлежали Грифону, но произнес их Моргис Птицелев оторвал взгляд от заблудившейся луны и уставился туда, куда указывал дракон.
— Нам не проехать через эти заросли.
«Заросли» было мягко сказано. Тропа исчезла. Перед ними была стена из огромных деревьев, ветви которых переплелись так густо, что прорубиться через них заняло бы не один день.
— Только не применяйте колдовства, — предостерег Грифон
— С-сам з-знаю, — прошипел дракон. — Любое заклинание прогремит, как звук трубы, и тут уж наши приятели в черном не заставят себя ждать… А вы считаете, мы должны прорубаться через эту стену?
— Я считаю, мы должны ее обойти.
— Как? — герцог развел руками. — Она тянется во все стороны. И как мы раньше ее не заметили?
Чувство, что за ними следят, стало почти невыносимым.
— Не знаю…
Моргис вздохнул:
— Нам нужно… — начал было он, но осекся, поглядев назад.
Грифон резко обернулся в седле. Прямо за ними выросла точно такая же стена, как и впереди.
— Дракон Глубин! — сквозь зубы выругался герцог. — Это западня!
Они повернули коней направо — на запад; но было поздно — их взглядам предстала еще одна стена. Поворот на восток — то же самое. Последний путь к бегству был отрезан.
И тут послышался шепот.
Сначала они не обратили на него внимания, отчаянно пытаясь придумать, как найти выход из западни и при этом обойтись без волшебства, чтобы не привлечь арамитов. Потом им показалось, что это ветер шумит в густых ветвях. Не одна минута прошла в страхе и смятении, пока они поняли: нет, не ветер.
— Мы попали в ловушку, — пробормотал Моргис.
— Но это не волки-рейдеры.
— Тогда кто?
Грифон не ответил, пытаясь расслышать, что именно шепчут незримые голоса. Однако те говорили так быстро, что ему удалось разобрать только отдельные слова — и то не наверняка:
…у них… ци… конечно…
…почему… мертв… ци… вернулся…
…случай… искупить… отомстить…
…месть… ци…
…власть… ци… получить…
Это не был связный разговор — большей частью голоса звучали одновременно; словно кто-то, разделившись на множество частей, пытается беседовать сам с собой.
Грифон услышал шорох ткани и, обернувшись, увидел, что дракон снимает плащ-мираж. Облик герцога мгновенно изменился. Шепот внезапно стих, точно те, кто заманил их в ловушку, не ожидали такого поворота событий.
— Возьмите, — Моргис бросил плащ Грифону. Шепот возобновился, но тон его был иным: совещание, на котором необходимо принять решение:
…дракон… один из его… ци…..тогда обоих…..мы сейчас… расти…..сила… ци….. сила…..сила… ци…
Вновь настало зловещее молчание. Моргис быстро спешился и протянул птицельву поводья:
— Держите. Я сменю облик.
Грифон хотел было запротестовать, но дракон уже начал перевоплощаться.
Доспехи его обмякли и скрючились. Руки и ноги изогнулись под немыслимым углом и начали стремительно увеличиваться. Кисти рук превратились в когтистые лапы. Из спины пробились крохотные крылышки и, развернувшись, стали расти. Моргис упал ничком и встал на все четыре лапы. Уже сейчас он занимал почти все пространство между стенами ловушки. Замысловатый шлем медленно вытянулся, явив истинный облик Моргиса. Он был уже совсем драконом и все еще продолжал расти.
Грифон поднял голову — и увидел, что над их тюрьмой растет полог из густо сплетенных ветвей. Вновь послышался шепот; на этот раз в голосах была уверенность.
Только сейчас птицелев ощутил настоящий ужас. Удерживая одной рукой обеих отчаянно вырывавшихся лошадей, он устремил другую вверх, к почти сомкнувшемуся пологу, и открыл силовое поле.
Ничего не произошло.
Тут раздался пронзительный крик, а в шепчущих голосах появились ноты злорадства:
…наш… ци… наконец-то…
Внезапно лошадь Грифона взбрыкнула, встала на дыбы — и сбросила всадника. Но годы военной службы не прошли для Грифона даром. Стукнувшись о землю, он тут же сгруппировался, перекувырнулся, смягчая падение, и откатился в сторону, чтобы случайно не попасть под копыта герцогского коня.
Моргис стоял на прежнем месте, на четвереньках, вцепившись в землю, и громко, жалобно стонал. Против собственной воли он оказался в прежнем человекоподобном образе — и это так его потрясло, что он совершенно опешил.
Голоса ликовали. Шепот становился все быстрей и неразличимей и невероятной тяжестью давил на сознание Грифона. Тот в поисках спасения отчаянно пытался отгородиться, спрятаться в глубинах своего «я». Руки его безотчетно шарили по земле — и вдруг нащупали выпавшее из кармана колечко с двумя крохотными свистками. Память о той ночи, когда кланы Черного Дракона и союзники осадили Пенаклес. Тьма драконов нависла тогда над городом, так что не было видно неба. Пенаклес непременно пал бы в ту ночь, если бы не третий свисток, что когда-то висел на этой связке. Грифон подул в него — и со всей округи слетелись птицы. Видимо-невидимо! Драконы убивали их, но при этом убивали и друг друга. Мириады птиц окружили тогда драконов, мириады острых клювов, словно крохотные клинки, впивались в несчастных чудищ… Осада с позором провалилась — а вместе с ней и надежда Черного Дракона на быструю победу.
Грифон не задумывался над тем, какой из двух свистков он держит в руке. Он поднес его ко рту и подумал, насколько легче было бы ему сейчас принять свой истинный облик. Но, видя, как корчится на земле Моргис, он и помыслить не смел о перевоплощении. Тут бы не потерять сознание… Что он собирался сделать? Ах, да. Подуть в свисток. Просто подуть в свисток.
Это оказалось гораздо сложней, чем он мог себе представить, — и птицелев знал, что виной тому шепчущие невидимки. Всякий раз, когда он подносил свисток ко рту, шепот становился все громче, все безумней, — и голова его начинала безвольно мотаться из стороны в сторону. Один раз он даже уронил свистки!
Из последних сил цепляясь за сознание, Грифон заставил себя выстроить барьер. Это было трудней, чем в прошлый раз, когда он защитился от щупа Хранителя, и все же барьер рос и укреплялся. Наконец Грифон вновь овладел собой. Он крепче сжал свисток и даже исхитрился принять получеловеческий образ.
Птицелев плотно прижал свисток к губам — и дул, дул до тех пор, пока в легких не кончился воздух…
Исполнив свое предназначение, свисток рассыпался в его ладони горсткой светлого пепла.
Шепот бешено колотился о барьер, стремясь пробиться в сознание, — но теперь в нем звучала неуверенность. Грифон подумал: не услышали ли волки-рейдеры его свист и вопль Моргиса? Однако он точно знал: эту ловушку подстроили не арамиты. Просто Грифон и его спутник случайно забрели в один из темных углов тех самых Земель Мечты, в которые он так стремился.
В мозгу его, точно бутон, распустилось воспоминание — невесть откуда взявшаяся фраза: Сирвэк Дрэгот охраняет Земли Мечты, но он властен только над теми, кто хочет быть под его властью. Это означает, что хозяева Дрэгота приветствуют любых пришельцев и не мешают тем, кто не обращает на них внимания.
«Я не хочу быть подвластен ему», — решил Грифон.
В тот же миг назойливый шепот превратился в растерянное бормотанье, в которым слышались злоба и страх. Грифон внезапно почувствовал себя невероятно свободным. Никто больше не давил на его сознание. Рядом с собой он услышал какую-то возню и понял, что Моргису тоже стало легче. Другое дело — лошади. Они замерли от ужаса, только бока их ходили ходуном. Инстинкт заставил животных крепко прижаться друг к другу. Если эта тюрьма отопрется, нужно будет придержать их, подумал Грифон, иначе они убегут, не разбирая дороги, и тогда им с Моргисом придется брести пешком по этому более чем недружелюбному лесу.
За стеной раздалось урчание — к великой радости Грифона, кошачье. Значит, свисток действительно выполнил свое предназначение? Кто бы ни урчал сейчас там, снаружи, — они были родственники. Первый свисток был связан с его птичьей сущностью… Грифон осторожно выпрямился, сел и ощупал оставшийся свисток. А тут что?
Стены тюрьмы накренились. Грифон мгновенно прижался к земле и закрыл голову руками. Мелькнула мысль: возможно, он очень быстро узнает, для чего нужен третий свисток — если, конечно, останется жив.
Через несколько секунд, осознав, что огромная стена из деревьев не рухнула и не погребла его под собой, Грифон рискнул открыть глаза и оглядеться.
Стена исчезла, как будто ее и не было. Исчезло ощущение слежки, всех этих миллионов глаз. И шепот тоже исчез.
Острый слух Грифона уловил слабый шорох — кто-то, пробираясь через кустарники, во всю прыть мчался на восток. Грифон вскочил на ноги — и немедленно пожалел об этом. Борьба с теми невидимыми силами, которые пытались овладеть его сознанием, привела к тому, что оглушительная головная боль едва не свалила его с ног. Он покачнулся, но устоял.
— Грифон!
Прежде Моргис избегал называть его этим именем, чтобы случайно не проговориться при чужих. Они не успели договориться о вымышленных именах, и Грифон решил сделать это сразу же, как только земля перестанет уходить из-под ног. Он сжал виски руками и обернулся к Моргису.
Тот стоял на коленях, пытаясь дотянуться до плаща, который выронил Грифон. Плащ-мираж почти не пострадал, разве только слегка испачкался. Наконец Моргису удалось надеть его — и он снова превратился в высокого плотного мужчину.
— Что произошло? — спросил он. — Что вы сделали?
Бывший правитель Пенаклеса опустил незаметно для союзника в карман оставшийся свисток и ответил:
— Произнес одно заклинание. Точнее, попросил о помощи моих собратьев-кошек.
Это была не вполне ложь, но и не вполне правда. Однако герцог принял ее на веру, не моргнув глазом. Он ведь не видел свистка и потому не мог предположить, что его спутник что-то скрывает.
— А что случилось с нашими невидимыми приятелями? И с нашей зеленой тюрьмой?
— Не знаю.
— Значит, мы нашли Земли Мечты?
Видя, что дракон вполне пришел в себя, Грифон посмотрел на лошадей. Те, как ни странно, не бросились наутек, а напротив, вели себя очень спокойно. Он взглянул в ту сторону, куда, судя по звукам, удалился их спаситель.
— Да, но не ту часть, которую искали. У меня есть кое-какие мысли по этому поводу.
— Мысли или воспоминания? — спросил Моргис, и лицо его искривилось. Он уже стоял на ногах и, казалось, чувствовал себя вполне сносно. Однако птицелев прекрасно знал, что дракон просто не желает показывать ему свои страдания. Гордыня…
— И все-таки, что это было? — спросил герцог, берясь за поводья.
— Не знаю. Хотя понимаю, что должен знать. Воспоминания возвращаются не всегда охотно.
Моргис понимающе зашипел:
— Вы говорили о каких-то новых мыслях…
— Я думаю, нам лучше поехать этой дорогой. — Грифон указал на восток, куда скрылся их таинственный покровитель.
— Почему?
— Туда направился наш спаситель. Я уверен, что он — или она, или оно — связан с Землями Мечты — с той их частью, которую мы ищем.
Дракон со стоном взгромоздился в седло. Ему было намного хуже, чем птицельву показалось сначала.
— Тогда давайте скорей убираться отсюда, друг мой. У меня нет ни малейшего желания снова встречаться с нашими сладкоголосыми знакомцами — по крайней мере, ночью. Попадись они мне при свете дня… — Моргис сжал кулак и потряс им в воздухе.
Грифон решил пропустить это самонадеянное высказывание мимо ушей и только сказал, забираясь в седло:
— Забудьте пока об этом. Я хочу отъехать от этого места подальше — примерно на час пути. Потом, я полагаю, разумно будет устроить привал и сторожить по очереди. Нам обоим пора отдохнуть.
Даже в темноте было видно, как просиял Моргис при этих словах. Грифон решил про себя, что будет стоять на страже первым и разбудит дракона не раньше, чем начнет засыпать от усталости.
Обернувшись назад и убедившись в том, что шепчущие голоса оставили их в покое, Грифон повернул коня к востоку. Моргис туже натянул поводья и последовал за ним. Пришпоривать коней не было нужды — те тоже хотели как можно быстрей покинуть это место.
На свое счастье, они были уже далеко, когда — иначе не скажешь! — реальность раздвинулась, и из открывшегося отверстия показались две фигуры. Высокие, стройные, они надменно прошли мимо невидимых шепчущих существ. Увидь Грифон этих двоих, он непременно узнал бы их, несмотря на то, что лиц у них не было — только пустые белые пятна.
Двое явно поджидали кого-то. Наконец появилось третье существо. Изогнутое, похожее на кошку, оно приблизилось к безликим фигурам и начало расплываться, меняя очертания, постепенно приобретая сходство с человеком. Она (даже в тусклом свете Гестии было видно, что это именно она) указала на восток, куда двинулись всадники, думая, что идут по следу. Она намеренно оставила этот след.
Ни она, ни безликие не проронили ни слова — лишь обменялись кивками. Затем ее черты расплылись, и она, вновь превратившись в грозную, зловещую кошку, огромными скачками помчалась в лес, вслед за Грифоном и Моргисом.
Двое безликих проводили кошку взглядами, затем вошли в зияющую дыру — и края ее сомкнулись.
Через мгновение вновь послышался многоголосый шепот. На этот раз на все лады повторялось только одно слово — одно имя, а это означало, что эти существа преисполнены злобы и горят желанием излечить от высокомерия тех, кто только что был здесь.
Ци. Так они называли себя и в этом имени черпали силу.
Ци. Грифон вспомнил бы это имя, если бы услышал. Вспомнил бы, на что они способны, когда полны сил.
Ци тоже не забыли Грифона. Они ошиблись, полагая, будто его можно застать врасплох. Этот неудачник способен на любые фокусы. Похоже, он даже восстал из’ мертвых.
Скоро, поклялись себе ци, этому будет положен конец. Так сказал он — и он властен так сделать.
ГЛАВА 4
Ни в ту ночь, ни на следующий день никто не побеспокоил путников. След их загадочного покровителя, разумеется, давно простыл, но они упорно двигались в прежнем направлении. Лес постепенно сменился холмистой местностью, покрытой полями. Оказалось, что это пастбища здешних жителей. Солнце светило ярко, и земля полнилась чудесами природы — зверушки, птицы, цветы… Только люди совсем не гармонировали с этой красотой. Глядя на них, Моргис то и дело фыркал с превеликим презрением. Грифон был уверен, что герцог долго практиковался, прежде чем достичь такого совершенства. При иных обстоятельствах это было бы даже смешно.
Люди трудились вяло, равнодушно, без всякого интереса и совершенно молча. Поразительно, что при этом у них все-таки рождались дети. Впрочем, на детей никто не обращал внимания: они ходили в лохмотьях, а некоторые, судя по всему, неделями не мылись…
— Живые мертвецы… — пробормотал Грифон.
— Подонки, — отрезал Моргис. — Грязный сброд. У нас есть причины здесь останавливаться?
— Нет.
— Тогда едем скорей. Я не имею желания общаться с ними. Еще подцепишь что-нибудь…
Равнодушие Моргиса больно задело птицельва, но он смолчал. Он ничем не мог помочь этим людям. Дух их был сломлен волками-рейдерами, и они беспрекословно выполняли все, что им приказывали. Грифон догадался, что эти поселяне, как и многие другие, были источником пополнения войска арамитов в южных районах. Скорее всего, отряд волков-рейдеров регулярно останавливался в каждом таком селении — еще одна причина поскорей унести отсюда ноги. Не исключено, что дозор, проходивший мимо них ночью, вот-вот появится здесь.
Они пришпорили коней — и вскоре печальное селение осталось позади. Впереди опять виднелись леса, а к северо-востоку, на горизонте, — если только это не был обман зрения — вырисовывались смутные очертания большого города. Грифон придержал коня и повернулся к спутнику:
— Мы…
Но тут он осекся и позабыл, что хотел сказать. Вдалеке, за спиной Моргиса, маячили ворота. Нет — Ворота. Грифон видел их прежде, хотя это воспоминание затерялось в потемках памяти. Но он знал, что когда-то входил в них. Давно. Очень давно. И еще он был уверен, что через Ворота пролегает путь в Земли Мечты. Путь, который он искал.
Птицелев чувствовал, что тонкая, невидимая нить связывает его с Воротами, но нить эта тянулась туда, где уже была бессильна его память. Что это было, когда?.. Ворота уходили в глубину ярдов на двадцать и были гораздо выше, чем если бы их с Моргисом поставить на плечи друг другу. Они были очень древние, эти Ворота, но единственное, что выдавало их возраст, — следы ржавчины на петлях, на которых держались тяжелые деревянные двери. Ворота казались мраморными, но он чувствовал, что это не так. Однако сильней всего приковывали его взгляд причудливые и пугающие скульптуры…
— Что «мы»?
Голос Моргиса рассеял чары. Грифон моргнул, а когда открыл глаза — Ворота исчезли, словно утренняя дымка.
Моргис повернулся к птицельву:
— Что? Вы что-то увидели? Опять эти проклятые твари?
Несмотря на заверения герцога, что с ним все в порядке, он так и не оправился от неудачной попытки перевоплощения. Боль по-прежнему терзала его.
— Это… это Ворота! Вход в Земли Мечты! Они были вон там! — Грифон с мольбой посмотрел на союзника, надеясь на понимание. Моргис окинул его любопытным взглядом и, прищурившись, посмотрел туда, куда указывал Грифон.
Глаза герцога расширились. Грифон подумал было, что Ворота вернулись. Он проследил за взглядом Моргиса — и грива его (по счастью, невидимая) встала дыбом.
— Никаких ворот я не вижу, — процедил Моргис, — зато вижу нечто, чего предпочел бы не видеть.
К ним быстрым шагом приближался конный патруль волков-рейдеров. Их было не меньше двух десятков. И искать они могли только одно — шпионов, оставленных на этом берегу драконьим судном. Грифон снова почувствовал, как осторожные щупальца пробираются в его сознание. Работа Хранителя! Он быстро выставил блок из обманных мыслей, о которых они с Моргисом договорились заранее. Хранитель обнаружит парочку авантюристов с темным прошлым, рыскающих по округе в поисках поживы. Бисин говорил Грифону, что арамиты поощряют свободное предпринимательство контрабандистов, если оно им выгодно. Грифон и Моргис притворились людьми низшей касты, недостойными даже жалкой буквы «Р», с которой начинали свою карьеру все воины-арамиты. Такие существа не должны представлять для патруля никакого интереса… если, конечно, волки-рейдеры не набирают пополнения в свою армию. В таком случае, с горькой иронией подумал Грифон, придется им не по доброй воле сделаться добровольцами…
Сражаться или бежать было бы глупо. Поэтому путешественники спокойно стояли, ожидая приближения рейдеров. Щупальца Хранителя отпустили их, но и Грифон и Моргис прекрасно знали, что испытание может повториться.
Мощный, широкоплечий командир патруля поднял левую руку — приказ отряду остановиться. Все воины до одного были одеты так же, как Д’Шай во время последней встречи с Грифоном. Забрала их шлемов были такие же, как у драконов, однако служили самым что ни на есть практическим целям. Волки-рейдеры были людьми — по крайней мере, внешне.
Патруль остановился; несколько человек — в том числе командир и, видимо, Хранитель — сняли шлемы. Командир оказался старым воякой с изуродованным шрамами лицом и всклокоченной бородой. Полная противоположность элегантному, холеному Д’Шаю.
Хранитель — а это был Хранитель, поскольку в руке он крепко сжимал предмет, от которого волнами шла мощная энергия, — выглядел весьма любопытно. Он был совсем юн, почти мальчик, но глаза его излучали уверенность и знание, и птицелев понял, что во всех делах отряда слово Хранителя является решающим. Грифон мысленно посетовал на то, что когда-то во время битвы его воины превратили в прах талисман другого Хранителя.
— Я — капитан Д’Хаарен, пятый уровень, из Люпериона, вход в южные регионы. — Он указал в сторону города. — Ваши имена?
— Я Моргис из Тилира, — первым ответил дракон. В этих краях никто не мог знать имени герцога, к тому же Бисин не раз повторял, что Тилир — очень удачный город для «легенды», потому что он очень далеко на севере и мало кто там бывал. Лишь бы капитан и Хранитель не оказались родом из тех мест.
— Я Грегот, тоже из Тилира. — Грифон, желая подстраховаться, выбрал имя, начинающееся с той же буквы, что и его собственное, но — тоже по словам Бисина — очень распространенное.
— Вы из одной стаи, — внезапно прогремел Хранитель грозным голосом, явно желая внушить им трепет. Притворившись испуганными до полусмерти, они благоговейно кивнули. Хранитель, похоже, остался доволен… чего нельзя было сказать о капитане Д’Хаарене:
— Откуда вы пришли? Я имею в виду, сейчас. Грифон пожал плечами:
— Где мы только ни были, капитан. И там, и сям. Мы давно тут бродим.
Птицелев отгородился щитом из ложных мыслей: после неудачной сделки им пришлось бежать на юг. Далеко на юг. Эту идею тоже подбросил ему Бисин, сказав, что такие вещи обычно Хранителей не интересуют.
Другой Хранитель, поверив Грифону, оставил бы его в покое, но этот, молодой и рьяный, лез вон из кожи, несмотря на явную усталость. Птицелев снова почувствовал его щупальца. В следующую секунду Хранитель еле заметно улыбнулся. Грифон понял, что тот заглотил наживку.
— Оставьте их, капитан. Ничего интересного. Лично я бы с удовольствием вернулся в Люперион. Все устали, целый день без отдыха.
Капитан презрительно фыркнул, но смолчал. Он, разумеется, презирал этого желторотого выскочку — но сила Хранителя в сочетании с чудесными свойствами его талисмана все же внушала капитану страх.
Грифон моргнул. Он знал о подобных вещах гораздо больше, чем предполагал его личный опыт общения с Хранителем Д’Лаком — другом Д’Шая.
— Прекрасно, — вежливо произнес Д’Хаарен. — Поскольку мы движемся в одном направлении, я приглашаю вас присоединиться. Более того, я настаиваю.
Прими Моргис драконий облик, он с легкостью мог бы перебить весь этот отряд вместе с Хранителем. Но, во-первых, сил у него убыло бы еще больше, а во-вторых… что если не один Хранитель обладает тайным могуществом? В Драконьем царстве чародея можно было узнать по серебряной пряди волос. У Д’Хаарена такой приметы не было, так что, может быть, на этом континенте все иначе…
— С удовольствием, — любезно ответил птицелев, надеясь, что, добравшись до города, капитан потеряет к ним интерес.
Д’Хаарен надел шлем, остальные последовали его примеру. Только Хранитель не спешил. Он повертел шлем в руках, полюбовался волчьим гребнем и лишь затем надел. Капитан едва сдерживал негодование, но вновь предпочел притвориться, будто не заметил самовольства Хранителя.
Д’Хаарен поднял руку — приказ трогаться с места. Грифону и Моргису была оказана честь ехать рядом с капитаном. Однако Хранитель, к явному недовольству всей троицы, догнал их и пристроился рядом.
— Вы бывали в Люперионе? — словно невзначай осведомился Д’Хаарен.
— Нет, — ответил Грифон. — И в Канисаргосе не были. Я слышал, столица очень впечатляет.
— Да, там есть на что поглядеть, — кисло ответил капитан. — Но вы увидите, что и Люперион отличный город. Единственный оплот цивилизации в здешних краях. Входишь в него, словно в иной мир.
Грифон искренне надеялся, что никто не заметил, как он вздрогнул при этих словах. Неизвестно, что имел в виду Д’Хаарен, но птицелев сразу подумал о Землях Мечты. Не может же этот волк-рейдер быть настолько хитер и подозрителен? Или…
Капитан продолжал задавать путешественникам вопросы — небрежные, якобы ничего не значащие, но и Грифон, и Моргис чувствовали, что это неспроста. Они не сразу поняли, что Д’Хаарен преследует свою заветную цель — получить назначение на север, желательно в сам Канисаргос. Он никогда не терял надежды выведать нечто такое, что поднимет его в глазах начальников — тех самых начальников, которые услали заслуженного вояку с глаз долой, в захолустье… Нет опасней врага, чем озлобленный неудачник, подумал Грифон.
Вскоре появились очертания Люпериона. Уже было видно, что это большой город, величиной в две трети Пенаклеса, окруженный крепостной стеной. За стеной возвышались прямоугольные строения, на одном из них развевался флаг, какой — видно не было.
— Вам не встречались в последние дни какие-нибудь незнакомцы? — вдруг резко спросил Д’Хаарен.
Грифон снова почувствовал легкое прикосновение щупалец Хранителя. Но их с Моргисом трудно было застать врасплох:
— Только местные поселяне. Жалкий сброд. Щупальца отступили — Хранитель остался доволен мнимым презрением Грифона к несчастным, сломленным людям. Типичный арамит. Капитан ухмыльнулся:
— Вы бы не стали так говорить, если бы вам довелось с ними сразиться. Особенно с Т’Р’Лейсионами. На всем юге никто так не сопротивлялся, как они. Нам пришлось даже выставить Хранителей против их волхвов, но и те едва не провалили дело.
— Вот уж не наша вина, — дерзко заявил Хранитель. — Просто кое-кто слишком торопился и мешал нам. А Разрушитель ненавидит глупость.
— В таком случае кое-кому из Хранителей несдобровать. Между прочим, лень он тоже ненавидит.
По глазам остальных арамитов было ясно, что это далеко не первая перепалка между капитаном и Хранителем.
— Там никого не было. Я проверял.
— Их не могло там не быть! — Д’Хаарен покосился на Грифона и Моргиса и устремил взгляд на дорогу. Некоторое время все молчали.
И птицельву, и дракону вдруг отчаянно захотелось побыстрей оказаться в Люперионе. Размолвка между озлобленным старым служакой и дерзким мальчишкой-Хранителем не сулила ничего хорошего.
Хранитель первый нарушил молчание. Однако тема, которую он выбрал, встревожила Грифона и Моргиса еще больше, чем его стычка с капитаном:
— Скажите, друг Грегот, а в ваших краях — в Тилире, вы сказали? — что-нибудь говорят о Землях Мечты?
— Иногда. Но я не слушаю небылиц. Что толку говорить о какой-то дурацкой стране, которая то есть, то нет?
Похоже, Грифон попал в точку — все арамиты, включая капитана и Хранителя, кивнули в знак согласия.
— Верно говорите, — подтвердил Хранитель. — Нас заставляют сражаться с тенями. Зачем? Где бы ни были эти самые Земли Мечты, у них, насколько нам известно, нет армии. Они ни на кого не нападают. Не лучше ли снарядить армаду и с моря напасть на новые земли, о которых сейчас столько шумят? К чему нам Земли Мечты?
— А эти новые земли… вы что-нибудь знаете о них? — невинным голосом спросил Моргис. — Мы слышали о каких-то чудовищах, но вы первый, кто упомянул сами земли.
Юный арамит презрительно пожал плечами:
— Я слыхал, что это всего-навсего жалкая горстка варварских городов. А чудовища… Подумаешь! Детям Разрушителя не страшны никакие чудовища.
Моргис и Грифон не сразу сообразили, что «дети Разрушителя» — это волки-рейдеры. К счастью, никто не понял истинной причины их замешательства.
Грифон хотел было задать еще какой-нибудь вопрос, но внезапно взгляд его приковала одинокая фигура поодаль, по правую руку от волков-рейдеров. Серые одежды, лицо укрыто капюшоном. Несколько мгновений она смотрела на движущийся отряд, затем удалилась.
Грифон сделал вид, что просто глазеет по сторонам, любуясь пейзажем. Возможно, фигура в сером — это кто-то (или что-то) из Земель Мечты. А может быть, и нет. Пока он не мог этого вспомнить. Грифон решил молчать о том, что видел, до тех пор, пока они с Моргисом не останутся наедине.
— Расскажите нам о Люперионе, капитан, — попросил Моргис. — Какие там есть развлечения? Мы хотим на славу поесть и выпить.
Д’Хаарен принялся в подробностях расписывать город. Видимо, он служил там с давних пор. Грифон слушал вполуха. Он хотел как можно скорей выбраться из этого города.
Это желание стало еще острей, когда наконец показались ворота Люпериона. Холод сковал Грифона. Виной тому был не сам город, но две одинаковые скульптуры, венчавшие половинки ворот. Свирепые волчьи головы, в которых проглядывало нечто человечье. От этого они выглядели еще отвратительней. Жестокость и коварство в волчьем взгляде предвещали ужас и разрушение. Грифон прекрасно знал, что символизировали эти скульптуры. Его объял тот же страх, что и при выезде из деревни Рисэл.
Волчьи морды скалились, зазывая Грифона в город.
Город Разрушителя.
— Она уверяет, — сказали хором два совершенно одинаковых голоса, — что ее призвал свисток стража.
— Это невозможно. Всех главных стражей уже опросили. Никто из них не пользовался талисманом. — Этот голос принадлежал долговязой тощей фигуре, которая словно не шагала, а парила по комнате. Такое впечатление создавалось благодаря длинному ниспадающему одеянию алой и белой расцветки. Лицо фигуры закрывала вуаль, так как смотреть на него было опасно. Такова цена власти.
— Хаггерт, — продолжали однозвучные голоса, — а не может ли быть так, что кто-то нашел талисман бывшего стража? Ведь некоторые стражи погибли или, по меньшей мере, исчезли.
— Когда умирает страж, его личные талисманы — все до единого — умирают с ним. Свистки должны были превратиться в пепел. Скорей, я полагаю, кто-то научился имитировать свист…
— Еще чего, — фыркнули голоса-близнецы. — Вы ведь знаете, что истинная связь с Землями Мечты не во власти Разрушителя. Так гласят законы, установленные в самом начале.
— Но есть еще Шейдерол. Он знает секреты. Когда-то он был одним из нас.
— Шейдерол утратил свое знание, когда прельстился посулами Разрушителя. Братство ци тоже не могло воспользоваться талисманом — в своем безумном стремлении к власти они сами перешли за нормальные природные границы. Именно они пытались пленить или убить тех двоих.
Высокий, которого называли Хаггертом, задумчиво теребил ткань, закрывающую лицо:
— А что Тройя? Она что думает? Фигуры-близнецы одновременно кивнули:
— Она считает, что медлить нельзя. Это дело надо решать, и бесповоротно. Лучше перестраховаться, чем потерять все.
— Вам не кажется, что это слишком?
— Нет.
— Но тем самым мы ставим себя на одну доску с волками-рейдерами. Даже хуже. Вас это не беспокоит?
— В военное время часто приходится наступать себе на горло. Но когда арамитов и этого их собачьего божка поглотит пучина, мы забудем эти дни, как кошмарный сон, и вернемся к простым радостям жизни — все мы, кроме этих докучливых ци.
Хаггерт вздохнул:
— По-моему, ваши мечты о возвращении к прошлому несбыточны. Даже для Земель Мечты. У меня есть предложение. Нелюди вошли в Люперион. Думаю, они могут помочь нам в этом деле. Это означает, что придется призвать помощь Ворот. Затем, когда те, кого мы ищем, останутся одни…
Фигуры-близнецы подались вперед, слушая план Хаггерта. Время от времени они ухмылялись — совершенно одинаково.
На какой-то краткий миг он проснулся. Оковы по-прежнему связывали его, как и много веков назад. Почему же прервался его сон? Он вспомнил прошлое — оно всегда оставалось с ним — и ощутил присутствие некоего разума, хорошо ему знакомого. Этот разум был далеко, но все же ближе, чем когда-либо. Быть может, подумал он, близится час освобождения. Быть может…
Узник вновь погрузился в вековую дремоту — но часть его сознания продолжала работать. Этому трюку он выучился давно. Если новое ощущение исчезнет, бодрствующая часть сознания тоже забудется сном. Если же оно, напротив, усилится…
…то игра начнется заново.

Кнаак Ричард – The Dragonrealm – 3. Волчий шлем => читать книгу далее